Глава 31

— Тиша, что это было? — тихо спросил меня Икел.

Мы сидели на подоконнике в спальне и любовались ночным небом. Настроение впервые за очень долгое время — а может вообще впервые! — было абсолютно умиротворенным. Я улыбалась спокойно редким звездам, подмигивала проплывающим мимо колдовским огонькам и держала Икела за руку.

— Не знаю. Я вообще ничего не знаю, я ведь дура.

— Не дура, потому и спрашиваю, — вздохнул он, — Тебе так не нравится? Все не нравится? Поэтому ты так неспокойна? — он потянул почти жалобно, — Ну что мне сделать, чтобы ты осталась?

— Здесь или с тобой?

— Это одно и то же.

— У меня внутри прожорливая пустота, Икел.

— Я ее заполню, — пообещал он, укрывая лицо в изгибе моего плеча.

Почти детский жест, от которого я улыбнулась еще шире и сжала его руку.

Я покачала головой. Нет, не заполнишь.

— Я люблю тебя, — от признания заслезились глаза, а он повторил еще раз, — Я люблю тебя. Посмотри на меня. Мне плохо, что ты на меня не смотришь. Почему ты липла к нему, а не ко мне? Почему ты ей одежду подожгла, а не мне? Почему кто угодно, но не я? Я так плох?

Его слова отражали, как зеркало, мои собственные чувства, и от этого было так тепло. Но ответ застревал почему-то в горле.

— Ты вечно занят… — зачем-то сказала я.

Что, правда, любит?! Любит?.. Меня!

— Я все брошу, — пообещал он, целуя шею, — Побудь со мной. Я думал, что надо сейчас поднажать, чтобы потом нас ничего не отвлекало. Но, хочешь, я все и всех брошу?

— Нет, не хочу, — засмеялась я.

Что мне останется, если он все бросит? Все, что ему на самом-то деле важно?

Моей прожорливой пустоте внутри этого точно не хватит. Ей вообще ничего, видимо, не хватит.

Я не очень-то хотела сейчас говорить, потому что в моей голове огромной стаей птиц носились мысли и вопросы, которые до того только монотонно клевали меня в макушку.

Что останется от меня после смерти? Надгробная плита, про которую забудут через десятилетие? Кучка пепла, про которую и рассказать-то нечего, кроме пары дурацких историй? Скромный список моих достоинств не впечатляет даже меня. И внутри только эта прожорливая пустота, что толкает и толкает меня вперед и шепчет: заполни, заполни меня хоть чем-нибудь. Новый день, новый план, как наполнить себя хоть чем-то значимым.

Я все вспоминаю, как я сидела годами перед огромным Лесом, гуляла по самому-самому краюшку Леса, который столетиями замечает что-то в жителях приграничных городков и с неумолимой силой тянет их под свои сени, заманивает, соблазняет и крадет. Они боятся, сопротивляются, обвешиваются оберегами. Учат правила.

Деймоса однажды ночью выловили прямо в степи пограничники. Октасия будто хмелеет, стоит подойти слишком близко. Миссис Грамбл мутнеет глазами и креститься, стоит ей наткнуться взглядом на границу. И все учатся противиться этому, не поддаваться.

А я сижу прямо перед ним, одна-одинешенька, без амулетов, забывшая обо всех правилах — бери! А он молчит. Он даже не замечает. Пустое место — вот что перед ним. Даже Лесу я не нужна.

Я играюсь прямо в перелеске, будто дразня, а Лес — молчит.

Вот почему я не могла всерьез злиться на Икела.

Заставляла себя вспоминать, что он меня похитил, обманул, заманил и унес ради каких-то своих планов, но как злиться на него, если только этого я и ждала? Что хоть что-нибудь значимое случится с Тихеей Роттер. Что Лес-таки утянет меня на Ту Сторону, хотя бы ненадолго.

Вот только ничего от этого внутри не заполнилось. Меня все так же кидает в глупые переделки, лишь бы привлечь внимание. Я продолжаю провоцировать каждого, кто рядом со мной окажется, лишь бы добиться от него хоть каких-то эмоций.

Сколько еще это будет продолжаться? Я так и буду всю жизнь выкидывать коленца, лишь бы не чувствовать себя никем и ничем? Какой в этом смысл, если на самом-то деле лучше от этого не становится?

Наверное, пора немного повзрослеть. Не просто плыть по течению, порой захлебываясь от скуки и ждать спасателя, а принимать какие-то решения.

Я хочу быть с Икелом на равных. Но это категорически невозможно, пока я «жертва» его планов. Пока я завишу от него. От его ко мне отношения.

Пора возвращаться домой!

— Я тебя тоже люблю, — тихонько прошептала я, улыбаясь во все шестьдесят четыре зуба от того, что говорила, кажется, чистую правду, — Ты запомни это, хорошо? Я хочу быть с тобой. Я тебя выбираю.

— Нас поймают. О боже. Нас точно поймают!

Кругленький белобрысый юноша то и дело нервно выглядывал в окошко закрытой повозки, в надежде увидеть там наконец местную полицию.

— Вот уж не думал, что ты такой трусливый, толстяк!

Усмехнулся Деймос, поправляя манжет с вшитыми колдовскими камнями, которые создавали у чувствительных к магии существ ощущения пусть слабенького, но дара.

— Я просто законопослушный, верующий гражданин! Я не люблю нарушать правила! Что в этом такого?

— Успокойся, Рез, — произнесла Диана, не открывая глаз, — Все идет, как надо.

Так говорила ее интуиция. Никакой тревоги она не ощущала ни когда они придумывали план, ни когда они осуществили его, ни теперь — на Той Стороне.

— Нас не поймают? — с надеждой вскинул на нее глаза Рез.

— Даже если и поймают, это будет значить точно то же — все идет, как должно.

— Что конкретно это значит? — нахмурился Деймос, — Это хорошо?

— По ощущениям, да. 152e1bc

— Ощущения, — повторила Октасия, задумчиво почесав висок, — Звучит ненадежно.

— Тася, милая, — оскалился ее брат, — Мы проникли на Ту Сторону, похитив какого-то бедного мальца, доверили ему нашу маскировку и теперь нагло маршируем через их территории, притворяясь бродячим цирком! О какой надежности вообще может идти речь? Давай просто поверим в чудо, это хотя бы обнадеживающе!

Вдруг открылось небольшое окошко, в котором тут же показались любопытные живые глаза похищенного нелюдя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Привал! — радостно объявил он, — Там недалеко деревенька — мы же дадим представление, да? Да? А то вдруг заподозрят что-то! Надо обязательно дать представление!

Во время привала они обсуждали, какие их таланты сойдут за представление. Предложения выдвигали все, но больше всех фонтанировал идеями Фок, юный перевертыш, которого поймали на границе. Выслушав все требования и угрозы, Фок клятвенно пообещал, что выдаст всех и все, если его не возьмут в дело, а после — наизнанку вывернулся, но нашел им повозку мелкого передвижного цирка с инвентарем, которую потом благополучно украли Деймос с Октасией и пару колдовских камушков.

— А долго еще до Островов?

— Да пару дней пути… — прикинул Фок, — А мы же проникнем во дворец первого острова, да? Я уже даже план придумал! Смотрите, я притворю местным охранником, а Диану мы переоденем в жрицу любви…