Глава 23

С господином Австером я общий язык нашла, когда до него дошло, что мои уши для него совершенно свободны, и пока я вынужденно тухла в покоях, он частенько забирал меня к себе в лабораторию. У него я даже поспрашивала поподробнее по поводу формирования лебединых пар, потому что у меня самой информация была очень урывочной и противоречивой. Все говорили на эту тему с точки зрения людей, для которых все очевидно и известно с самого детства, и поэтому пропускали много того, без чего полная картина не складывалась. Плюс, лично я слышала слишком много народного мифотворчества, которое вообще не помогало все это осмыслить. Сам Икел же говорил только то, что было выгодно ему.

Мол, не переживай, любимая, лебединые пары очень крепкие, я твой на всю жизнь!

А что конкретно это значило? Почему так? Как именно это работает?

На все эти вопросы исчерпывающих ответов мне не давали.

— …это связано с химическими и магическими реакциями в нашем организме. В период полового созревание, ближе к совершеннолетию, у лебедей начинается брачный сезон. Чаще всего он выпадает на весну или начало лета, но вот Икел у нас поздний цветочек. Ну это он так говорит, но я уверен, что он сам же что-то и придумал, чтобы не выбирать пару из тех, что предложены. Селена слишком заигралась, выбирая ему девочку… Хотя Атэ мне всегда нравилась — очень талантливая колдунья! Знаешь, что у единиц проявляются обе стихии? Да еще и так сильно! Исключительно одаренный ребенок…

— Но Икелу не понравилась, — напомнила я просто чтобы он не увлекся разговорами об умничке Атэ и не ушел от темы.

— Да… — мужчина кивнул, так и не отрываясь от своих записей, — Еще бы. Она же нос задирает даже побольше, чем он! Как таким ужиться? Правильно сделал, что проплыл мимо. В общем, начинается брачный сезон, и лебедят обычно тянет к тем, кто им больше всего подходит.

— А как они понимают, кто им подходит?

— Нам самим понимать ничего не надо. Организм сам чувствует, кто подходит для воспроизводства сильного потомства. Это совокупность магических и физиологических реакций. Например, зачастую, когда нам не нравится чей-то запах — и речь не о немытом теле — то скорее всего такой человек нам просто не подходит. И вовсе не обязательно от него действительно дурно пахнет. Дурно пахнет для нас из-за реакции нашего организма. Вот и тут — к кому тянет больше всего, тот и подходит… Большинство придает этому романтический окрас или силу проведения, но в сухом остатке все сводится просто к физиологии.

Я вспомнила, как Икела тянуло к Диане и усмехнулась.

— Но ведь это не что-то, чему невозможно противиться?

Господин Австер покачал головой и тонко улыбнулся, очевидно радуясь, что я задаю такие вопросы.

— Хотя принято считать, что эти реакции — инстинкты, которым невозможно противиться, это, само собой, преувеличение. Большинство просто в принципе не думает в эту сторону. Сказали, что так, значит — так. Порой детишки влюбляются еще до церемонии выбора и плывут к тому, кто им по душе, даже если тянет к другому. Меня так выбрала Селена. И, полагаю, тебя так выбрал Икел, — проницательно добавил мужчина.

Я мотнула головой.

— Меня не по душе, меня по расчету выбрали.

— А для них это одно и то же.

Почему-то от этих слов стало теплее.

— А почему пары такие крепкие? Неужели совсем нет измен?

Господин Австер почесал подбородок, задумавшись, и отложил в сторону книгу, не забыл положит между страниц огрызок бумаги в качестве закладки.

— Это науке не известно. Чаще всего без пары лебедь физически жить не может. Оттого у нас и численность не расползается никак. Хотя вот некоторые и после смерти пары живут припеваючи. Как Селенин брат. У него, кстати, пара тоже человеком была. Умерла на сносях. А ему будто и ничего. Правда потом выяснилось, что он помешался на роскоши, хотя раньше никогда за ним такого не водилось. Связь формируется еще в начале и ее разрыв так или иначе отражается на состоянии — физическом или психическом. Формирование пары занимает около нескольких месяцев. После первого физического контакта организм начинает перестраиваться, гормоны шалят и магия порой уходит в разнос… Все не так страшно, как говорят, но какое-то время новую пару стараются вообще не трогать без нужды. Мужчины становятся более агрессивны в это время и предпочитают не покидать пару надолго, не выпускать ее из «гнезда». Но все это… довольно относительно. Зависит от конкретного организма. Если лебедь по жизни эмоционален, то становится еще нестабильнее, а если в целом ему гормональные перепады не свойственны, то и тут вряд ли начнет демонстрировать неадекватное поведение. Я вот в свое время скорее разыгрывал неадекватное поведение, — неожиданно признался господин Австер, — Чтобы ко мне лезли поменьше. Икел вообще ведет себя почти как раньше. Только что вещи со всего дворца тебе утаскивает и немного более вспыльчив, чем обычно. Но от него мы особо и не ждали проблем, он всегда был на диво уравновешенным мальчиком.

— А я — это разве не проблема, которой вы от него не ждали? — не удержалась я от ехидного тона.

— Для далекоидущих планов Селены — да, — не стал спорить он, — Но зато теперь у нее новая игра: восстанови репутацию семьи и не потеряй влияние в неблагоприятных обстоятельствах. Сама она может и не признает, но ей, по большому счету, без разницы. Главное, без дела не сидеть.

Без дела она не сидела. И Икелу тоже без дела сидеть не давала. А когда подошел день банкета на первом острове, без дела сидеть она уже не давала никому. Даже любимому мужу. Слуги носились по коридорам, вылавливая пытающихся улизнуть от основательной подготовки к торжеству членов семьи, но от госпожи Селены и ее выдрессированный собачонок было не сбежать!

В этот раз к подготовке меня к выводу в свет подошли еще ответственнее, чем в прошлый. Госпожа Селена даже снизошла до небольшого инструктажа, едва ли не заставив меня заучить что и кому отвечать, если все-таки придется открывать рот. Хотя она искренне советовала это не делать.

За последние дни я неожиданно ощутила, что не так уж меня здесь и ненавидят. По крайней мере, не семья Икела. Его старшему брату я, правда, явно не пришлась по душе, но ему и Икел, судя по выражению лица, нравился отнюдь не больше, чем я!

— И как такая красота может не нравится?

Я вертела головой перед зеркалом, пытаясь понять, как вообще возможно накрутить такие потрясающие кудри. По-моему, с такими можно только родиться! И, тем не менее, нарушая все законы мироздания, мои от природы лишь чуть волнистые волосы задорно свивались в тугие колечки, превращая меня в одну из тех неземных красоток со старых полотен. Мое по жизни вполне себе обычное лицо, даже без каких-то особых манипуляций с косметикой, становилось каким-то одухотворенным, прекрасным в своей простоте… В общем, от зеркала меня теперь придется отрывать с корнями!

— У тебя с каждым выходом бюст будет все более открытым?

Я вздрогнула от неожиданности и наткнулась взглядом на отразившегося за спиной Икела.

— А я думала, злые духи в зеркалах не отражаются! — я улыбнулась, точно зная, что вот сегодня от улыбки становлюсь еще прелестнее.

Икел прищурился довольно, и я кивнула самой себе. Да. Еще прелестнее.

Я не отрывала от него взгляда, когда он подходил, выразительно поглядывая чуть ниже ключиц. Я решила сегодня не мелочиться. Да и как мелочиться — мне-то? Госпожа Селена, конечно, пыталась меня впихнуть во что-то приличное, но я пообещала ей устроить некрасивую истерику со слезами и воплями, тем более что после похищения так еще и не успела ее устроить и явно задолжала, и после этого она все-таки согласилась. Попыталась прикрыть ожерельями, но, на самом деле, они только больше привлекали внимание.

— Какое-то у меня двойственное ощущение, — проговорил Икел, продолжая совершенно беззастенчиво пялиться.

Меня это все еще немного смущало, но я решила, что перед выходом тренировка не повредит. Меня уже считают наглой выскочкой, которая не знает приличий, а наглая выскочка не может смущаться только от одних взглядов! Наглая выскочка может только довольно щуриться на внимание. Была у нас одна такая в городе.

Чернявая Сиера. Она была вдовой столяра, и после его смерти унаследовала только его детей от первого брака и карточные долги. Расплачивалась женщина натурой и ничуть того не стыдилась. Наоборот, будто специально выпячивала себя, чем жутко раздражала местных баб. Сиера была дружна с дядей Дони, так что и я частенько с ней общалась. Меня она тоже слегка раздражала, потому что дядя Дони на нее заглядывался, но я не могла не уважать ее за то, как она заботилась о своих неродных детях.

Она не была с ними дружна, но готова была перегрызть глотку каждому, кто на них криво посмотрит, и когда наконец смогла выскочить замуж за богатого купца из соседнего города, взяла их с собой, пристроив при новом муже со всеми удобствами.

Так вот когда на ее фривольные наряды смотрели с презрением, Сиера только довольно щурилась, как кошка, и призывно улыбалась, даже когда уже вышла замуж и явно не нуждалась в деньгах. По-моему, ей просто нравилось бесить окружающих. Что-то вроде: «Презирайте меня, вот только я знаю, что вы меня хотите!»

И вот теперь я тренировала перед зеркалом вот такой вот прищур. Получалось, как ни странно, неплохо. Ну, Икел вот явно слегка поплыл! Правда держать марку я все-таки не умела, так что на его внимательный взгляд и вопросительно вздернутые брови громко сглотнула вязкую слюну и все-таки потеплела щеками.

— А я вот однозначно в себе уверена! — соврала я.

Просто было бы глупо после прошлого раза прятаться в тряпки и строить из себя приличную девушку. Меня таковой уже не считали. И все-таки в этот раз, подготовленная советами госпожи Селены, я планировала все-таки вести себя поприличнее. И произвести если не хорошее впечатление, то хотя бы не выглядеть жалко.

Пожалуй, именно этого мне не хотелось больше всего. Выглядеть жалко. Мама Икела сказала, что я могу вести себя в крайнем случае и как в прошлый раз, но ни за что — как жалкая бедная родственница, которой нужно чье-то расположение.

Икел наклонил голову к плечу, усмехаясь.

— Ну раз уверена.

Икел все еще чувствовал фоном тревогу. Он не показывал виду, но в его голове поселилась мысль, которой следовало бы поселиться там с самого начала, и вот это опоздание тревожило.

Когда Тихея вдруг расплакалась в лаборатории отца… ну конечно же он понял, что она специально! Вот только это все равно задело. Ведь она вряд ли об этом не думает. О том, как вернуться домой. Икел замотался в делах, успокоился ее легким нравом и умением легко переключаться — и забылся.

Пока что он успокоил ее, отправив то письмо. Но это вовсе не значит, что она все забыла и смирилась. Икел усилил ее охрану, повесил больше тревожных заклинаний на ее покои и некоторые украшения. Но очень четко понимал, что когда ей надоест разглядывать пейзажи и разговаривать с отцом о магии, это может и не помочь. Его тревожило, как легко в прошлый раз она сбежала из покоев. Будто даже не напрягаясь!

Во второй раз такого повториться не должно.

А чтобы не повторилось, надо покрепче привязать ее к этому месту. Найти друзей не хуже тех, что были у нее на Той Стороне, распланировать путешествия в интересные места… Именно о самых интересных местах он ей и рассказывал по дороге на первый остров, соблазняя приключениями и неразгаданными тайнами древних развалин. Где-то приукрашивал, где-то привирал, но глаза у нее блестели интересом — так что ничего страшного.

Разобраться бы поскорее со всеми делами, чтобы Тихея уже смогла обустроить их дом по своему вкусу! И ребенка. Надо поскорее сделать ей ребенка. Женщины же любят играть с детьми? А дом выбрать из тех, что подальше от границы.

— Вау… — прошептала она, когда они уже приближались к первому острову, — Сразу видно, где монархи живут…

Икел улыбнулся. Ему и самому нравилось это место. Одна из причин, почему он вообще не против был стать наследником.