Глава 29
Дядя Дони с тоской смотрел на проносящийся в окне механической кареты улицы столицы. Чем эта новомодная игрушка лучше обычной кареты, запряженной лошадьми, он категорически не понимал. Трясет так же, едет лишь чуть быстрее, зато шумит и воняет как в последний раз! И тем не менее водитель, встретивший их с Аресом на подъезде к столице, смотрел таким взглядом, будто они теперь по гроб жизни обязаны за оказанную честь. Ну, учитывая стоимость этой вонючей механической махины — оно и неудивительно! И все же Роттер одним своим равнодушным взглядом сбил с мужичка в лирврее алого цвета, цвета королевского рода, добрую половину спеси.
Граф Донис не удержался и подлил масла в огонь, уточнив на отповедь про две лошадиные силы, не легче ли было бы просто запрячь в карету четырех нормальных лошадей, чем тащить сюда через всю столицу подозрительно жужжащие и пыхтящие две.
Водитель был оскорблен в лучших чувствах, но всем было плевать.
Граф же вглядывался в знакомые дома и улочки, по которым когда-то очень скучал, и никак не мог взять в толк, почему так сильно хочется поскорее со всем разобраться, вернуть племяшку и вернуться в их пыльный городок у Колдовского Леса. Сходить на поляну, устроив внеочередное Собрание Мечтателей; полапать бесстыже покоцанную кариатиду Лиссу, слушая язвительные возмущения богобоязненного Реза; придумать с Тишей очередной план, который непременно провалится, а потом бесконечно слушать ее милое сердцу нытье про несправедливый мир, кивать и поддакивать, раздражая на пару всех окружающих… И может… Может Диана все-таки согласится выйти за него замуж, когда все решится? Дядя Дони не позволял себе думать, что Тишу они могут не найти.
Потому что это было слишком страшно, а еще потому что Диана сказала, что с ней все в порядке. Дядя Дони понятия не имел, откуда она это знала, но она знала. И Диана, эта бесячая флегматичная Диана, никогда не стала бы шутить такими вещами. Если ее нечеловеческие силы говорили, что с Тишей все хорошо, что она жива и здорова, значит она, как минимум, сама была в этом уверена. И граф ей верил.
А еще он понимал, что момент для предложения руки и сердца выбрал неподходящий и даже где-то в глубине души заранее знал ответ, но просто не мог не обозначить серьезность своих намерений после того, что между ними произошло. Ему не хотелось, чтобы эта стерва надумала лишнего себе, пока его нет в городе, чтобы она примерила на себя роль развлечения на одну ночь.
Вот вернут Тишу на Эту Сторону, можно будет нормально за ней поухаживать! А до этого момента между ними не должно возникнуть недопонимания. Такие с виду равнодушные люди, как Диана, не слишком умеющие выражать свои чувства, зачастую слишком много держат внутри, вываривая себя бесконечно в собственных, порой надуманных переживаниях, хотя парой разговоров и истерик можно было бы решить добрую половину проблем. Вот только Диана ни за что и никогда не будет навязываться, качать права, выяснять отношения и уж тем более — устраивать истерики. Так что, даже понимая, что предложение категорически не к месту, а может даже прозвучит издевательски на фоне съедающего их всех, и Диану в том числе, чувству вины, для графа было очевидно, что озвучить его все-таки надо.
Настроение еще больше испортилось, стоило вспомнить, как он пошел пообщаться с Дианиной мамой. Чтобы спросить ее о Той Стороне, где она бывала, и попросить ее благословения. Женщина нарассказывала ему кошмаров и сказок и попробуй разбери — там все-таки чудесно или ужасно? Пришла Диана, дала ему подзатыльник и напомнила, что мама у нее сумасшедшая и нормальных ответов от нее ждать не приходится.
Но сложно было удержаться, хотелось хоть какой-то конкретики о том, в каком месте все-таки отказался ребенок.
— На карете мы бы уже добрались, — грустно вздохнул дядя Дони будто бы самому себе.
Водитель промолчал, но его плечи напряглись, а зубы очень звучно скрипнули. Граф улыбнулся. Сделал гадость — в душе радость!
По знакомым коридорам дворца они шли довольно торопливо, подгоняя слуг. Ни у Арестарха, ни у Дониса уже не оставалось терпения после полутора недель пути через полстраны. Чтобы услышать…
— Это невозможно.
Безжалостно холодный взгляд королевы.
— Дорогая, ну пожалуйста… — супруг мельтешил вокруг нее собачонкой, — Ну почему же невозможно? Все возможно, если захотеть! Ты захоти, и все будет отлично! А представь, вдруг они там на Той Стороне только и ждут, когда уже можно с нами подружиться? Представь, какие перспективы для сотрудничества? Ну не до скончания же веков нам трястись над границей в надежде, что ничего не изменится!..
Граф вглядывался в лицо короля, такое похожее на лицо племянницы. Из всех его детей, только Тихея была по-настоящему на него похожа, и слава богу, что у королевы еще не было возможности об этом узнать! Похожа темно-русыми, слегка взъерошенными волосами, похожа чертами, похожа даже мимикой. Что-то инфантильное, безолаберное было в обоих, но если раньше граф находил это нелепым, то теперь — очаровательным. Когда-то они всей страной благодарили бога, что для их монарха нашлась женщина, способная держать его и королевство в ежовых руковицах, сейчас же — хотелось биться головой о стену, зная о ее неуступчивости в вопросах безопасности страны.
— Мы не будем открывать границу с темными тварями ради твоего бастарда, — спокойно произнесла она и посмотрела на них с Роттером, — Если на этом все, то вы можете возвращаться. Одна девчонка не стоит таких рисков, вы и сами это знаете. Не очень понимаю, зачем вы вообще приехали.
Вдруг Роттер улыбнулся, что бывало с ним не часто.6dfffc
— Не волнуйтесь, моя королева, я вам объясню, зачем мы приехали, — пообещал он.
Этот тон был знаком всем присутствующим, и Ее Величество едва заметно скривилась, понимая, что так просто их отослать не получится.
Король опасливо сглотнул, но посмотрел на него с надеждой.
Арестарх Роттер окинул взглядом вечернюю столицу. Из окон башни все было как на ладони. Мужчина с интересом разглядывал, какие изменения успели произойти за это время, но большого впечатления вид на него не производил. Он едва заметно улыбнулся, вспоминая, какими глазами смотрела на него королева, когда поняла, что ей навязывают ультиматум, от которого у нее нет возможности отказаться. Забыла уже за столько лет, кто он такой? Обманулась тем, с какой покорностью он принял когда-то наказание и решила, что опасности мужчина больше не представляет? Правда думала, что все это время он провел впустую, довольствуясь обветшалым домишкой и пригоршней земли?
Девятнадцать лет назад она, озвучивая свое решение, ждала от него проблем. Была к ним готова. Но их не последовало. Мужчина склонил голову и ни сказал ни слова против. Просто потому, что был полностью солидарен с ее возмущением. Просто потому, что считал, что его недальновидность и невнимательность заслуживают соответствующего наказания. Он позволил своей жене обмануть себя, позволил выставить себя и своих господ, своих сюзеренов на посмешище, проморгал проблемы, которые могли бы обернуться чем-то гораздо более серьезным.
И он не позволял себе никаких хитростей, не снимал с себя ответственности ни на секунду, принимая последствия за глупость и высокомерия от начала и до конца. И именно потому считал, что больше никому и ничего в этом отношении не должен. Теперь он мелкий помещик с окраины, а не генерал королевской армии. Теперь он несет ответственность только за безопасность своей семьи, но никак не за страну.
Женщина успела позабыть, что он достаточно деятельная натура, и это теперь только ее проблемы. Роттер умел и любил навязывать окружающим свою волю, не оставляя выбора, и если он когда-то сознательно от этого отказался, то только потому что сам так решил, а не потому, что разучился.
Отчеты о пропавших без вести, доклады о подозрительной активности потусторонних тварей в Колдовском Лесу, расколотый перебежчик, якобы утверждающий, что с Той Стороны ждут удара от людей и готовятся ответить превентивно… Половина была ложью, еще часть — вырвана из контекста, но Роттер старательно заворачивал историю с пропавшей дочерью бумажками, сообщающими о крайне подозрительной активности потусторонних тварей.
Ее Величество прекрасно все понимала, благо дурой не была никогда, но проигнорировать не имела права. Даже если «перебежчик» появился как-то уж слишком вовремя, сразу после пропажи девочки, и так же вовремя рассыпался в прах, оставив после себя лишь расшифровку допроса.
Открыть границу, предложив тварям мир.
Королю очень понравилась идея! Еще бы она ему не понравилась. Роттер знал, на что давить, выбирая формулировки. Король, с детства слегка оторванный от реальности, всегда грезил такими вещами. И если уж видел возможность, вцеплялся в нее руками, зубами и ногами, на время забывая, что размазня и подкаблучник.
— На удивление сильные гены, — пробормотал мужчина сам себе.
Король ему не слишком нравился. И не только потому, что таких недомужчин Роттер в принципе не уважал. Просто ему всегда все сходило с рук. Он каждый раз с наивной уверенностью, что ему пришла в голову очередная прекрасная идея, ничего не продумав, ввязывался в проблемы. А потом сам Арестарх, королева или совет министров расхлебывали за ним эти проблемы!
И на выходе почему-то вечно получалось, что все к лучшему, и призвать к ответственности бестолкового монарха, вроде как, и не за что.
Они были знакомы с детства — когда-то Арестарх был назначен его компаньоном, и Его Величество искренне считал их друзьями детства. До сих пор, к слову, считал, упиваясь чувством вины за соблазненную жену друга. Как он умудрился соблазнить его, Роттера, жену? Все было просто. Его Величество был идиотом и соблазнили его.
У такого простофили не было и шанса против Эриды, если уж та взялась всерьез. А взялась она всерьез. Споила, обманула и совратила бедного, глупого короля… Весовые категории были слишком разные, чтобы у него был шанс выкрутиться.
Арестарх вовсе не был обижен на предательство друга. Во-первых, он не маленький, чтобы обижаться. Во-вторых, он никогда и не считал короля другом. В-третьих, для него вовсе не было сюрпризом расчетливое распутство жены. И то что Роттер после этого начал игнорировать Его Величество, обращаясь к нему исключительно через королеву, вовсе не значило, что он был обижен! Просто какой смысл обращаться к этому бесхребетному болвану, если решать все равно будет его жена?
Мужчина повертел в руках письмо дочери.
«…я отправляюсь в прекрасное и восхитительное путешествие на Ту Сторону, потому что вы мне все надоели! Я вас бросаю! Не ищите меня, даже если собирались. А если не собирались… Тогда тем более! Но я надеюсь, что все-таки собирались. Но искать не надо. Мне на вас всех плевать, потому что я думаю только о себе! Тихея Роттер»
Конечно, эту бездарную попытку их успокоить Арестарх не собирался прикладывать к отчетам. Еще не хватало давать королеве возможность ухватиться за письмо, как за шанс отвертеться от открытия границ. По уму, сжечь бы его, но почему-то не хотелось. Оно поднимало Роттеру настроение.
Девчонка не думала же всерьез, что они поверят, забудут и успокоятся? Если бы письмо было оставлено сразу — еще куда ни шло, но дошедшее до них спустя несколько дней и такой очевидной просьбой не беспокоиться… Да даже если бы она и правда сбежала на Ту Сторону по собственному желанию, чего мужчина, зная ее, вовсе не исключал. С чего бы ему с этим просто соглашаться?
Какая-то тварь запудрила ей мозги и ему предлагают с этим просто смириться? Чтобы делать, что вздумается, надо сначала доказать, что ты в состоянии справиться с последствиями. А насчет младшей дочери мужчина такого сказать не мог.