Глава 17

— Ну ты же хотела в жизни чего-то необычного, — напомнил мне о моих мечтах Икел, — Посмотри вокруг! Видела когда-нибудь что-то подобное? Да я обеспечил тебя необычным на всю жизнь вперед.

Я тяжело вздохнула.

— Нет, не видела. И правда, очень необычно! Но в том-то и проблема, что на всю жизнь вперед! В том-то я проблема! Я-то хотела дозировано… и чтоб все под контролем…

Икел сочувствия не высказал, только улыбнулся.

— Надо было уточнять.

— Ты злой.

— Вовсе нет, — не согласился он, — Я равнодушный. В том-то и проблема. Нельзя мне разумных тварей доверять, точно тебе говорю.

Уж мне-то мог бы и не рассказывать!

Хотя, если не кривить душой, о разумной твари в моем лице он заботился хорошо. Уже на следующий день слуги не смели смотреть на меня свысока, меню было составлено в учетом моих предпочтений и ко мне по очереди приходили то плотники, то торговцы, чтобы я могла переделать под свой вкус аж целое крыло, где жили мы с Икелом! Письмо он, конечно, прочитал, и даже задал пару вопросов, но клятвенно пообещал отправить. Сказал, что ему и самому так будет даже проще. А когда я загрустила, бросил все дела и теперь вот водит меня по красивым местам и рассказывает о моем новом месте жительства. И, вроде как, все хорошо, страдать особых причин нет… Ну, в конце концов, меня не пытают, не насилуют, кормят вкусно! И вообще пылинки сдувают. Но стоило Икелу отчитаться, что письмо не только доставлено, но и дошло до получателей… Будто все силы из меня выдуло. Так тоскливо вдруг стало. Особенно от того, что все это происходит из-за моей собственной глупости.

— Отлично! Меня совратил облезлый равнодушный петух, которому нельзя доверять.

— Не петух, — покачал головой он, — Лебедь.

— А почему тогда у тебя жена — курица?

Судя по взгляду, он честно задумался. Но отвечать, к счастью, не стал!

Я еще раз тяжело вздохнула и осмотрелась чуть внимательней. Вообще, Лебединые Острова представляли собой, как ни удивительно, острова. Это был целый озерный край — вода была буквально везде. И такого буйства цвета я еще не видела никогда — сады тоже были везде, и мне сложно было понять, сколько в них вообще рукотворного. Казалось, что вся эта красота растет свободно, но почему-то именно так, как надо, чтобы не мешать.

Сказочный пейзажи разбавлялись сказочными же поселениями. Из того, что я видела, шикарной архитектурой все-таки похвастаться могли только главные острова, а в остальном, устроено все было миленько и практично. Жили тут тоже, не смотря на названия, разные существа. Икел сказал, что, в основном, все-таки те, кто как-то связан с водой, хотя подданным Островов мог стать любой. Лебедиными же они назывались потому что земли эти издревле принадлежали лебедям, они построили здесь государство и они же здесь и правили.

Семья Австер была лишь одной из ветвей правящей семьи, хоть и одной из самых приближенных. А правителей традиционно выбирали из детей четырех самых влиятельных ветвей правящей семьи, куда входили и Австеры. Было еще четыре ветви, в которых так же присматривали достойных наследников, но только если в первых четырех их не находили. Всего ветвей было шестнадцать.

— Сегодня небольшой семейный ужин, — вдруг сказал Икел, — Ты, главное, не волнуйся. Если что, я сам со всем разберусь. Можешь даже особо ни с кем не разговаривать, если не хочешь.

— Конечно, — кивнула я, — Если что, твои родственники просто решать, что людишки слишком глупые, чтобы два слова связать.

— Тебя так волнует, что они подумают?

У меня от раздражения аж глаз дернулся.

— А тебя когда-нибудь считали кретином? Вот по-настоящему? Бесполезным жалким кретином?

— Нет, — на его лице отразилось разочарование.

— Тогда ты понятия не имеешь, насколько это неприятно.

Селена Австер отправила служанок вон, чтобы побыть одной. Она была слегка раздражена тем, как развиваются события. Глупый птенец женился на такой же глупой человеческой девке. Не то что бы она была по-настоящему сильно удивлена — от Икела можно было всякого ждать — но на такое, пожалуй, не рассчитывала. Теперь, даже если он передумает насчет места наследника, оно ему не светит.

Еще и ставить на место родственников, решивших, что вместе с надеждами на трон они потеряли и влияние. Ну, хоть какое-то веселье! Уж тут Икел не отделается — госпожа Австер без сожалений кинет в его самую гущу — разгребать проблемы. И еще парочку от себя подкинет.

Избавляться от девчонки она не собиралась, хотя руки и чесались. Все-таки мальчику будет плохо, пусть они вместе и не бог весть сколько. Но щелкнуть молодоженов по носу лишним не будет. Девчонке стоит понимать, что не только шелками и драгоценными камнями полон их дом.

В покои зашла невероятно красивая девушка и легко улыбнулась.

— Вы звали, госпожа Селена?

— Да, — женщина поправила неаккуратно выбившийся из букета цветок, — Подготовь мою невестку к сегодняшнему приему. Она должна выглядеть достойно, — женщина тонко улыбнулась, — Но и о себе не забудь. Ты моя любимица, ты же знаешь? Можешь взять из сокровищницы украшений и для себя.

Когда я ее только увидела, у меня сперло дыхание. Я даже, кажется, влюбилась. Ну, поплыла точно. Ей шли даже эти жуткие черные глаза без белков. Ее лицо сочетала в себе и мягкие, располагающие черты и что-то резкое, хищное, что выделяло ее в ряду просто хорошеньких и даже очень красивых девушек. Она вся была будто из снега и льда, а через ее взгляд открывалась нескончаемая бездна, в которую даже хотелось упасть на веки вечные, лишь бы обратить на себя ее внимание.

Мягкие белые волосы были уложены от висков сложным переплетением косиц, но на плечи спадали свободно и почему-то категорически отказывались путаться! Я почти захотела удавить ее от зависти, но тут она мне мягко улыбнулась.

— Меня зовут Атэ Грэкаль, — тихим, глубоким и слегка хриплым голосом произнесла она, — Меня попросили помочь вам. Могу я называть вас просто Тихея?

Я закивала, как болванчик.

— Конечно!

Атэ расстаралась на славу. Такой красивой я не была никогда, даже в самые прелестные детские годы я не могла бы быть очаровательнее! Вообще-то, фактически, Атэ лишь руководила процессом, а делали все служанки. По ней было видно, что птичка она довольно высокого полета, и я даже слегка опасалась — почему ее вообще послали мне помогать? Хотя, насколько я помнила, семья Икела точно стояла в иерархии повыше ее, так что дикостью это не казалось. Дикостью это казалось, только когда мы рядом с ней стояли. Вот тут-то было очевидно, что фамилии фамилиями, а благородная леди тут только одна.

Когда она сказала мне, сколько людей приглашено на небольшой семейный прием, я чуть не поперхнулась воздухом. Видимо все-таки Икелова родня в грязь лицом ударить не хочет, потому-то на прекрасную Атэ и возложили обязанность подготовить меня.

Она просматривала украшения, решая, что лучше всего будет смотреться на мне.

— Крупные пока уберите — они не к этому образу, — кинула она, а потом повернулась ко мне, — Не могу понять твой цвет глаз… То ли серо-зеленые, то ли каре-зеленые.

— Да черт их разберет, — я почесала пальцем висок, с трудом отрываясь от своего отражения.

Меня намыли, отскребли, обмазали и накрасили, но всю усталость сняло рукой, стоило только посмотреть на себя в зеркало. Да, до Атэ мне было далековато. Но я все равно выглядела чудесно. Вдруг вспомнилось, как я говорила, что не хочу проверять, буду ли симпатичнее, стоит меня приодеть, чтобы не разочаровываться. Теперь же я была рада, что такой шанс представился. Меня не красили сильно, казалось, что не красили вообще, но кожа будто сияла, а глаза стали казаться больше.

Легкое белое платье струилось множеством складок, стекая с открытых плечей, и держалось, казалось, только на светло-сером корсете, плотно обхватывающем талию, делая ее тоньше и приподнимая мое главное, а может и единственное достоинство. Самой мне на свою грудь смотреть нравилось, даже потрогать хотелось, но при мысли о том, что мне так в люди — в смысле, в нелюди! — идти придется, делалось дурно.

— А оно не слишком открыто? — робко мяукнула я, боясь обидеть Атэ после того, как она полдня на меня потратила.

Я, конечно, вовсе не была уверена, что она испытывает ко мне хоть толику теплых чувств, но сложно было не заметить, что старается она от души. Придирчиво перебирая ткани, баночки с маслами, украшения и туфли, какое кружево должно быть на корсете и нужно ли оно вообще. Когда мне казалось, что лучше уже и быть не может, она придирчиво оглядывала меня и находило что-то, что делало мой образ еще прекраснее.

— На границе, — честно сказала она, продолжая подбирать мне гарнитур, — Но достоинства надо подчеркивать, а не прятать. Бриллиантовый чокер! — ее глаза вспыхнули, — И пару жемчужных нитей. Прическу поднимите, чтобы была открыта шея.

Она забыла про меня, начиная командовать своей армией служанок.

В какой-то момент в комнату забежала девчушка и что-то шепнула Атэ. Та кивнула и посмотрела на меня с сожалением.

— Господин Икел уже направляется сюда, так что нам пора. Наверняка он захочет побыть с вами наедине. Если будут какие-то проблемы во время приема, вы всегда можете ко мне подойти.

Спустя пару минут Икел ввалился в комнату с такой поспешностью, что я начала подозревать, что произошло что-то ужасное.

— А ну-ка встать и повертись, — попросил он, критически меня оглядывает.

Я слишком удивилась, а еще слишком загляделась на него, такого нарядного, чтобы спорить, так что сделала, как он сказал. Икелу немного зачесали волосы назад, открывая лицо и шею, отчего плечи стали казаться будто шире — или это он еще подрос? — а острый взгляд пробирал до мурашек и это почему-то было приятно. Он был одет в удлиненную черную рубашку с разрезами по бокам, расшитую серебряной нитью — такие тут, как я поняла, что-то вроде традиционной одежды.

Я пару раз крутанулась и вопросительно на него уставилась. Он уже расслабился и привалился к косяку, миленько улыбнувшись.

— Прелестно выглядишь, — я неожиданно вспыхнула от так просто сказанного комплимента, — Только уж больно открыто, — поделился он, переведя взгляд ниже и еще больше вгоняя меня в краску, — Не вульгарно, конечно, и тебе вполне идет, но могут сказать, что бесстыжая человечка бедного меня этим к свадьбе и подталкивала.

Я прыснула, представив себе, как грудью толкаю его к алтарю, и смущение слегка поутихло, хотя приятно все еще было. Он так легко и между делом сказал это «прелестно», что хотелось ему верить, что это не просто лесть.

— Матушка расстаралась, — поделился он, делая шаг ко мне, — Но не расслабляйся, эта старая ведьма точно что-то задумала. У меня на приеме будет много дел, постарайся не отходить от меня вообще, хорошо?

Я закивала. Он уже стоял прямо передо мной, и я задрала голову, чтобы смотреть в его глаза. Он вдруг кончиками пальцев нежно провел по щеке, продолжая рассматривать.

— Нет, правда, ты и без того хорошенькая, но в шелках и каменьях, конечно, вообще отлично. Надо тебе еще таких платьев заказать. И выберешь из семейных драгоценностей, что тебе нравится, — он мягко усмехнулся, наклонив лицо так, что пара сантиметров отделяло нас от поцелуя, — Забавно это, оказывается — пару наряжать!

Когда он оказался так близко, я вдруг поняла, что все это время он держал дистанцию: не трогал меня, не приставал, даже не намекал ни на что. Только притаскивал всякие милые мелочи, развлекал пустыми разговорами и убегал снова по делам. И сейчас не торопится, будто почву прощупывает. Умно. Я равнодушно заметила, что вполне понимаю ход его мыслей и стратегию приручению меня обратно к рукам. Раньше ведь вообще не переживал — был тактильным, как щенок!

Я вспыхнула, вспомнив, когда он последний раз был особенно тактильным. А ведь мы теперь муж и жена. Муж и жена. Я повторила про себя, но женой так себя и не ощутила. Икел сделал шаг назад, отстраняясь.

— Ну что, пошли?