Глава 30

— Простите, но я не могу.

— Но вы отказались от завтрака и обеда… — лепетала служанка, — Это… это голодовка? Вы чем-то недовольны?

— Ну что вы, — покачала я головой, — Никакой голодовки! У меня все чудесно и меня все устраивает, правда! — я улыбнулась, успокаивая девушку, — Просто мой сиятельный господин убежал по делам с утра пораньше, и я не успела у него спросить, можно ли мне есть. А то вдруг нельзя? Я ведь до последнего волоска принадлежу своему блистательному и непревзойденному хозяину! Не только мое сердце и моя душа, но и мой желудок в его безраздельном владении, и я не посмею…

— Тихея, — строго оборвала госпожа Селена, — Вы поссорились? Это вовсе не причина отказываться от еды.

— Матушка! — возразила я, — Как бы могли поссориться! Ведь мой Икел, мое солнце, мой лучик света в темном царстве, мой бог и мой царь, мой идол… Разве он мог бы сделать что-то, чтобы я обиделась?! Нет, не бывать такому. Я лишь хочу быть уверена, что делаю все правильно, что делаю только так, как ему будет приятно.

— Понятно, — улыбнулась госпожа Селена, — Делай, как знаешь, милая. Но наш повар в любое время суток к твоим услугам.

Н-да. Зря я начала распыляться раньше времени. Достойного зрителя тут нет! Госпожу Селену таким не проймешь, а ее муж нас даже не слушает. Служанок же даже мне немного жаль.

После ужина я вышла погулять к большому пруду, вокруг которого было расположено несколько беседок. Конечно, под конвоем, но я уже почти привыкла и не обращала внимания. Большой пруд мне понравился тем, что погулять к нему к вечеру выходило довольно много народу, и у меня появлялась возможность поразглядывать окружающих. Сегодня же я твердо решила с кем-нибудь познакомиться!

С кем-нибудь… с кем-нибудь мужского пола! Зачем? Просто последние дни я чувствовала жутчайшую неуверенность в себе. То есть, это, конечно, мое перманентное состояние, но последние дни — как-то особенно. И мне нужно было мужское внимание. Чтобы Икел не думал, что я, вся такая в его власти, буду сложив лапки сидеть и грустить от того, что ему веселее играться с бешеными красотками, чем со мной.

Стоило об этом подумать, настроение тут же испортилось. Я пнула со всей дури какой-то камушек и попыталась грязно выругаться, но получилось как-то нелепо и без огонька.

Я искала глазами жертву, но господа злые духи почему-то трусливо обходили меня стороной, избегали пересекаться взглядом и убегали при попытке подойти поближе и заговорить. Настроение портилось все больше и больше.

Я принарядилась, причесалась, украшениями обвешалась! А от меня все как от огня бегут…

— Да что происходит? — прошептала я себе под нос поражено, когда при попытке подойти к краю пруда, оттуда начали торопливо отплывать лебеди.

— Госпожа, вы кого-то ищите? — уточнил один из охранников.

— Проблем! — огрвзнулась я.

Я уже готова была разреветься от смеси раздражения, неловкости и обиды, когда вдруг в пруд, молотя крыльями, приземлился огромный черный лебедь и уверенно поплыл в мою сторону.

— Госпожа, кажется, уже поздно, холодает, может вы… уже нагулялись? — с надеждой уточнил охранник.

Я помотала головой, глядя только на плывущего ко мне черного лебедя.

— Нет, не нагулялась. Отойди на два метра и не мешай мне отдыхать.

— Мне приказано…

— Ты хочешь, чтобы я госпоже Селене пожаловалась на твой оскорбительный тон? Или сказать Икелу, что ты ко мне приставал? Или давай я сама тебе перья повыдираю? Знаешь, я давно не упражнялась в стрельбе — живая цель бы мне была очень к месту!

Я не собиралась осуществлять свои угрозы. Нажаловаться на ни в чем не повинного человека мне бы совести не хватило, стрелять по нему — тем более. Но тут главное говорить уверенно! А еще репутацию иметь. А репутация у меня, судя по всему, сложилась подходящая, потому что они-таки отошли.

Правда, буквально до того момента, как лебедь-таки доплыл и обернулся юношей чуть младше Икела с задорной улыбкой и любопытным взглядом. Юношу моя охрана, судя по всему, узнала. Я, кажется, тоже его видела на одном из приемов, но совершенно не запомнила имя.

Моя радостная улыбка скрылась от его не менее радостной безжалостно-монументальной спиной охранника.

— Прошу прощения, господин Монтана, приказ не подпускать, — пролепетал мужчина.

— Это как это так? — обиженно потянул юноша.

— Да, это как это как? — вторила ему я.

— Как-то это обидно… — нахмурился он.

— Очень обидно! — закивала я, — Пошли вон.

— Извините, госпожа, приказ…

— Кажется, меня совсем тут не уважают, — растеряно произнес господин Монтана.

Я не видела его лица, но была уверена, что он демонстративно скуксился.

— А меня-то как не уважают, просто кошмар! — соглашалась я, между тем.

— Неужели кто-то из семьи Австер думает, что я могу обидеть драгоценную пару господина Икела? Неужели сам Икел так думает?! О боже! — церез щель спин я увидела, как он всплеснул руками, — Дело во мне? Со мной что-то не так? Я чем-то обидел ваших хозяев? Или… — тут его голос стал угрожающе-веселым, — Или это проявление неуважения к члену царской семьи?

Царской семьи! Точно! Это единственный сын царской семьи. Чернявый и вертлявый паренек, как же его… Риан? Рон?

— Да как так можно! — воскликнула я, — Ребята, а ну-ка склонили головы! Перед вами сын царской четы! Целый сын! Откуда такие мысли, что он может мне чем-то угрожать? Вы в тюрьму захотели, так оскорблять господина… — как же его звали там? — …Монтана! Господин, нижайше прошу прощения за этих болванов, — обратилась я к нему с улыбкой, — На два метра, как мы договаривались. Ну!

— А как тебе этот? — шепнул мне на ухо Рион.

— Какой-то он старый, — так же тихо ответила я, — Я бы на месте Икела не поверила, что он может понравится молодой девушке.

Рион хмыкнул.

— Ну это ты зря! Он тот еще ходок и, знаешь, на его немолодые чресла целая очередь молодых девушек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Правда? — не поверила я.

— А что насчет этого? — кивнул он головой в другую сторону.

Я послушно скосила глаза.

— Какой-то он бледный… Он не болен?

Рион покачал головой.

— Ну ты и придирчивая, конечно! Давай я сам может за тобой поухлестываю?

— Тебе честно или тактично? — в лоб уточнила я.

Рион нахмурился, что-то прикидывая в голове.

— Давай лучше тактично!

— Ты прекрасен как все соблазны мира, но в моем сердце есть другой…

— А если честно?

— Какой-то ты мелкий еще, я себя тетенькой чувствую.

С Рионом мы сошлись на удивление быстро. Даже быстрее, чем с русалками. Он был в доску свой, в нем не было ни капли высокомерия или брезгливости по отношению ко мне, только неуемное любопытство. Когда мы-таки отогнали охранников, первым его вопросом было: «А это правда, что ты оттаскала за волосы провинившуюся служанку, а потом сняла с нее скальп и повесила в вашей с Икелом спальне над ложем в качестве трофея?».

Я, конечно же, сказала, что чистая правда, и начала на ходу выдумывать, как это случилось. История вышла красочная. Риону понравилось, хотя я и была уверена, что он ни на секунду не поверил. А потом он неожиданно честно заявил, что будет очень рад возможности побесить Икела, подружившись со мной. И побесить матушку, подружившись со мной. И побесить вообще всех, подружившись со мной!

«— Соглашайся! Гарантирую, будет очень весело! Вот ты сама подумай: тебя тут едва терпят, а я сокровище нации. Если я вдруг начну красочно всем рассказывать, какой ты замечательный, нежный и добрый человек, как я счастлив встретить такого потрясающего интеллектуального собеседника… Какие у них будут лица!»

Посмотреть мне было очень любопытно. А послушать дифирамбы в свою сторону даже еще любопытнее. Я же всегда именно об этом мечтала!

В общем, я Риону намекнула, что и сама не против побесить Икела, только немного иначе. И Рион взялся мне помочь. Была ли его помощь искренним жестом засранца заскранке? Или он тоже хотел каким-то образом меня унизить и выставить на посмешище?

А какая разница? После стольких лет подработки местным скоморохом мне уже все было нипочем. Заодно и проверим!

— О, а что насчет вон того? На вид, прямо роковой мужчина!

Рион хохотнул.

— Губа не дура!

Было неловко. Очень неловко. Но, господи, я уже столько раз в своей жизни позорилась, что от еще одного раза хуже уже не будет! Что мне терять? Доброе имя? Да когда оно у меня было?

И все-таки неловко было. Потому что мужчина был красив, очень по-мужски красив, красивее даже чем дядя Дони, хотя я и не видела еще красиво одетого и причесанного дядю Дони. Смуглый, с почему-то мокрыми черными волосами и отлично, без преувеличения, сложенный, он сидел на одной из скамеек и равнодушно слушал щебетание своей спутницы, с гораздо большим интересом поглядывая на ее бюст.

Рион мой выбор не то что бы не одобрил, но от души посоветовал еще подумать.

— Ему плевать, чья ты там пара, — предостерег юноша.

— А почему ему должно быть не плевать? — не поняла я.

— Ты не понимаешь, как это важно, потому что человек… — нахмурился он, — И именно поэтому он тебя спокойненько соблазнит! У тебя-то гормоны от связи не скачут.

— А тебе-то с этого что? — улыбнулась я.

Рион вдруг честно задумался, как-то по-детски приподнимая брови.

— Забавная ты, — проговорил он, — Не хочу смотреть на падение твоей нравственности!

— Нет у меня никакой нравственности! — поделилась я с легким раздражением, — Только регулярные эпизоды позора с перерывами на сон и еду. Тем более, скоро должен вернуться Икел, и твоя святая обязанность — перехватить его на подлете и тыкнуть пальчиком в мое нравственное падение. Чтобы он точно заметил! А то у него столько дел, столько дел…

— Ты правда собираешься вешаться на другого мужика из-за того, что Икел тебе времени мало уделяет?

— Нет, — мотнула головой я, — Не поэтому. Наверное. Просто хочу вывести его из себя.

— Зачем тебе это?

— А тебе это зачем?! Тебе тоже Икел времени не уделяет? — воскликнула я, разворачиваясь, и торопливо пошла в сторону выбранной жертвы, пока не передумала.

Зачем-зачем?! А мне-то откуда знать!

— У тебя слишком много свободного времени! — прокричал мне в след Рион Монтана, солнечно улыбаясь.

И вот теперь мне было неловко. Не настолько сильно, как могло бы быть, просто потому, что я была слишком раздражена. Уже и непонятно, чем именно.

Мужчина был то ли из водяных духов, то ли из оборотней. Я немного даже не прослушала объяснение Риона, а скорее не очень поняла. Я, проигнорировав удивленные взгляды, уселась на ту же скамейку со свободной стороны от мужчины. Его собеседница тут же недовольно стрельнула в меня взглядом и уже собиралась что-то сказать.

— Тихея Австер, очень приятно! — оскалилась, протягивая руку.

«Проваливай» — одними губами прошептала я девушке и, кажется, была достаточно убедительна, ведь она вздрогнула и тут же вспомнила про какие-то дела. Мужчина оглядывал меня равнодушно, лишь с легкой заинтересованностью. Смотрел почти как на букашку, зачем-то ползущую по его штанине, и лениво размышлял: стряхнуть или пусть ползет?

— Пусть ползет.

— Что? — пророкотал он, вскинув бровь.

Я попыталась очаровательно улыбнуться.

— Нет-нет, ничего! Говорю, день такой хороший… А как вас зовут?

Я скосила глаза, заметив движение в стороне, и чуть зубами не заскрипела. Ко мне опасливо подбирались охранники. В их взгляде читалась почти что мольба, но меня этим было не пробить. Последнюю неделю во мне копилось одно только недовольство, что-то раздражающее внутри требовало выхода. Хотелось довести ситуацию до взрыва. Не знаю зачем, но мне нужны были разборки. Я почти хотела попасть в неловкую ситуацию, откровенно нарывалась, зная, как будет недоволен Икел. Наверное, это просто банальное нежелание страдать в одиночку.

Плохо мне? Пусть будет плохо и ближнему моему!

Что бы там ни было, а парой Икела по итогу стала я. И как бы ни весело ему было собачиться с Атэ или строить коварные планы с Фреей, а связан он со мной. И все эти его лебединые инстинкты затачиваются теперь под меня. Даже если бы в обычной жизни ему было бы на меня плевать с высокой колокольни, теперь у него не останется и шанса — хочет он или нет, а ревновать он меня будет!

Мужчина окинул меня с ног до головы взглядом, от которого тут же почему-то стало то ли неуютно, то ли жарко. И вдруг слегка улыбнулся, принимая, наконец, руку для поцелуя.

— Наслышан, — тихо проговорил он.

От его голоса разбежались мурашки по коже. Впечатляюще! Из кустов мне что-то жестами пытался объяснить один из охранников, но я только проигнорировала, придвинувшись к мужчине поближе. Он, вроде бы, против не был, но и не то что бы как-то поощрял. Просто наблюдал за мной. Я болтала какую-то чепуху, чтобы заполнить молчание, а сама то и дело оглядывалась. Не только чтобы следить за охранниками, которые никак не могли решить, что серьезней: мои угрозы и возможность увольнения или возможность увольнения, если Икел увидит эту сцену. Лично я ставила на второе. Но я-то знала, насколько несерьезны на самом деле мои угрозы, а они знали только то, что я влепила коленом в живот иностранной принцессе и даже выговора за это не получила.

Кажется, он все-таки назвал свое имя, но я благополучно прослушала. Потому что на горизонте, наконец, появился Икел. Он еще оглядывался, пытаясь высмотреть меня, и я решила не терять время. Беспардонно устроила свою ладошку на его крепком бедре и все-таки посмотрела ему в глаза.

Мужчина смотрел все с тем же равнодушным, но внимательным выражением, от которого я почему-то вспыхнула.

— Слишком очевидно. Я бы не повелся, — вдруг сказал он, — А еще глупо и по-детски.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем он говорит.

— А он поведется как миленький! — зашипела я, — А ваше никому не нужное мнение оставите себе!

Он приподнял брови, но возражать не стал. Очевидно потому, что с дураками не спорят. Это прямо читалось в его взгляде. И все же он вдруг положил руку мне на плечи, приобнимая, наклонился к уху и прошептал совершенно возмутительные вещи тоном, не выражающим абсолютно ничего.

— Фигурка симпатичная. Если надоест малец, я найду тебе место в своем доме.

Из горла почему-то вырвался смешок. А что произошло потом, я даже понять не успела.

Вот мы сидим на скамеечке, а вот что-то загрохотало, меня откинуло в сторону и окатило с головы до ног водой из пруда. Перед глазами все замелькало, тяжелый и мокрый подол путался в ногах, и из-за этого я почему-то даже на локтях приподняться не могла. Только бесполезно вертелась, откатываясь все дальше. Этот подол почему-то вызывал у меня панику, и я не могла больше ни на чем сосредоточиться, даже оглянуться и понять, что происходит, не могла.

В какой-то момент мои кувыркания дали плоды. Я свалилась в пруд! Уже почти хлебнула воды, когда меня грубовато схватили за локоть и потянули обратно.

— Ну ты и дала! Я его таким злым никогда не видел… — Рион подхватил меня за талию, вытаскивая на дорожку, пока я откашливалась.

— Что… что случ-чилось?..

В нос попала вода, и где-то в горле не сильно, но гаденько жгло.

— Все как ты хотела, — усмехнулся Рион, — Два самца поцапались за твою тушку. Ты рада?

Я почему-то совсем не была рада. Рион аккуратно убрал со лба намокшую прядь и похлопал меня по спине. То ли чтоб откашлялась, то ли подбадривая. Метрах в пяти от нас смуглый красавчик все с тем же равнодушием прижимал к земле злого Икела, выворачивая ему руку. Он шипел что-то, скалил зубы, и отнюдь не добро сверкал на него глазами через плечо.

Я даже подумать не успела, как рванула в их сторону. Точнее, попыталась, так как треклятый подол все еще путался в ногах, и я, неловко раскинув руки, все-таки шлепнулась с размаху на дорожку.

— А ну отойди от него! Что ты творишь, уродец, ему же больно! — завизжала я.

Ладони обожгло болью, и это разозлило меня еще больше. Я попыталась подняться, но ноги не слушались, а еще почему-то опухла губа.

— Да что ж ты творишь! — зашипел вдруг Рион, схватив меня за локоть, — Лицом прямо об камень, дурная… Да не дергайся!.. Боги, сколько крови… Где лекарь?!

— Тиша… — просипел Икел, все еще придавленный к земле и взглянул на меня каким-то совсем ему не характерным грустным взглядом.

По-настоящему грустным, а не как когда он на жалость давит. Мне показалось, что я сейчас взорвусь от бешенства.

— Отпусти моего Икела! — продолжила негодовать я, зачем-то вырываясь, — Я тебе глаза выковыряю! Ты зачем его бьешь?!

— А он меня зачем? Глупые детишки, — вздохнул мужчина и таки выпустил Икела из захвата.

Я с всхлипом кинулась к нему. Но опять запуталась в подоле! Икел успел раскинуть руки, принимая меня в объятия, чтобы я снова не упала, но с другой стороны за шкирку меня уже держал Рион.

— Какая сцена! — раздался вдруг низкий, глубокий, но все равно противный голос.

Я заскрипела зубами, пряча лицо Икела в своей груди, чтобы он даже лица этой дряни не видел. И вдруг заметила, что на белую макушку лебедя капают красные капли, расплываясь разводами по мокрым волосам. Капало у меня из носа. Лицом я стукнулась от души.

— Чего тебе?! — рявкнула я, не в состоянии даже притвориться вежливой, — Пошла прочь! Не видишь, тут семейные разборки?

— Вижу только грустное будущее нашей страны, раз лучшие умы выбирают себе в спутниц жизни неотесанных потаскушек.

— Госпожа Грэкаль, — одернул ее Рион, вдруг становясь серьезным.

— Прошу прощения, — улыбнулась Атэ, — Но вы ведь не будете отрицать, что видели все мы? Эта девчонка, связанная узами брака с господином Австером, прямо при всех бесстыже жалось к постороннему мужчине. Как же мне ее называть?

Икел как-то устало вздохнул и попытался выпутаться из моих объятий, но я только крепче прижала его к себе, продолжая прожигать Атэ взглядом. И я видела, как ей это нравится. Как ей приятно, что я в бешенстве, а она сама стоит тут вся такая прекрасная и невозмутимая!

Это была не зависть, нет. Но захлестнуло меня так же основательно, а может даже и еще больше. В голове было пусто, но ощущала я себя так, будто вот-вот взорвусь. Из-за этой твари я тут днями напролет места себе не нахожу, а она мне в лицо такое вот заявляет? Что я неотесанная потаскушка? А она тогда кто? Отесанная потаскушка?! Потому что если нет, то я не понимаю, какого черта ей нужно от моей пары!

— Сиди молча и не мешай мне, — сказала я Икелу.

Я встала, откидывая чью-ту руку, пытающуюся мне помочь и развернулась.

— Решили убежать, госпожа Австер? — усмехнулась Атэ, — Ну простите, я вовсе не хотела вас обидеть! Просто говорю, что вижу.

Я встала на скамейку, чтобы достать до керосинового светильника в фонаре. Хотя ночи здесь освещали по большей части колдовские огоньки, но фонарные столбы с обычным огнем зачем-то тоже были. Полагаю, чтоб повыделываться. В смысле, для красоты!

— Вам так старательно правят репутацию… госпожа Селена вся извелась, пытаясь придумать как сделать ваш образ в обществе хоть сколько-нибудь приемлемым. Как старого друга, мне ее искренне жаль! Но все понимают, что это абсолютно бессмысленный труд, ведь у вас нет ни капли здравого смысла или хотя бы стыда…

Я вот огонь тоже люблю. Огонь — это очень серьезный аргумент в споре. Только почему-то мало кто им пользуется…

Вот и Атэ даже не подумала на мой аргумент, позволяя мне беспрепятственно подойти. Только тупо глазами хлопала, когда я вылила ей керосин на подол и, вырвав стеклянный цилиндр, уронила лампу огнем вниз.

— Что за?..

Платье вспыхнуло мгновенно, и Атэ все-таки завизжала.

— О Господи, госпожа Грэкаль, вот я неловкая, — проворчала я, толкая ее в пруд.

Не убивать же, дуру этакую.

— Ах ты дрянь! Бешеная дрянь! У тебя мозги вообще есть?! — орала она, отплевываясь.

— Нет! — мотнула головой я, — У меня ни капли здравого смысла, вы же сами сказали.

— Тебя за такое в темницу отправят, слышишь?!

Вот сейчас ни капли достоинства в ней, барахтающейся в воде и изрыгающей наконец хотя бы заслуженные проклятия, не было. Как, впрочем, и во мне. Но мне-то и не жалко выглядеть бешеной дрянью без мозгов в чьих-то глазах. Тем более, она мне что-то подобное тоже устраивала, так что теперь даже и капли стыда не испытывала.

— За что? — удивилась я, — Я же просто случайно уронила лампу! У меня руки просто тряслись от обиды из-за ваших жестоких слов.

— Все видели!..

Я обернулась на зрителей нашего дурацкого цирка. Остальные, видно, разбежались, еще когда Икел вцепился в жертву моих домогательств.

— Что-что вы там видели? Как я случайно лампу перевернула?

— Именно, — спокойно кивнул Икел, глядя только на меня.

— Я небом любовался, — пророкотал смуглый красавчик.

— А что, что-то случилось? — вскинул брови Рион.

Вау. А небо сегодня и правда красивое! Как раз для того, чтобы принимать решения.