Глава 32

POV Алина

Распахнув глаза, я ощутила, будто все еще нахожусь в параллельном мире.

Признаюсь, я много читала на тему первого раза, и с подругой обсуждала, и, несмотря на отсутствие опыта, в теории знала всё.

Чего уж греха таить, в своих фантазиях я много раз представляла нас с Вороновым в постели… Особенно, когда, мучаясь от бессонницы, просовывала пальцы под резинку белья и представляла Его.

Не ожидала, что с первого раза у нас все сойдется. Такое ведь редко бывает? Просто хотелось сделать это. С ним. Чтобы ему было хорошо. Наблюдать за тем, как будущий муж теряет связь с землей, получая наивысшее наслаждение, дарованное тобой — это тоже особый вид счастья!

Но то, что проделал с моим неискушенным телом доктор Кирилл натурально лишило рассудка. «Лебедева, давай свихнемся?» — предложил он несколькими днями ранее.

И я свихнулась.

Тело отозвалось, со всем жаром выдавая ответ на ласки любимого мужчины.

Что он творил? Что мы творили?

Я даже не догадывалась, что в реальности Кирилл искупает меня в неразбавленном концентрате любви. Это было настолько болюче и остро. Маниакально даже. Как скальпелем вскрывали нервные окончания друг друга, заставляя каждое полыхать. Дорвались.

Ты ли это, Алина?

Можно ли позволять мужчине такое в самый первый раз?

Я пыталась ему противостоять. Честно пыталась…Не реагировать, когда Кирилл творил какую-то чертовщину, погружаясь в меня одновременно пальцами и языком… Мягко. Сладко. Но при этом настойчиво. Он доминировал, заставив подчиниться. Сил на споры, все равно, не осталось…

Воронов вел себя как одержимый, а я, с широко распахнутыми глазами, и, не менее широко разведенными ногами, мысленно аплодировала его бесам. Они будто залезли мне под кожу и тянули за нужные ниточки.

А самое поразительное — задыхаясь от своей первой кульминации, я упустила момент, когда Кирилл лег сверху, и, растолкав мои ножки, мягко погрузился внутрь. Вот так просто, без единого сомнения, начал заниматься со мной любовью…

Где-то на задворках замутненного сознания щелкнуло — мы ведь не предохраняемся… Воронов даже не потрудился обсудить эту щекотливую тему. Его самоуправство шокировало. И дико завело.

Боль растворилась.

Запреты стерлись.

Та самая, опаснейшая химия, накрыла нас с головой.

Страшно не потерять любовь. Страшно никогда ее не найти. Сегодня ночью Кирилл Воронов любил меня до невозможности чутко и страстно.

Близость. Вот что это было. Бескомпромиссная. Особенная. Наша первая настоящая близость. И даже после обоюдного финиша он не спешил покидать мое тело…

Грешным делом, почувствовала, что Кирилл практически сразу вернулся в состояние боевой готовности. Однако он не настаивал на продолжении, наоборот, вдруг, испугался, что вел себя слишком грубо. А потом, как какой-нибудь пещерный человек, не отпускал меня в душ. Натурально пришлось отвоевывать себе право сходить помыться… И смех, и грех.

Присев, я вздрогнула от постороннего шума, доносящегося из-за двери. Когда глаза привыкли к темноте, с досадой убедилась — его здесь нет.

Обнаружив на тумбочке бутылку с водой, я сделала несколько жадных глотков, и, поставив ее обратно, пошарила рукой в поисках одежды.

Увы, мои вещи, в том числе и нижнее белье, как корова языком слизала… Поэтому, как была, в футболке Кирилла на голое тело, я покинула спальню, вновь направляясь в небольшую гостиную, совмещенную с кухней.

Распахнув дверь, я застыла на пороге, часто-часто моргая…

Обстановка в помещении изменилась до неузнаваемости. Идеальный порядок сменил жуткий погромом. На полу валялись стулья, кухонная утварь, осколки посуды. Торшер, перевернутым, лежал в самом углу…

— Кирилл…? — сердце колотилось так, что вздохнуть было больно.

По пояс обнаженным, он стоял ко мне спиной, ладонями упираясь в подоконник, и рвано дышал.

— Алин, иди спать. — не оборачиваясь.

Идти спать? Серьёзно?

— Что происходит? — оторопело рассматривала нанесенный им помещению ущерб.

— Давай утром поговорим? Тебе надо отоспаться… — сорванным шепотом.

Однако, я не собиралась никуда уходить. Осторожно переставляя ноги, чтобы не пораниться, я сократила расстояние, прижимаясь к нему грудью.

— Проснулась, а тебя нет… — сомкнув ладони на его плоском напряженном животе, отметила, что любимый мужчина дрожит.

И не просто дрожит: его прямо-таки потряхивало. Я обняла его так крепко, как только могла, с облегчением обнаружив, что Кирилл немного расслабляется в моих объятиях.

— Пять лет… Алин, ты хоть понимаешь? С*ка, пять лет! Да я был готов на тебе жениться еще тогда! Думал, ты переедешь ко мне летом, и мы распишемся…

Внезапно Кирилл отпрянул, и, не глядя на меня, несколько раз прошелся от одной стены к другой, после чего рухнул на диван. Он откинул голову, и, стиснув челюсти, шмыгая носом, зажмурил глаза.

Сердце неистово тарахтело, болезненно отдаваясь где-то под ребрами. Приблизившись к Кириллу, я забралась к нему на колени, положила голову на грудь. Он больше меня не отталкивал. Какое-то время мы, молча, сидели крепко-крепко обнявшись.

Наконец, он посмотрел на меня помутневшим расфокусированным взглядом. А я впитывала его образ — бледное как мел лицо, натянутый кадык, покрасневшие глаза-щели. Таким мне его видеть еще не приходилось.

Оголенный провод.

— Тебе надо отдохнуть… — повторял, как мантру, — Я, итак, под конец конкретно перегнул… — прохрипел с искренним сожалением.

— Хочешь, чтобы я снова ушла? — сглотнула предательски подступающие слезы, — И ничего ты не перегнул… Я впервые в жизни это испытала…

— Не хочу, чтобы ты видела меня таким… — на мертвецки бледном лице Кирилла задвигались желваки.

Какое-то время, не произнося ни звука, мы слушали капли дождя за окном.

— Лебедева, пять лет… Пять долбанных лет! Ты хоть это понимаешь??? — все с тем же надрывом, — Ты даже не представляешь, как мне херово, Алин… Все эти годы я мысленно клял тебя последними словами… А оказалось… — он стиснул переносицу, конвульсивно вздохнув.

Глядя на то, как его, в прямом смысле, ломает, я сопоставила кое-какие факты, тихо предположив.

— Тебе рассказали что-то про меня? Да?

Он судорожно кивнул.

— И ты поверил?

Загробное молчание послужило мне ответом.

Хотя, это было вполне закономерно, учитывая, что я собственноручно отказалась от наших отношений. Наверняка, Кирилл искал причину, и ему «помогли» ее найти…

— Про то, что случилось с отцом, знали только Ксюша с Мариной. Я попросила их не распространяться на эту тему в школе. Официальная версия нашего отъезда — папу уволили, и мы вернулись в родной город. Наверное, кто-то из бывших одноклассников что-то про меня насочинял?

Почему-то сразу вспомнилась Терехина…

— Ты сможешь меня простить? — прохрипел Воронов после продолжительной паузы.

— Да за что мне тебя прощать, Кирилл?! — искренне удивилась, — Мы бы все равно не смогли быть вместе… Я бы его не оставила. И не стала бы встречаться тайком. Просто так случилось… — шумно сглотнула, внезапно почувствовав, как влияет на него моя близость — тело Воронова было напряжено… во всех местах.

— А если бы ты не устроилась работать в этот долбанный ресторан? Что тогда?! — обхватил мое лицо ладонями.

— Ну, рано или поздно я бы все равно выложила фото-подтверждение того, что живу в столице. Думаю, ты бы придумал способ унизить меня или обхамить? — грустно улыбнулась.

Воронов кивнул.

— Не удержался бы… — он продолжал смотреть на меня, не моргая, — Я ведь в ту ночь, когда отправил тебе похабное сообщение, даже купил билет в Томск…

— И…? — почти беззвучно.

— А с утра, протрезвев, пересмотрел твои фотографии. Увидел, что ты сидишь с каким-то уёбком за ручку, и перешел к нему в аккаунт. А там, бл*, твоя фотогалерея… Лебедева и стоя, и сидя, и во всех позах…

— Это Антон. — я вздохнула.

— Сразу видно, Антон. Рифмуется.

Проигнорировав его уничижительный выпад, я продолжила.

— Мы встречались месяца три. У него хобби — фотография. Хороший парень, кстати… — поцеловала Кирилла в шею.

— И почему не срослось с хорошим? — сочащимся ревностью голосом.

— Ну, мне же психов подавай!

Воронов затопил меня таким откровенным, но вместе с тем покорным и обезоруживающим взглядом, обжигая раскаленным дыханием лицо, что внизу живота вновь появилось это новое волнующее онемение.

— Там… в спальне… я сказала, что не хранила себя для тебя… Это не совсем так…

Глаза в глаза.

— Говори! — попросил настойчиво и хрипло.

— Мы с Антоном начали встречаться в начале пятого курса. Казалось, все кругом только и делают, что познают азы любви. Моя лучшая подруга уже воспитывала малыша… А я… Даже толком ни с кем не встречалась за время учебы, погрязнув в бесконечных семейных проблемах… Антон всегда был рядом. Начал ухаживать задолго до смерти отца… Сказал, будет ждать столько, сколько потребуется. Не давил. И да, фотографировал меня так здорово… — печально рассмеялась.

— Почему тогда вы не… — тихо спросил, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь.

Поразительно, но сейчас во взгляде Кирилла не было этой неконтролируемой больной ревности. Его голос прозвучал скорее обеспокоенно.

— Месяца через три так называемых отношений он пригласил меня к себе с ночевкой. Его родители уехали отдыхать, и я подумала, почему бы и нет… Решилась. Я очень устала от одиночества, Кирилл. Надеялась, в моей жизни появится человек, с которым можно будет просто отключить голову… — сглотнула, когда Воронов сплел наши пальцы.

— Он устроил романтик. Шампанское, лепестки роз… Прямо как в учебнике по соблазнению недалеких дур… — с губ сорвался нервный смешок, — И я не сопротивлялась… Пустила все на самотек. — я поморщилась, — Случайно Антон увидел тату и поинтересовался, что она означает?

— И что же она означает? — Кирилл облизал свои губы.

Он смотрел на меня так, что было трудно дышать.

— Я сделала ее за несколько дней до твоего совершеннолетия. Хотела устроить сюрприз. Чтобы ты раздел меня и увидел, как много для меня значишь… На коже. Под кожей. Как бы глупо это не звучало, я хотела подарить тебе себя. И впервые признаться в своих чувствах. Сказать, как сильно я тебя люблю…

— И… — Воронов шумно втянул воздух, — Что ты в итоге сказала Антону?

— Ответила, что увлекаюсь орнитологией и особенно жалую вид птиц из отряда воронов. — улыбнулась сквозь слезы. — Конечно, по моей реакции он понял, что ничего у нас не выйдет. Ни в тот вечер. Ни вообще. Отвез домой. С того дня я четко поставила себе цель после окончания учебы переехать в Москву. Планировала сделать это к концу лета, но судьба, как обычно, вмешалась…

— Судьба… — Кирилл мрачно рассмеялся.

— Мы бы все равно встретились. Я почему-то даже в этом не сомневалась… — прильнув к его судорожно вздымающейся груди, пропустила через себя прерывистое дыхание своего мужчины.

— Я тебя никому не отдам. Ты же это понимаешь, Алин? — жених бережно перебирал мои пальцы, проверив кольцо на безымянном.

— Воронов, думаешь, я тебя после этой ночи кому-то отдам? — застенчиво улыбнулась, надеясь немного снизить градус трагизма, — Знаешь, какая я жадная, Кирилл? Это все мое! — исследовала руками его плечи, грудь, живот, — Всё-всё! — ощущая горячее мужского дыхание на своей шее.

— Тебе надо отоспаться, Алин… Я отнесу тебя в кровать.

— Хорошо. — покорно улыбнулась, — Только давай сначала споем?

Кирилл вопросительно выгнул бровь.

— У Носкова есть песня. Старая. Но до сих пор очень даже актуальная… — подмигнула, стараясь справиться с волнением. — Я начну, а ты продолжишь. Ладно?

Только наше тяжелое дыхание нарушало повисшую в комнате тишину. И хруст его пальцев, неистово сжимающих мою ладонь.

— В царстве глупости и стяжательства…

— Среди гор барахла казенного…

— Есть приятное обстоятельство:

Улыбнулась, выдерживая его потерянный взгляд.

— Я люблю тебя-я! Это здорово…

Кирилл опустил голову, однако я успела заметить влажный блеск на дне его глаз.

— Любимый, в глаза мне смотри! — уж очень мне понравилось, как Кирилл обращался ко мне этой ночью… — Ты обещал петь вместе со мной… я не слышу.

— Я навеки даю обязательство… — прошептал еле слышно.

— Что не стану добычей ворона… — его голос дрогнул.

— Есть особое обстоятельство… — Кирилл ломано улыбнулся.

— Есть особое обстоятельство… — я почти не попадала в ноты, растворяясь в его дьявольских глазах.

— Я люблю тебя… Это здорово… — прижался к моей шее губами, целуя жарко и горячо, — Я не слышу, Алин?

Упругие губы Кирилла производили на меня парализующий эффект.

— И я тебя люблю…

Низ живота затопило этим новым распирающим ощущением. Я как кошка голодная прильнула к его груди. Его сбивчивое дыхание смешалось с наэлектризованным воздухом между нами.

Нездоровое возбуждение накрыло нас с головой, окутав тело липким ознобом. На мне была только его футболка. На нем, судя по тому, как волнующе ощущалась его эрекция, одни спортивные штаны.

— Нужно немного пождать… — не узнала его севший от похоти голос, — Мы, итак, уже перестарались…

— Откажешь своей будущей жене? — медленно погладила его возбуждение, натянувшее тонкую ткань в районе паха.

От его плывущего жадного взгляда даже в футболке я ощущала себя голой.

— Думаешь, я на такое способен, дикарка Алина? — приподнявшись, Кирилл ловко избавился от штанов, вновь усаживая меня на себя сверху.

Дрожа от желания, я облизала пересохшие губы, наблюдая за тем, как рука жениха пробралась мне между ног, очевидно, проверяя степень готовности.

К своему стыду, низ живота начал плавиться с первой секунды, как я очутилась у Воронова на коленях. Близость его тела сводила меня с ума.

— Мне нравится смотреть, как ты ловишь свое наслаждение… — обмакнув кончик пальца в моей влаге, Кирилл принялся кружить им по складкам, языком собирая мурашки с моей шеи, — Кончишь для меня еще разок?

Прошептала нечто бессвязное, когда Кирилл, сжав мои бедра, начал осторожно опускать меня на себя, легонько толкаясь напряженным пахом в лоно.

На этот раз я впустила его вообще без каких-либо болезненных ощущений. Кадык Кирилла конвульсивно дернулся, наблюдая за тем, как я провела пальцами по месту соединения наших тел. Как же хорошо-о…

Его острый взгляд затапливал меня абсолютной любовью на грани обожания.

— Сокровище…? — нежно касаясь моей мочки губами, спросил на ушко.

В его вопросе улавливалось беспокойство. Я уверенно кивнула, и мы, как обычно, поняли друг друга без слов. Кирилл замер у меня внутри, пробираясь руками под футболку. Миг, и она полетела к его штанам, сорвав с моих губ порочный смешок.

Как я вообще до двадцати трех лет прожила без этого?

Однако, памятуя о том самом неудачном романтике с Антоном, внезапно осознала — с ним волшебства бы не случилось. Да я даже от поцелуев с Кириллом взлетала к самым небесам, не говоря уже о том, чем мы занимались сейчас…

Подавшись вперед, жених обвел мой затвердевший сосок языком. Переключившись на второй, он поочередно оставлял на тугих горошинах влажную паутинку.

Его большие горячие ладони жадно мяли мою грудь, то накрывая и сплющивая соски большими пальцами, то, напротив, обнажая их, время от времени смачивая затвердевшую плоть слюной.

Тихонько посмеиваясь, Кирилл продолжал свои ласки, и этот вибрирующий тихий звук лишь подводил меня ближе к краю…

Наигравшись с грудью, Воронов сжал мои бедра, не позволяя пошевелиться. Я закусила губу, потому что в этом положении чувствовала его особенно глубоко… Мучительно глубоко. И это распирающее ощущение буквально обваривало мои бедра кипятком…

— Моя Воронова Алина… — он смотрел прямо в глаза, упиваясь моей беспомощностью, а я лишь сильнее заводилась под этим диким взглядом.

Пальчики на ногах задрожали от удовольствия. Сердце забилось где-то в глотке. Между ног, итак, уже все было накалено до предела…

В этот раз мы занимались любовью мучительно нежно. Медленно. Однако ощущалось все не менее остро. Сладко и горячо. Внизу живота будто таяла та самая сладкая вата, липкими сгустками растекаясь по моим ногам. Я их не чувствовала.

Улыбнувшись, Кирилл накрыл мою попку ладонями. Не разрывая зрительного контакта, он совершал мягкие неторопливые толчки, доставляя мне какое-то космическое удовольствие.

Это было для меня.

Я прекрасно понимала, что сейчас любимый контролирует каждое свое движение, боясь в очередной раз «перегнуть»… И эта его щемящая забота, желание доставить наслаждение, не особо заботясь о своем, переполнило чашу весов, острозаточенной стрелой прострелив низ живота…

— Киии…рилл…

Я заскулила, когда горячая вязкая волна унесла меня за горизонт…