Глава 25

О боженьки.

О божебожебоже.

Мое сознание не в состоянии было переварить ситуацию, поэтому я могла только стоять и хлопать глазами. Внутри все заледенело, я даже не могла ощутить волнения, и только в голове все крутилось: божебожебоже…

Царица, эта скучная, серая женщина с морщинистыми глазами и опущенными будто от природы вниз уголками губ на секунду остановила на мне взгляд. В нем было такое основательное, безбрежное и монументальное презрение, что я ощутила себя пустым местом. Но только на мгновение.

Потому что…

Какого черта? Ну какого черта я всегда и перед всеми должна стыдиться?!

Да, я дура. Я могла бы прокричать это на весь белый свет, чтобы все-все точно поняли: я чертова дура! Несдержанная и абсолютно безмозглая!

Зато хотя бы не такая гадина! Мне не доставляет удовольствия причинять боль людям, которые ничего плохого мне не сделали — и да, черт возьми, это хорошее качество. Которого эти стервы напрочь лишены.

Ну, то есть, нет, серьезно. Ну какого черта?!

Меня похитили, притащили черти знает куда и полоскают при каждой встречи с отходами жизнедеятельности еще даже не за то, что я сделала, а просто по факту моего существования. Я, добрая душа, не устраиваю никаких истерик, стараюсь быть к месту, ни к кому сама не лезу! А они продолжают тыкать в меня иголочками, как в букашку, и смотрят: как отреагирует?

Вот я реагирую! Реагирую! Больно мне. А чего они ожидали?

Что я улыбнусь и скажу: спасибо, тыкните еще вот сюда — обожаю иглоукалывание?

За что боролись, на то и напоролись! Я сглотнула вязкую слюну и посмотрела царице прямо в глаза, вовсе не собираясь опускать взгляд.

Госпожа Селена пока молчала, но по напряженному взгляду можно было понять, что она прикидывает, как лучше поступить. Но я опять ей все испорчу!

— А что здесь происходит? — уточнила я нагло, — Какие-то проблемы, уважаемая?

Ну, зато теперь уже по-идиотски хлопала глазами не только я!

Царица скривилась и перевела взгляд на рыжую. Вспомнив про нее, я все-таки отпустила ее волосы, и с удивлением обнаружила, что девушка метает молнии взглядом вовсе не в меня. А в Атэ.

— Я прошу прощения за поведение этой… — начала было Ее Величество.

— О чем вы? — вдруг весело рассмеялась принцесса, разгибаясь из моего захвата, — Я прекрасно провела время благодаря юной госпоже Австер! Как говорит мой отец: с хорошей драки начинается хорошая дружба. Но на Островах, к сожалению, девицам драться не принято… — с сожалением развела руки она, — А между тем мне за последние дни столько успели рассказать про маленькую охотницу с человеческих земель. Это мне стоит попросить у вас прощение за переполох, но я просто не смогла удержаться! Вы же простите мне небольшую потасовку?

— Почему ты мне помогла? — тихонько прошептала я, продолжая кое-как, но беззаботно улыбаться.

Мы стояли чуть ли не в обнимку, разыгрывая из себя зачем-то лучших подружек. Сзади, уместив подбородок на мою макушку и оплетая меня руками, стоял подоспевший к концу представления Икел.

Принцесса хмыкнула, потирая живот, в который я угодила коленом.

— Видишь вон того верткого лебедя в зеленом?.. Да не пялься! — зашипела она, — Глаза скоси просто. Видишь, что у него в руках? И у тех, кто за ним?

— Шкатулки какие-то? — я старательно косила глаза, что у меня даже голова разболелась.

— Вот именно. Шкатулки, — произнесла она так, будто я уже должна была все понять, — С дарами. Мне. Я по узору вижу, что это из сокровищницы семьи Грэкаль.

— Это отец Атэ, — кивнул Икел так, будто что-то понял.

Я нахмурилась. Я вот ничего не понимала.

— А чего не несут, раз тебе?

— Потому что извинений не потребовалось. Но они были к этому готовы заранее, — наконец снизошла до более-менее понятных объяснений принцесса, — А между тем последние дни мне то один, то другой о тебе рассказывал, как ты пыталась издеваться над Атэ из-за того, что она бывшая твоей пары…

— Она не моя бывшая.

— Она не его бывшая! — не удержалась я, вторя Икелу, — И это она надо мной издевалась! А я… я просто немного вспыльчивая…

— Я заметила. Да все заметили! Неважно, — она махнула рукой, — Я не люблю такие вещи по личным причинам, но мне уже плевать. Эта дрянь пыталась использовать меня, чтобы подлизаться к своей царице. И за это она мне заплатит.

— Готов оказать посильную помощь, — с улыбкой предложил Икел, и его глаза вдруг вспыхнули искренним интересом.

— Обойдусь без сопливых! — усмехнулась рыжеволосая, тряхнув гривой, и наконец ушла, одарив нас на прощание не самой искренней, но очень дружелюбной улыбкой, — Но может и обращусь за информацией.

Я тихонько тянула шампанское и разглядывала стену. Икел все-таки не удержался от вопроса.

— А тебя вот действительно ни на секунду нельзя оставить? — в его голосе шелестело тихое веселье, — Ты принципиально должна что-нибудь выкинуть?

— Я пыталась быть милой сегодня…

Он засмеялся.

— Больше не пытайся, пожалуйста! Пожалей матушкины седины. Это же ей потом все разгребать.

— А ты ей не поможешь? — удивилась я.

— Не буду лишать удовольствия, — мотнул головой он, — Кстати, если тебя это порадует, то я сегодня снова попрошу нас отослать подальше от центральных островов. После такого она должна об этом хотя бы подумать!

Я посмотрела на госпожу Селену, которая как раз разговаривала с царицей. Женщины улыбались, но меня уже было таким не обмануть. Не знаю, что ей говорила царица Лебединых Островов, но явно ничего приятного. Чем, интересно, это аукнется мне?

— Не понимаю, чего эта рыжая на меня так взъелась…

— Пару лет назад ее бросил жених, — начал рассказывать Икел, — Некрасивая там история вышла. Парень был из простых, но они так влюбились друг в друга, что она пошла против семьи. Сначала ее отослали на окраину, лишили многих привилегий, а ее жениха вынудили уехать из страны. Но принцесса Фрейя девушка деятельная, и уже через год бедные пограничные земли, где она остановились, начали приносить все больше и больше дохода в казну ее стараниями. Тогда как раз обнаружили залежи драгоценных металлов, и принцесса быстро подсуетилась и всеми правдами и неправдами присвоила их себе. И не как представитель королевской семьи, а по отцовскому добрачному титулу. В общем, за пару лет она пробилась обратно в верха и не только вернула расположение семьи, но и добилась благословения на брак. Выбила своему мужчине титул и земли, возвысила его и, боясь повторения истории, выторговала титул ему еще и на землях подземных эльфов. И перед самой свадьбой он ее бросил ради другой женщины. Сначала она это приняла, мол, сердцу не прикажешь. А потом выяснилось, что роман у них начался еще раньше, где-то через год после того, как его выдворили из страны. Но он дождался, пока принцесса одарит его привилегиями и только потом сообщил об этом, — Икел усмехнулся, — Вот поэтому и нельзя бездумно поддаваться чувствам. Не используешь ты — используют тебя. В общем, Фрейя сама же себя лишила возможности отобрать дарованные привелегии. Он просто перебрался в подземное царство к темным эльфам, а те своих так просто не сдают. Живет там теперь припеваючи со своей новой зазнобой. Хотя это он зря… Фрейя до него доберется, я даже не сомневаюсь.

— Ну а я-то тут причем?!

Икел погладил меня по плечу большим пальцем, успокаивая, и от этого места приятно разбежались мурашки.

— Если я правильно понял ситуацию, — продолжил он, — Атэ через третьих лиц переиначила нашу историю и представила ее принцессе как очень похожую. Ну а дальше не сложно было догадаться, что Фрейя захочет тебя как-нибудь уязвить, а ты, горячая душа, не промолчишь и начнешь выделываться… Оскорбишь иностранную принцессу, выставишь себя, меня и всю нашу семью посмешищем, добавишь головной боли дипломатам… — он говорил это спокойно, просто констатируя факты, — А тут вся такая прекрасная Атэ, — в голосе Икела появилось непривычно много яда, — Появиться и все решит. Ради блага нашей страны, конечно же! Ну а принцесса все-таки не идиотка, как Атэ с чего-то решила, быстро сложила два и два. И подыграла. Так что, считай, повезло.

— Мне обычно не везет.

Особенно когда я этого очень жду!

Наконец, царица отпустила госпожу Селену, и та направилась к нам. У меня засосало под ложечкой.

— Тихея, милая, расскажи мне побольше о человеческих традициях, — с улыбкой попросила она, — Что-то я не подумала спросить раньше, а, между тем, зря! Надо бы знать, к чему быть готовой. Может у вас принято бить друг друга головами об стол в полнолуние или вырывать языки во время споров…

— Вовсе нет, — кое-как промямлила я, кривовато улыбнувшись.

Было немного неловко, но, как ни странно, вовсе не стыдно. Да, у других будут проблемы из-за меня, а может и у меня будут проблемы из-за меня. Но по большому счету этим людям — в смысле, нелюдям! — я ничего не должна. А за себя мне в принципе страшно не было. Икелу вон все это только на руку. Госпожа Селена мне вовсе не близкий человек, а ее мужу до всего этого вообще нет дела.

В общем, на удивление, мне было, в целом, плевать. И на то, что обо мне теперь думают еще хуже, чем до этого; и на холодные взгляды царицы; и на недовольство Атэ.

Я гораздо больше думала о словах Фрейи. По-настоящему меня задели только они. Мне нужно было с кем-то поговорить по душам, вот только ближе Икела, абсолютно пристрастного в этом отношении, у меня никого сейчас не было.