Глава 7

Я с удивлением приняла оба свёртка, один теплый, с пропитавшийся жирными пятнами чего-то наверняка каше подобного, другой лёгкий, обёрнутый голубой лентой в белый горошек.

– Спасибо… – начала я, на автомате собираясь закрыть дверь.

Но тут взглянула на троллиху. Её лицо сияло, как весенняя трава на газоне, глаза искрились восторгом, а остроконечные кончики ушей подрагивали от нетерпения.

Инстинкт самосохранения шепнул мне, что не стоит закрывать дверь перед романтично настроенной горой мышц, жалкие деревяшки ее не остановят. Любопытство лучше удовлетворить.

Я отступила в комнату и осторожно развязала ленту.

Троллиха от нетерпения переминалась с ноги на ногу, напоминая дубовый шкаф на пружинках.

Внутри свертка лежала… газета. Широкий белый лист бумаги, сложенный вчетверо, со строгими черными буквами. И футляр с очками.

Очки оказались самыми простыми, но качественными. Я не удержалась, примерила их. Ну да, как я и думала – похожа на типичного ботаника, если поверх сарафана надеть врачебный халат, то даже хорошо.

Я бросила взгляд на газету и тихо вскрикнула от восторга. Я могла прочесть газету! Взгляд невольно пробежался по строчкам.

Банды вновь заполонили базар за стеной. Продолжаются поиски спрута Грамодора. Грамодор отказался призвать фамильяра к себе.

Боже, как же мне было интересно, что происходит в мире, но я усилием воли заставила себя вздохнуть и положить подарки обратно в упаковку.

– Я не могу это принять, – сказала я, с трудом подбирая слова. – Это дорогой подарок…

– Чего?! – всплеснула руками троллиха. – Не такой уж и дорогой! У меня вот браслет был, так там магия света третьей ступени, вот это был подарок! А это – так, знак внимания. Даже… обидно…так наряжалась… такая прическа…

Я открыла было рот, чтобы что-то возразить, но в этот момент на улице раздался шум. Резкий треск, крики, вспышка света. Мы с троллихой переглянулись и как одна бросились к окну, а затем к двери.

– Что там происходит?

На площади, в самом центре базара, летала… лисица. Белоснежная, с пушистыми хвостами, сияющими в воздухе, как шёлковые ленты. Она двигалась быстро, обвивалась вокруг уличных фонарей, взмывала вверх и снова падала вниз. С каждым её манёвром в воздухе оставались всполохи инея.

Против неё – феникс. Огненно-рыжий, с огромными крыльями, каждое взмахивало с глухим «фух», вырывая из воздуха клубы горячего пламени. Его перья искрились, как угли, а глаза сверкали вызовом.

С каждой секунды их бой становился всё яростнее: лёд и пламя, вихри снега и волны жара. Люди отскакивали в стороны, кто-то укрывался за тележками, кто-то просто заворожённо смотрел на магическую дуэль.

– Да это же фамильяры! – ахнула троллиха. – Погоди… вот он кто им управляет!

У тележки с медовыми конфетами стражник держал за шкирку рыжеволосого мальчишку лет десяти. Я узнала его, мальчишка сунул мне карточку, которую я не могла прочесть без очков.

Мальчишка вырывался, дрыгал ногами. Он что-то кричал, а стражник орал на него в ответ.

– Это он! Его феникс! – поняла я.

Феникс снова стремительно взмыл вверх, готовясь обрушить на лисицу очередную огненную волну, но та ловко увернулась и выпустила струю ледяного ветра. Пламя феникса тут же замерцало, словно его накрыли влажной тканью. Огненная птица, неловко взмахнув крыльями, резко пошла вниз, неудачно задев крылом край палатки с фруктами. Крики зевак заглушили треск и звон разбивающихся ящиков.

– О нет! – вскрикнула я.

Мальчишка перестал сопротивляться. Он замер, бросил тревожный взгляд в сторону. Его глаза сузились, он быстро и почти незаметно кивнул, как будто кому-то подавая знак. Я проследила за его взглядом и увидела несколько тёмных фигур. Те быстро выпрыгнули из окна башни, приземлились на козырёк и, словно тени, исчезли в переулках базара.

Пока все смотрели на феникса, незнакомцы бесследно растворились в толпе за зеленой стеной.

Мальчик, похоже, совершенно не боялся. Наоборот, лицо его было сосредоточенным, но спокойным. Он снова поднял голову и свистнул фениксу. Птица, выбралась на мостовую и устроилась рядом с хозяином, всё ещё слегка дымясь.

Стражник с негодованием тряс мальчика за шиворот:

– Вот ведь мелкий паршивец! Ты за всё заплатишь, слышишь? – рычал мужчина.

Я схватила очки, визитку с подоконника и вчиталась. «Иномирные товары. Куплю. Продам. Доставлю.»

Внизу – замысловатый знак, похожий на перекрёсток дорог с несколькими звёздочками.

– Что это за знак такой? – спросила я у троллихи, показывая карточку.

Она наклонилась поближе, хмыкнула и ответила:

– Орден мироходцев. А теперь просто контрабандисты, ходят между мирами…

Меня словно молнией пронзило от догадки.

– Он умеет ходить между мирами? – Я вдруг резко выпрямилась, решительно засовывая визитку в карман сарафана и накидывая сверху врачебный халат. – Может, это мой шанс выбраться отсюда!

Не обращая внимания на встревоженное ворчание троллихи, я сбежала вниз по лестнице и выскочила наружу.

На площади уже собралась небольшая толпа. Стражник, не переставая ругать мальчика, потрясал списком повреждений.

– Я спрашиваю последний раз, кто оплатит весь этот бардак?! – вопил он. – Или отправишься в тюряжку! Вот там-то тебя хорошо отделают!

Мальчишка молчал, глядя исподлобья, но его феникс снова начал настороженно взмахивать крыльями.

– Я заплачу! – крикнула я, проталкиваясь вперёд.

Толпа расступилась, взгляды устремились на меня. Стражник нахмурился, оценивающе скользнул по моему халату, затем медленно произнёс:

– Вы уверены, мадам? Это будет стоить вам пятнадцать серебряных. Тут половина базара в льду и огне!

Я уже собиралась идти за кошельком, когда вдруг толпа на площади зашепталась с новой силой расступилась. Из-за спин зрителей грациозно появилась, скорее даже плавно и грациозно выплыла девушка.

Она была высокой и стройной, прямо как модель с подиума. Идеальная осанка, тонкие запястья, изящная шея. На ее темно-серебристых волосах поблескивали речные жемчужины, подчеркивая идеальную белизну кожи.

Вот он, фотошоп в реальной жизни! Ни одного изъяна!

Острое, чуть надменное лицо девушки выражало легкое презрение ко всему, на что падал взгляд ее лиловых глаз.

Она выглядела безупречно, от кончиков изящных туфелек до кончиков ногтей, покрытых чем-то вроде мерцающего инея.

Рядом с ней, мягко и бесшумно ступая по мостовой, шла та самая белоснежная лисица. Ее пушистые хвосты мягко колыхались в воздухе, словно окутывая хозяйку магической дымкой. На чертовке не было и следа битвы, только едва уловимый запах паленой шерсти.

– Не стоит жалеть этого мальчишку, – голос девушки был ровным, мелодичным, но таким холодным, что мурашки побежали по коже. – Вас бы саму кто пожалел.

Она слегка приподняла подбородок, осматривая меня сверху вниз:

– Весь этот хаос как раз из-за вмешательств чужаков в наши дела.

Она медленно повернулась к мальчику и процедила:

– Твой фамильяр клюнул хвост моей лисице! Это не мелкое хулиганство, это нападение.

– Она сама напросилась! – выпалил мальчишка.

Судя по лицам зевак, ситуация набирала оборот и становилась все серьезнее.

– Будете выдвигать обвинения, госпожа Идд-Фрай? —спросил охранник, все еще удерживающий мальчишку за шиворот.

Из толпы послышались возгласы:

– Да лиса сама его спровоцировала!

– Не удержал контроль над фамильяром, с кем не бывает!

Девушка резко обернулась к толпе, отчего поздние оборки ее платья взметнулись вверх, как лепестки цветка:

– Не бывает! Такого не случается с теми, чья магическая родословная не подпорчена попаданцами разного толку! Маг и фамильяр должны быть в согласии, иначе мы получим еще одного дикого фамильяра на улицах города! И очередного порченного аристократа за решеткой.

Мальчик резко вскинул голову. Его лицо покраснело от гнева, кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели.

– Сама ты порченная!

Кажется, именно этого девица и добивалась, выставить мальчишку злобным нарушителем.

– Постойте-ка, – я шагнула вперёд, решительно вклиниваясь между ними. – Ваши фамильяры устроили здесь погром. Оба! А платить штраф и терпеть унижение должен только мальчик?

Графиня удивленно изогнула идеальную бровь:

– Он первый начал! Охрана, его нужно арестовать за нападение.

Двое охранников переглянулись. Кажется, они были не против кинуть мальчишку за решетку.

– А кто-нибудь видел начало драки? – я обернулась к толпе, которая следила за спором, затаив дыхание. – Вы же нападаете на ребенка, может и ваша лиса напала на феникса!

Толпа зашумела, кто-то рассмеялся, раздались возгласы одобрения:

– Точно! Её лиса постоянно задирается!

– Думает, что лучше нас!

Графиня Ид-Фрай с недоумением оглядела зевак, явно не ожидая такого поворота событий. Она сжала губы в тонкую линию и резко процедила:

– Как смеете вы, пустышка, обвинять нас в подобном поведении?!

Судя по реакции толпы, «пустышка» было оскорблением. Я даже подозревала, с чем это связанно, но, к счастью, мне было все равно.

– Просто делаю выводы, – ответила я с самым невинным видом, – мы же за справедливость!

– Графиня заявила о нападении, так что мальчишка посидит за решеткой, до выяснения обстоятельств.

– А мальчик тоже заявляет о нападении! – выпалила я, – так что, если графиня не передумает, то за решеткой должны оказаться оба! До выяснения…

Толпа уже улюлюкала. Мальчишка с плохо скрываемой радостью и удивлением переводил взгляд то на меня, то на графиню, явно не веря, что его кто-то защищает.

– Так, граждане, тихо! – крикнул стражник, поднимая руки, пытаясь успокоить шум.

– Да! Пусть все будет честно!

– За решетку ее!

Графиня метнула на меня ледяной взгляд, затем высокомерно бросила:

– У меня нет желания пачкать руки о подобных… существ. Я снимаю обвинения из жалости.

Она круто развернулась и пошла прочь, но на полпути всё же оглянулась, одарив меня ещё одним долгим, оценивающим взглядом. Взглядом, в котором ясно читалась не только неприязнь, но и обещание будущих неприятностей.

– А как же половина штрафа?! – крикнула я ей в спину.

Охранники отпустили парнишку, тот что постарше посмотрел на меня долгим взглядом, затем покачал головой:

–Черт с вами! Лед растает, пожара не случилось, так что три серебряных и расходимся.

Я отправилась в общежитие за деньгами, мысленно проклиная свою импульсивность. Как всегда, ввязалась в ситуацию раньше, чем подумала о последствиях. Но я ничего не могла с собой поделать. Да, зверей я любила больше людей, но дети – исключение. Еще одна слабость!

Зайдя в комнату, я взяла пять серебряных монет, покрутила их в руках, со вздохом осознав, что мои подъемные таким темпом скоро растают. Ну и ладно, всё равно поступила правильно. А еще я рассчитывала завоевать доверие мальчика и возможно получить недостающие ответы. Вдруг он может провести меня домой?

Вернувшись на площадь, я обнаружила стражника, хмуро ожидающего моего возвращения. Мальчишка с фениксом мрачно сидели рядом.

– Итак, штраф три серебряных, – вздохнула я, демонстративно потряхивая монетами в руке. – Пополам с графиней, получается полтора. Все верно?

Стражник нахмурился, явно не ожидая такого поворота.

– Графиня ушла, платить отказалась, так что…

– Но мы договаривались пополам, – перебила я, твёрдо глядя ему в глаза. – Половина штрафа – полтора серебряных.

Стражник что-то недовольно пробурчал себе под нос, окинул меня внимательным взглядом и неожиданно смягчился:

– Ладно, чёрт с вами, полтора серебряных. Из уважения к сэру Кассиану.

Я замерла, чуть не выронив монеты:

– А Кассиан-то тут при чём?

Стражник загадочно хмыкнул, явно довольный произведённым эффектом и протянул руку за монетами:

– А вы что думаете, мы тут не в курсе, чего вы на самом деле с графиней сцепились?

Я так и стояла, хлопая глазами, а стражник вынул из моих рук монеты и сунул сдачу.

– Свободны, – рявкнул он.

– Погодите, что значит…

Начал было я, но отвлеклась на мальчишку, который в эту же секунду сорвался с места и бросился прочь. Только феникс мелькнул в толпе и все. Вот тебе и спасибо.

Я вновь повернулась к стражнику, но и тот уже исчез.

– Да что ж такое-то?! – спорило я, глядя в небеса.

Ответа, к счастью, не последовало.

Оставшись одна, я вдруг почувствовала, как сильно хочу есть. Желудок буквально сводило от голода, словно он вспомнил обо всём пережитом стрессе сразу и требовал срочно его задобрить.

Когда я ела в последний раз?

Недолго думая, я направилась за зелёную стену на поиски вчерашней лавки с крендельками, запах которых всё ещё преследовал меня. Но на месте вчерашней булочной стояла уже другая палатка, ярко раскрашенная и увешанная связками разноцветных овощей. На жаровне ровными рядами шипели длинные деревянные шпажки, на которых были нанизаны золотисто-копчёные яйца, чередующиеся с кусочками овощей и сыра.

Аромат стоял такой, что ноги сами понесли меня к торговцу.

– Сколько? – спросила я, сглатывая слюнки.

– Медяк за шпажку, – ответил продавец, пухлый мужчина с добродушной улыбкой.

Я с сомнением покрутила в руке крупную чёрную монету и протянула её торговцу. Тот легко взял её, кинул в ящик и отсчитал мне четыре маленьких медных монетки сдачи.

– Ага, значит, чёрная монета равна пяти медякам, – пробормотала я себе под нос, принимая сдачу.

Тем временем продавец ловко снял шпажку с решётки, полил её каким-то ароматным, чуть острым соусом, щедро посыпал мелко порубленными травами и специями, затем положил на тоненький деревянный поднос и с улыбкой протянул мне:

– Приятного аппетита, госпожа!

Я поблагодарила и, отойдя немного в сторону, сделала первый укус.

О, боже. Это был не просто вкусный завтрак. Это был самый лучший завтрак в моей жизни!

Копчёное яйцо о – чуть солоноватое, нежное, пропитанное ароматом дыма, овощи хрустели, сыр таял во рту, соус пикантно оттенял вкусовую палитру. Я жадноела, наслаждаясь каждым мгновением.

Не все в этом мире так плохо. Кое-что очень даже хорошо.

Потихоньку идя в сторону заброшенного трактира, который я мысленно уже окрестила «Ёжиком», я решила наконец-то разобраться с местными деньгами.

Итак, если одна чёрная монета – пять медяков, а серебряная дала мне пять чёрных монет, значит одна серебряная равна двадцати пяти медякам. Всего у меня было тридцать серебряных монет.

Я чуть не подавилась куском яйца, осознав простую арифметику:

Тридцать серебряных умножить на двадцать пять медяков – это семьсот пятьдесят медяков!

Семьсот пятьдесят таких шпажек! Почти два года завтраков, если питаться одной шпажкой в день. Даже если брать полноценное питание трижды в день, этого хватит почти на восемь месяцев!

Похоже, моё финансовое положение не такое уж плачевное, как казалось.

Настроение мгновенно поднялось. Я доела последнюю вкуснейшую шпажку, облизала пальцы и решительно направилась к своему «Ёжику».

Всё будет хорошо. Особенно теперь, когда я хотя бы примерно поняла, как тут обращаться с деньгами. Теперь пора заняться клиникой! Пора приводить в порядок клинику и наконец-то делать то, что я умею лучше всего – лечить.

Когда я подошла к своему «Ёжику», вечер уже начал перетекать в мягкую сумеречную дымку. Снаружи всё выглядело по-прежнему: заколоченные окна, некрашеные стены, кривоватая табличка с давно стертым названием. Но теперь это было моё. Моё будущее, мой проект, моя клиника.

Я толкнула дверь и вошла внутрь. В нос ударил всё тот же букет из табака, пролитого алкоголя и времени. Но запах стал слабее. Намного слабее. Магический туман спрута, как ни странно, оказал прекрасный дезодорирующий эффект.

Я закрыла за собой дверь и вдруг… показалось, что в углу зала что-то мелькнуло. Быстрое движение, как будто тень. Я резко обернулась, но всё было спокойно. Только пыль плясала в лучах заходящего солнца. Может, крыса. Или снова фамильяр. Или просто моё воображение.

– Спокойно, – пробормотала я себе под нос. – Никаких спрутов. И вообще, если ты здесь, – обратилась я в пустоту, – просто не пугай меня. Я – ветеринар, не охотник на чудовищ.

С этими словами я сняла халат и аккуратно повесила на гвоздь у входа. Несмотря на неуверенность и страх, в глубине души ощущалась странная торжественность – я действительно открываю свою клинику, пусть и в другом мире.

Пусть пока здесь грязно, нет оборудования, нет лицензии и вероятно присутствует не вполне легальный фамильяр. Но всё получится.

Следующим шагом на пути к победе стала стойка бара.

О, это был настоящий кошмар. Пол за ней лип, словно был покрыт карамельной патокой. К каждому шагу подошвы прилипали с негромким чавканьем.

Ведро воды, мыло, щётка и перчатки стали моими ближайшими друзьями. Я принялась скоблить, смывать, собирать разбитые бутылки, вытирать стены.

К концу часа у меня получилось оттащить к мусорке ещё два ящика стекла, обломков дерева и прочего хлама. Мусорка встретила меня всё с тем же глухим «чпоком», жадно втянув содержимое внутрь.

Возвращаясь, я уже не замечала липкости под ногами – счищенное пространство дышало почти свежестью, если так можно сказать о помещении, где лет триста подряд проливали бренди на вино, а потом протирали тряпкой с ромом.

Осталось счистить наслоения старой краски, отшлифовать столешницу и заново покрасить в какой-нибудь приятный светлый цвет. И вообще, красить придется много. Кажется, без работников я не справлюсь.

Я со вздохом поставила ведро у стены и выпрямилась, вытирая лоб. Неожиданно дверь скрипнула.

Я обернулась, ожидая увидеть там Таню, и замерла.

На пороге стоял незнакомый мужчина.

Невысокий, коренастый, загорелый, будто только что сошел с парусника, где поджаривался лет десять подряд. Глаза узкие, внимательные, зелёные, с хищным прищуром. Уши – остроконечные. Волосы – густые, тёмно-зелёные, как хвоя, собраны в хвост, но всё равно пушатся. По скулам и носу – веснушки того же цвета, будто листья или водоросли. Выглядело так, будто кто-то жевал шпинат, а затем чихнул на беднягу.

На его предплечьях незнакомца красовались татуировки: змея, свернувшаяся в клубок, и скрещённые ключи. Одет он был просто, но… как-то неопрятно. Куртка из плотной кожи, широкий пояс, сапоги до колен – униформа человека, приносящего неприятности.

Незнакомец оглядел помещение, потом меня, и с усмешкой склонил голову набок.

– С чего это ты здесь хозяйничаешь, а? – голос у него был хриплый, как у бывалого курильщика.

Я пыталась что-то сказать, но во рту пересохло. Гость, почувствовав мое замешательство, усмехнулся и продолжил наступление:

– Прибралась тут, миленько, – протянул он, делая шаг вперёд, – не против, если я немного осмотрюсь?

И, не дожидаясь ответа, прошёл внутрь.

Я сглотнула, крепче сжав швабру. Было страшно. Тип явно не из тех, кто приходит по объявлениям. В нём чувствовалось что-то… необузданное. Слишком уверенно он вошёл, слишком вольно оглядывался, будто хозяин.

Но этоя здесь хозяйка. Я. И если кто-то и будет сегодня наводить порядок, то уж точно не он.

Я сделала шаг вперёд, подняла подбородок и твёрдо сказала:

– А вы кто?

Незнакомец не спешил отвечать. Он прошёлся по залу, шаркая сапогами, приглядываясь то к стойке, то к потолку, то ко мне, как будто примерял помещение к себе.

– Место у тебя, конечно, атмосферное, – сказал он с ленцой. – Когда-то тут был трактир. Не простой, между прочим. Легендарный. «Пьяный Ёж». Рай для уважаемых людей: воров, контрабандистов, наёмников… романтиков по-своему. Тут сделки заключали, кровь проливали, выпивку лили. Душа у этого места – тёмная, жирная и веселая.

Он обернулся, его глаза прищурились.

– А ты… моешь.

Я молчала.

– Слушай, я понимаю – свежая попаданочка, чистота, всё такое… – он махнул рукой. – Но ты пойми, ты сейчас буквально стираешь историю. Памятник архитектуры, как-никак.

Он вытянул руки в стороны, будто обнимая воздух:

– Это ведь святыня! И ты её оскверняешь, милая.

– Святыню, – повторила я, кивая. – Интересно.

– А потому – штраф, – важно закончил он. – Пять серебряных. Для начала.

– Ах, штраф… – я кивнула. – Конечно. Пройдёмте.

Он даже не удивился. Только одобрительно хмыкнул и потопал за мной.

– Сразу видно – новенькая, но понятливая. Ну не тушуйся, я тебе сейчас всё объясню, – продолжал он, – как тут у нас делаются дела. Кто кому должен, кто сколько приносит, кому какие поклоны…

– Извольте, – я открыла заднюю дверь во двор и вежливо пропустила его вперёд.

Стоило незваному гостю сделать шаг во внутренний двор, как я резко захлопнула за ним дверь, накинула крючок на петлю и привалилась плечом.

Через небольшое мутное окошко было видно, как рэкетир медленно поднял голову, осматривая раскидистое дерево полное пуховок.

А их там было много.

Очень много.

Не дерево, а огромный комок пышной белой паутины, в которой шевелились десятки крошечных, пушистых, мерцающих пауков, производивших неизгладимое впечатление.

– ААА! – закричал бандит, подскочив, будто его цапнули за тощий зад.

Самодовольство и бахвальство испарились, как не было. И вот он уже отчаянно колотил в дверь, барабаня татуированными кулаками что есть силы.

– Эй! ЭЙ! Выпусти! Ну пожалуйста! Девочка, ну ты же не серьезно! Здесь пу-хов-ки!

– Значит так, умник, – громко сказала я, – запомни, что б ноги твоей тут не было! Пуховки – самое безобидное, что может с тобой случиться! Усек?!

– Да! ДА!

– Обещаешь?!

– Да! К черту трактир… пусти… только пусти!!!

Я сняла крючок и отступила в сторону.

Дверь распахнулась с таким треском, будто за ней взорвался фейерверк. Зеленоволосый бандит вылетел оттуда пулей – подпрыгивая, отплёвываясь и семеня ногами, как будто под ним горел пол.

Он пересёк зал в два прыжка и, не сбавляя скорости вылетел на улицу, едва не сбив Таню, которая как раз подоспела к обеду.

– Это что сейчас было? – растерянно спросила она.

Я с самым невинным выражением лица облокотилась на косяк двери и усмехнулась:

– Мелкая неприятность.

Таня фыркнула:

– Похож на рэкетира.

– Уже бывшего, – кивнула я. – Он сюда больше не сунется. Обещал.

Таня с подозрением покосилась на меня, затем всё-таки вошла внутрь. Её взгляд тут же упал на стойку, и глаза округлились:

– Вау! Намного лучше.

– Я час шкрябала щёткой, – гордо сообщила я. – Зато теперь подошвы не прилипают к полу. Маленькая победа.

– Победа есть победа, – философски произнесла Таня. – Но да, работы ещё вагон.

– Надо вставить стекла, заменить пол возле кухни, отшкурить стены, потом красить. Ох… Нужно составить план, – вздохнула я. – И смету.

Таня скрестила руки на груди и хмыкнула:

– Похоже, ты всерьёз настроилась.

Я посмотрела на зал – обшарпанный, но уже не такой безнадёжный – и кивнула.

– Угу. Это теперь моя территория. Ну что, какой у нас план?

– Прицениться к инструментам.

Мы с Таней вышли за порог, и я оглянулась на своего «Ёжика». Скрипучая огромная дверь, выцветшие стены, пыльные заколоченные окна… и всё равно моё. Родное. И правда – судьба, не иначе.

– Сейчас пойдём по Рыжей линии, – сказала Таня, ловко обходя выбоину в мостовой. – Потом свернём на горелую улицу, а дальше – налево, к деревенской площади.

– Деревенской? – переспросила я.

– Да, когда-то на месте рынка была деревенька, но ее давно застроили. А главная площадь с памятником Первому Королю осталась. Там сейчас и биржа труда, и товары для продавцов. Такой вот внутренний рынок. Для своих.

– Рынок в рынке… забавно, – сказала я и замерла.

Слова вылетели из головы, когда мы вышли на горелую улицу. Похоже она когда-то действительно сгорела. Буквально.

Воздух здесь был другим. Тяжёлым, глухим, будто сама улица не дышала. Камни под ногами растрескались, а старая мостовая – покрыта сетью чёрных прожилок, словно её прожгли изнутри.

Дома по обе стороны улицы стояли, как обугленные кости: сгоревшие, почерневшие, местами оплавленные. От некоторых остались только остовы, стены держались на честном слове, будто приклеенные к небу. Крыши исчезли полностью, заменились зияющими ранами, в которые пробивался свет.

Окна – пустые, как глазницы черепов. В некоторых ещё сохранялись кривые решётки, но стекла давно вытекли, сползли по стенам, превратившись в замысловатые потёки.

– Похоже, она действительно сгорела, – пробормотала я.

– Да, – кивнула Таня, не оглядываясь. – Это работа драконов. Они загнали сюда монстров и сожгли дотла.

Я невольно поежилась, представляя, как Кассиан снижается над моим бедным «Ежиком» и поливает его пламенем из клыкастой пасти. Ну уж нет!

Драконы – это уж слишком, так что буду держаться подальше.

Мы шли молча. Даже наши шаги звучали глухо, будто мостовая под ногами была не камнем, а старым, выжженным ковром. В какой-то момент мне показалось, что из узкого переулка между домами что-то выглянуло.

Просто игра света.

Просто последствия усталости.

К счастью, мы сошли с Горелой улицы – и словно вышли из фильма ужасов.

Деревенская площадь встретила нас шумом, суетой. Посреди площади возвышался памятник первому королю. Его фигура, массивная и внушительная, была высечена из серо-голубого гранита.

Он стоял, опершись на посох, с гордо поднятой головой, смотрел куда-то вдаль, будто навсегда застыл в поисках новых земель.

На его плече устроилась ласточка. Она была вырезана так искусно, что я сначала приняла ее за живую.

У подножия памятника высилась гранитная плита с надписью, но вместо того, чтобы её читать, все рассматривали другое – доску объявлений, прилепленную прямо к монументу. Бумаги, пергаменты, магические записки, пронзённые кнопками и криво прибитыми гвоздиками, шуршали под ветерком. Кто-то с интересом вчитывался, кто-то отрывал клочки с адресами, кто-то бурчал под нос и уходил.

– Здесь биржа труда, – пояснила Таня, – Всё для своих: заклинания на сдачу, лицензии, ингредиенты, тележки, ритуальные весы… ну, и объявления: кто ищет помощника, кто потерял котёл, кто предлагает проклятия оптом.

А лавки тут громоздились одна на другую. Буквально. Некоторые стояли поверх других – по волшебству или по инженерной дерзости, я не знала. Бахрома из флажков свисала с крыш, кое-где на веревках болтались колокольчики.

И тут я увидела витрину.

Знакомые формы, родные очертания – так внезапно, что в груди что-то кольнуло.

Сковородка. Электрочайник. Микроволновка. Блендер. Кофеварка. Блокнот с наклейками из аниме. Часы в форме котика. Мыльница с пандой. Фотоаппарат.

– Ну надо же… – выдохнула я.

– Магазин иномирных товаров, – буркнула Таня без особого энтузиазма. – Что душу бередить? Всё равно ни на что нормальное денег не хватит.

Я прижалась к витрине, как ребёнок к новогодней елке. Всё было такое родное. Настолько, что закололо за глазами. Вот же оно! Моё. Наше. С Земли. И вдруг – здесь. Словно мостик между мирами. Словно кусочек моего прошлого всё это время ждал меня за углом.

Я была готова уйти, но тут взгляд упал на автомобильную аптечку.

– Лекарства!

Конечно, граф Идд-Дюк был прав. Я не знаю местных лекарственных трав, снадобий и настоев, но зачем мне местное, если, оказывается, можно достать свое.

Вопрос цены.

Вот и узнаем…

Я решительно прошла ко входу и распахнула двери…

Колокольчик отозвался приветливым мелодичным звоном, и меня окутал запах магазина: смесь пыли, лаванды, старой бумаги и чуть-чуть чего-то сладковато-неизвестного.

Я замерла на пороге. В магазине царил живописный беспорядок. Полки, стеллажи, сундуки и витрины были плотно заставлены предметами не только с Земли, но и из других миров. В большей степени из других…

На старинном комоде стоял идеально прозрачный стеклянный шар, в котором кружился крошечный механический дракончик, хлопая хрустальными крылышками. Рядом мерцала гирлянда из золотых колец, парящих в воздухе и издающих тихий звон, напоминающий музыку ветра. В углу томно шевелилась гигантская пурпурная орхидея, чей бутон раскрывался, демонстрируя внутри розовый язык и ряд белоснежных острых клыков.

На одной из нижних полок я заметила огромную морскую раковину, из которой доносился шум прибоя и крики чаек. Как из магнитофона! Чуть дальше были выложены ряды разноцветных стеклянных бутылочек, внутри которых переливались крошечные светящиеся рыбки, лениво плавающие по кругу.

И среди всего этого волшебства стоял знакомый электрочайник и стопка виниловых пластинок «Битлз». Нереальность происходящего била по сознанию. Несколько раз я с усилием заставляла себя проморгаться.

– Добро пожаловать! – раздался мягкий, приветливый голос за моей спиной.

От неожиданности я вздрогнула и обернулась. На меня почти в упор смотрели большие добрые голубые глаза пожилого мужчины. Он был высоким, настолько высоким, что ему приходилось пригибаться. Его спина выгнулась, словно знак вопроса. Из под крючковатого носа свисали длинные седые усы.

Он был одет в подобие монашеской робы, но аскетизмом от нее и не пахло. Застежки, воротник, мандаты были украшены светящимися самоцветами и вышиты золотом.

Его усы поднялись, демонстрируя приветливую улыбку, сразу вызывающую доверие.

Я взяла себя в руки, распрямила плечи и сказала:

– Здравствуйте! А почём вот та автомобильная аптечка на витрине?

Он тстепенно кивнул, подошел к стеклянной витрине и осторожно извлёк оттуда небольшой пластиковый чемоданчик с красным крестом на крышке.

– Отличный выбор! Стандартная автомобильная аптечка из Соединённых Штатов, в комплекте бинты, антисептик, марлевые салфетки, пластыри, ножницы, антисептические салфетки, стерильные перчатки, – он рассказывал о содержимом так буднично, что на секунду можно было подумать, что я в обычном магазине, – эластичный бинт, термоодеяло и даже пакет льда, который активируется сдавливанием. Всего лишь пятнадцать серебряных.

Я мысленно вздохнула, представляя, сколько всего можно купить на пятнадцать серебряных, и спросила осторожно:

– А что еще есть с Земли?

Продавец задумчиво пригладил усы, затем улыбнулся и достал ещё одну аптечку, чуть потёртую и заметно поменьше.

– Есть вот эта за десять. Состав похожий, просто она старая и нет бинта…

– А может, есть ещё что-то медицинское? Шприцы? Одноразовые перчатки? Лекарства?

– Медикаменты только под заказ, – ответил он, разводя руками. – Но… есть кое-что, что недавно попало ко мне от одного врача. Вам может понравиться.

Он зашёл за прилавок, наклонился и выпрямился с небольшим старинным кожаным саквояжем. Открыв его, продавец выложил передо мной свёрток из плотной ткани и аккуратно развернул его на прилавке.

Я затаила дыхание.

Передо мной лежал старинный медицинский набор, очевидно, принадлежавший когда-то врачу, практиковавшему в начале двадцатого века, не иначе.

В набор входили изящные металлические инструменты с рукоятками из тёмного дерева или слоновой кости: хирургические щипцы разных размеров, тонкие скальпели с идеально заточенными лезвиями, пинцеты, набор изогнутых игл для зашивания ран, несколько ложечек разного диаметра для измерения и смешивания лекарств, пара стеклянных шприцев с металлическими поршнями и тончайшие иглы в маленькой металлической коробочке.

Там же были аккуратно уложены несколько крошечных пузырьков с неизвестными мне лекарствами, плотно закупоренных воском.

– Потрясающе, – пробормотала я.

Я аккуратно отстранилась от прилавка и глубоко задумалась, глядя на сверкающий набор медицинских инструментов.

Неплохо для начала, но стоило мне спросить о стоимости, как весь запал пропал.

– Всего шестьдесят серебрянных…

Да и инструменты, конечно, отличные, но это всего лишь начало. Мне ведь предстоит не просто «лечить зверей». Мне нужно понять, как вообще здесь устроено ветеринарное дело, и что именно потребуется в первую очередь.

Антисептики и обеззараживающие средства. С этим проще всего спирт, настои трав, магические средства – с этим, думаю, Таня поможет разобраться.

Слабительное? Наверняка здесь есть местные аналоги, наверняка какие-нибудь травники продают что-то подходящее. С этим тоже можно справиться.

Но антибиотики… Вот это уже серьёзно. Вряд ли в местных лавках можно купить что-то, что будет действовать так же эффективно, как антибиотики из моего мира. Здесь, конечно, есть магия, но магия не всесильна. Если попадётся серьёзная инфекция, я не смогу лечить её только настоями и заклинаниями.

И ещё анализы. Как без них вообще диагностировать болезнь? Нет ни лаборатории, ни микроскопа, ни пробирок с реактивами. Это большая проблема. Нужна лаборатория, пусть простая, но своя. Нужен хотя бы примитивный микроскоп и набор базовых реактивов. Может, это можно заказать через иномирных торговцев, вроде этого милого пожилого человека? Я задумчиво посмотрела в его сторону.

Наконец-то осознав масштаб проблемы, сколько стоит задач, я закусила губу, чувствуя, как накатывает отчаянье.

– Пусть берет бесплатно, – послышался знакомый голос из глубины лавки.

Продавец хотел было возразить, приподняв седые кустистые брови в немом изумлении, но тут из-за стеллажей вышел тот самый рыжий мальчишка. Я даже не сразу его узнала: вместо рванья он был одет в приличный темно-зеленый камзол, опрятные штаны и высокие ботинки. На груди поблескивала изящная серебряная цепочка с символом того самого ордена, который был изображён на визитке.

– Пусть берёт бесплатно, – повторил он спокойно, будто предлагал конфету, а не бесценный набор инструментов.

Продавец, нервно поглаживая усы, покосился на мальчишку:

– Вы уверены, молодой господин?..

– Абсолютно, – решительно сказал мальчик и перевёл ярко-зелёные глаза на меня. В его взгляде проскользнуло что-то хитрое и одновременно благодарное. – Она мой должник.

Я удивлённо приподняла брови:

– В смысле?

Мальчик чуть сузил глаза, стараясь выглядеть взрослее и серьёзнее, чем был на самом деле:

– То есть… это я твой должник. Да какая разница! Считай, что мы квиты. Я, конечно, мог справиться и сам, – он сложил руки на груди, слегка горделиво задрав подбородок, – но всё равно приятно, когда кто-то приходит на помощь.

– Неожиданно, – усмехнулась я и подошла ближе, внимательно его рассматривая. Веснушчатый нос, острый подбородок, непокорные рыжие вихры, – А где твой феникс?

Лицо мальчика помрачнело, и он тихо вздохнул:

– Отдыхает. Его немного потрепало в драке.

Я встрепенулась, забыв обо всём на свете:

– Позволишь мне его осмотреть?

Мальчик мгновенно напрягся, даже отступил на полшага:

– С чего бы это?

– Потому что эта девушка – ветеринар, – вдруг вмешалась Таня, решительно выдвинувшись вперёд. – Она в нашем мире животных лечила. Ветеринар – это…

– Я знаю, кто такие ветеринары, – прервал её мальчик, слегка раздражённо фыркнув. – Я был на Земле. И не раз, вообще-то. Это мой магазин.

Теперь удивилась уже Таня. Я же замерла, едва дыша, и выпалила:

– Тогда отправь меня домой! Ты ведь можешь?

Мальчишка покачал головой и развёл руками с таким сожалением, словно отказывал в конфете младшей сестре:

– Не могу. Маяк блокирует переход между мирами для всех живых существ. Я могу обойти защиту один, но никого другого провести не в силах. Извини.

Я почувствовала, как надежда, только-только вновь вспыхнувшая во мне, угасает с болезненной резкостью.

– Неужели совсем никак?

Он слегка помялся, затем серьёзно сказал:

– Если только отключить маяк. Но в ту же секунду сюда вломятся монстры из Междумирья, и поверь, тебе тогда вообще не захочется возвращаться, потому что возвращаться будет уже некуда.

Я закрыла лицо руками и тихо простонала от отчаяния:

– Я умру здесь…

Мальчик, явно сочувствуя, слегка коснулся моего локтя:

– Прости, не могу тебе помочь.

Отчаяние накрыло меня волной. Я-то думала, что просто открою ветеринарную клинику, заработаю денег на обратный билет домой и буду жить долго и счастливо. А теперь выясняется, что путь домой закрыт. И чтобы хоть как-то здесь обустроиться, кажется, понадобится больше денег, чем я могла бы получить, даже если продам всё, включая собственные трусы.

Я не бизнесмен, не строитель, не реставратор, не маг и уж точно не охранник. Всё, что я умею – лечить зверей.

Стоп!

А ведь я и правда умею лечить зверей. И очень хорошо умею.

И вдруг меня словно осенило:

А может быть, мне вообще не нужны деньги? Может, мне нужны люди, которым я помогу, а они помогут взамен! Бартер! Услуга за услугу. Я лечу их фамильяров, а они помогают мне с ремонтом, инструментами, лицензией! Это может сработать!

Я резко подняла голову и повернулась к мальчику:

– Скажи, а ты действительно хочешь мне помочь?

Он подозрительно прищурился и слегка покачнулся на каблуках ботинок:

– Допууууустим, – протянул он уклончиво, явно подозревая подвох.

– Тогда слушай, у меня есть предложение, – сказала я, решительно скрестив руки на груди. – Я видела твою банду, то, как они сбегали из башни с мешками ворованных вещей. Опасная работенка, наверное.

Мне нужен кто-то, кто поможет наладить канал поставок медикаментов, инструментов и всего прочего. Я готова лечить, в обмен на поставки.

Он молча уставился на меня, явно размышляя над предложением, а потом на его лице заиграла ухмылка, одновременно хитрая и довольная:

– А ты не промах. Договорились!

– Только для начала работы мне нужно обустроить лабораторию: простой микроскоп, Центрифуга ручная или механическая, Лабораторные весы, Рефрактометр.

– Чего?! Во-первых, я не знаю половины того, что ты назвала. Во-вторых… это уже очень дорого!

– А я не прошу продать мне. Сдать в аренду. Оборудование твое, я просто плачу за него каждый месяц. А когда я вернусь домой – все твое. Ну, что?

Мальчишка какое-то время внимательно смотрел на меня, чуть прищурившись, оценивал меня, будто товар на рынке. Потом усмехнулся, вытянул вперед руку. Я уже было потянулась, чтобы пожать её, но в последний момент он сжал ладонь в кулак.

– Есть ещё одно условие, – сказал он, усмехнувшись.

Я скрестила руки на груди, хмуро глядя на него:

– Ну давай, удиви меня.

– Тебе придётся держаться подальше от хранителя города.

– От кого? – не поняла я.

– От дракона, сэра Кассиана, – пояснил мальчик. – Понимаешь, раньше мы были королями базара. Могли достать что угодно, провести кого нужно, у нас была гильдия. Мироходцы-проводники. Гордо звучит, да? А теперь мы контрабандисты… упс. Так вот, не хочу подставляться и продавать таблетки подружке дракона. Понимаешь?

– Что?! – я захлебнулась от возмущения. – Какая ещё подружка?! Никакая я ему не подружка!

Мальчик спокойно пожал плечами:

– Да? А в утренней газете написано другое.

Я застыла, а затем тихо и вкрадчиво спросила:

– В какой такой газете?

Мальчик пожал плечами и лениво махнул рукой в сторону улицы:

– Вон там, в розовой девчачьей… с блестками…

– В «Главной сплетнице»? – изумленно спросила Таня.

Я, от возмущения лишившись дара речи, обернулась на киоск, который мне указал мальчик. Он был на другой стороне улицы. Я подобрала юбку и решительно направилась туда.

Деревенская площадь кишила людьми и не людьми. В толпе мелькали рога, все возможные цвета кожи, остроконечные уши, кажется, я видела даже овце-кентавра. В любой другой момент я бы остановилась и с удивлением пялилась, но не сейчас.

– Подружка! – фыркнула я, протискиваясь сквозь толпу. – Кто ещё кому подружка!

Наконец-то добравшись до прилавка с газетами, где сидела пожилая гномка с золотыми серёжками в носу и вяжущая что-то подозрительно напоминающее носок на шесть пальцев.

– Очки дайте, пожалуйста, – быстро сказала я, указывая на витрину.

Гномка, чувствуя мой решительный настрой, молча кивнула, достала зачарованные очки для чтения и положила на прилавок. Я схватила их, нацепила на нос и впилась взглядом розовую газету, сверкающую мелкими блёстками.

На тонкой, переливающейся бумаге крупными чёрными буквами было напечатано название: «Главная Сплетница».

А сразу под ним – заголовок: «Кто это с Кассианом?»

Половину первой страницы занимала яркая цветная зарисовка. На ней я – да-да, именно я! – шла рядом с Кассианом, держа в руках мороженое. Он слегка наклонился ко мне, будто рассказывал что-то забавное, а я смотрела на него и смеялась, так искренне и счастливо, что у самой сердце кольнуло.

Я вцепилась в газету обеими руками.

Запыхавшаяся Таня наконец нагнала меня, встала сбоку и ахнула:

– С ума сойти! А ты неплохо получилась! – Таня вслух прочитала первую строчку статьи. – Вчера наша таинственная журналистка стала свидетельницей трогательной сцены: суровый и таинственный сэр Кассиан, хранитель города, молчаливый дракон, самый завидный жених королевства, прогуливался по рынку, наслаждаясь мороженым в компании молодой незнакомки!

И, о боже, на его лице была замечена настоящая улыбка!

Очевидцы утверждают, что пара выглядела весьма счастливо. Они неспешно переходили от витрины к витрине, рассматривали украшения, книги и экзотические сладости. Сэр Кассиан, обычно известный своим холодным нравом и отстранённостью, на этот раз был необычайно оживлён и даже, по словам очевидцев, издавал звуки, похожие на смех!

Незнакомка, очаровательная девушка в простом сарафане, легко поддерживала беседу с хранителем, и между ними, несомненно, проскочила искра!

Кто же эта загадочная красавица? Откуда она появилась? И неужели лёд вокруг сердца хранителя начал таять?..

Следите за нашими новостями – «Главная Сплетница» первой расскажет вам обо всём!

Пока я хватала воздух ртом от негодования, Таня дочитала до конца и ошеломленно выдохнула:

– Они сделали из тебя героиню любовного романа!

Я медленно стянула очки с носа, всё ещё глядя на рисунок, где я держала мороженое, а Кассиан смотрел на меня… таким взглядом, что я сама бы, наверное, влюбилась.

– Вот чёрт, – тихо прошептала я.

Я медленно отложила газету и сжала руки в кулаки, чувствуя, как меня даже слегка потряхивает от возмущения.

– Ох, и накручу я хвост этой журналистке! И её редактору тоже, и всей газете вместе взятой! – прорычала я сквозь зубы.

Таня сначала удивлённо вскинула брови, а затем вдруг рассмеялась, явно развлекаясь моим негодованием:

– Ох, поверь, если бы кто-то знал автора «Главной сплетницы»! Одна из главных тайн! Секрет! «Главную сплетницу» ищут буквально все девицы в городе! Половина, чтобы пожать руку, а другая половина – чтобы натянуть панталоны на голову! Если автор женщина вообще…

– Как это никто не знает?! – удивилась я. – У них же редакция! Типография, в конце концов!

Таня покачала головой и лукаво подмигнула:

– Газета магическая! Текст на неё транслируется, а откуда? Тайна! Никто никогда не видел ни редакции, ни типографии, ни журналистов.

– Прекрасно! – выдохнула я в бессилии. – Просто великолепно.

Кажется, у моей последней оставшейся нервной клетки начался тик.

Но не успела я в полной мере осознать глубину катастрофы, как на площади раздался крик. За ним последовал ещё один, громче, затем поднялась суматоха.

Люди разбегались в стороны, кто-то опрокинул тележку с яблоками, и по булыжникам покатились зелёные плоды.

– Что там происходит? – встревоженно спросила Таня, оглядываясь по сторонам.

– Без понятия, – ответила я, вытягивая шею, чтобы разглядеть.

Толпа расступилась, и мы увидели причину переполоха.

Прямо по центру площади, перепрыгивая с прилавка на прилавок и оставляя за собой шлейф пёстрых, сверкающих перьев, нёсся огромный, ярко-фиолетовый петух. Он размахивал крыльями, громко кудахтал, метался из стороны в сторону и за ним, задыхаясь и размахивая руками, бежал дородный мужчина в белом фартуке, отчаянно крича:

– Ловите его! Ловите же! Это главный ингредиент супа!

Один из торговцев, рослый парень с густой бородой, решил проявить героизм. Он широко расставил руки и, прищурившись, с криком бросился на петуха. Тому почти удалось увернуться, но торговец всё-таки ухватил птицу за крыло.

Оказалось, что это было не самым удачным решением.

Петух, почувствовав себя в ловушке, мгновенно перешёл в режим берсерка. Он яростно закричал и забился, свободным крылом ударяя по лицу торговца, а крепкий клюв с силой впился тому прямо в палец.

– Аааа! – взвыл бородач, тряся рукой, и тут же отпустил пленника.

Петух, вырвав клювом свободу, рванул дальше, ещё более разъярённый.

– Да что же это?! – кричал повар. – Бешеная птица!

Я вдохнула, отодвинула Таню и вышла вперёд. Всё-таки я ветеринар или кто?

Птица металась из стороны в сторону, явно напуганная и не знающая, куда спрятаться. Я сделала глубокий вдох, оценила направление и уверенно встала у петуха на пути.

Петух на мгновение замер, взмахнул крыльями и попробовал свернуть в сторону, но я была к этому готова.

Метнувшись, я резко накрыла его сверху ладонью, прижав крылья к телу, как это сделала бы доминирующая особь в стае.

Петух сразу застыл, потрясённый таким поворотом, но только на секунду. Рефлекс, рефлексом, но жажда жизни была сильней.

Беглец попытался высвободиться, отчаянно брыкаясь мощными лапами и стараясь снова клюнуть. Я напряглась, стараясь удержать его и одновременно увернуться от клюва, затем быстро наклонилась и ловким движением перехватила птицу за ноги.

Резко выпрямившись, я перевернула петуха вверх ногами, и тот почти мгновенно затих, неподвижно повиснув вниз головой.

Только взгляд его горящих возмущением маленьких глаз показывал, что он ещё не смирился со своей судьбой.

– Ого! – восхищённо выдохнула Таня. – Вот это захват!

Я отдышалась, прижимая птицу к груди.

– Ничего особенного, – пробормотала я, – пациенты постоянно пробуют сбежать.

Ко мне уже спешил запыхавшийся повар. Мужчина отер вспотевший лоб фартуком и с искренней благодарностью взял птицу из моих рук:

– Огромное спасибо, госпожа! А то сегодня без супа остались бы!

Я посмотрела на петуха и вздохнула. Таня, заметив моё выражение лица, чуть наклонилась и тихо спросила:

– Что, жалко бедолагу в суп?

Я пожала плечами и грустно улыбнулась:

– Жалко, конечно. Но что поделать…

– Его призрак будет приходить к тебе ночами…

Таня смеялась, а я не могла отвести взгляда от птицы. Нет, что-то в его внешнем виде мне казалось неправильным.

– Погодите, – окликнула я повара, – А вы его в суп… по плану или что? А то просто я смотрю, у него гребень бледноват и перья как-то легко выпадают.

Повар удивленно посмотрел на меня, а затем хмыкнул:

– А верно подметили. Поганец ведет себя так, будто взбесился. Мечется, беспокойный, и кур всех взбаламутил. Сестра сказала пустить его на бульон.

Я нахмурилась, еще раз осмотрела гребешок, слегка помутневшие глаза и покачала головой.

– Готова спорить, он не всегда таким был.

– Верно! – воскликнул повар, а вокруг нас уже собралась толпа любопытствующих, – Месяца три назад началось. Раньше спокойный петух был, важный, плодовитый.

– А куры, значит, теперь несут плохо? – спросила я, уже понимая, в чём дело.

Повар удивлённо вскинул брови:

– Точно! Они убытки! Откуда вы знаете? Вы ясновидящая?

Я вздохнула и улыбнувшись петуху.

– Я – ветеринар. Лекарь для животных и фамильяров, – сказала я, гордо выпрямив спину, – Анна Сергеевна Попова. И хорошая новость в том, что я знаю, чем болеют куры и как их лечить!

– Есть и плохая? – шепотом спросила Таня.

– Пока что лечить нечем, – процедила я сквозь зубы, продолжая держать на лице торжествующую улыбку.

Повар с прищуром посмотрел на меня, а люди вокруг переговаривались и глазели на нас. Еще бы, после такого переполоха. Фиолетовый петух нервно вертел головой, озираясь по сторонам и ожидая подвоха.

– Так что с ним такое? – спросил повар.

– Скорее всего, кокцидиоз или его местный аналог, – спокойно объяснила я. – Это болезнь птиц, вызванная микроскопическими паразитами-кокцидиями, которые поражают кишечник и печень. Отсюда слабость, беспокойство и снижение яйценоскости у кур.

– Вот оно что! – воскликнул повар, разглядывая петуха с долей брезгливости. – Паразиты…а лечится-то оно как?

– В моём мире используют специальные противопротозойные препараты: кокцидиостатики и антибиотики. Обычно добавляют их прямо в корм или воду, – сказала я, а затем осеклась.

Ну да, препараты… антибиотики… А здесь, в этом мире, где лекарства достать – целая история, и ни одного антибиотика я пока не видела, чем можно помочь? Ведь у меня нет ни анализов, ни таблеток, ни химических средств. Что делать-то?

Я закусила губу, напряжённо размышляя. Если нет современных препаратов, можно попробовать народные средства – природные антибактериальные и противовоспалительные травы и коренья.

Не столь эффективно, как кокцидиостатики, но это шанс хотя бы стабилизировать ситуацию и не дать эпидемии разрастись.

– Я думаю, смогу помочь, – осторожно произнесла я, поднимая глаза на повара. – Но мне нужны книги по местным лекарственным травам. Меняю их на здоровье ваших кур.

– Книги? У меня есть книги. Принесу…

В голове стремительно закрутились мысли. Кокцидиоз развивается стремительно. Без лекарств, которые работают быстро и точно, у меня есть всего три-четыре дня, прежде чем птицы начнут массово гибнуть. Времени очень мало.

Как же лечили кокцидиоз до появления антибиотиков? Ветеринары прошлого активно пользовались природными средствами, которые подавляют развитие паразитов. В первую очередь – полынь, сильнейший природный антипаразитарный препарат. Еще – чеснок, он обладает выраженным антибактериальным и противопаразитарным эффектом. Также эффективно работает ромашка, дубовая кора, пижма – всё это природные антисептики и глистогонные средства, подавляющие распространение паразитов и снимающие воспаление кишечника.

Пожалуй, лучшая комбинация будет именно такой: чеснок и полынь, возможно даже ромашка в качестве противовоспалительного средства.

Нужно приготовить концентрированные настои, добавлять их в воду и корм птицам.

И параллельно тщательно продезинфицировать курятники – хотя бы с уксусом и крутым кипятком.

Только есть ли здесь полынь? А если нет? Голова гудела от вопросов, но в душе была уверенность, что все получится.

Я со всем разберусь.

– И еще…

Я продиктовала список ингридиентов повару, оказывается многое он знал и даже хранил в кладовой, а в толпе, по счастью, оказался травник, который подсказал сорт местной полыни, и все было хорошо, даже чудесно, до момента, пока я не сказала, куда все это принести.

Кажется, в словах рэкетира-неудачника была доля правды. Название «Пьяный еж» произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Сначала голоса на площади стихли, а затем принялись шептаться с новой силой. Повар глянул на петуха, будто прикидывая, не проще ли пустить бедолагу в суп.

Но все же вздохнул, кивнул и поспешил прочь.

– Таня, – прошептала я, – почему все шепчутся и сморят на меня.

– Не знаю, – прошептала она в ответ, – когда я открывала ателье, трактир уже закрылся. Наверное, мы что-то упускаем.

– Неважно! – заявила я, – Я уже решила и меня не остановить. Придется всем смириться, что «Ежик» есть!

Я решительно подошла к газетному киоску, гномка смотрела на меня с огромным любопытством. У нее в руках была розовая газета и я не сомневалась, что она уже прочла обо мне статью в «Сплетнике». Как же бесит.

– Можно у вас бумагу и карандаш одолжить? – спросила я, стараясь улыбаться максимально дружелюбно.

Гномка молча кивнула и протянула мне обгрызенный карандаш и листок бумаги. За бумагу даже платы не взяла. Видимо наблюдать за мной было для нее неплохим развлечением.

Ну и плевать!

Я на мгновение задумалась, но затем решилась и начала выводить буквы крупными, чёткими штрихами:

«Лечу зверей и фамильяров. Бартер!

Возьму плату лекарственными травами, строительными и ремонтными работами, инструментами и материалами.

Также интересуют медицинские инструменты, книги по врачеванию, магические артефакты.

Взамен могу предложить:

– сделать общий осмотр состояния

– принять роды

– наложить швы

– вытащить занозу

– обработать раны

Обращаться в бывший трактир „Пьяный ёж“ (ныне ветеринарная клиника „Ёжик“).

Врач-ветеринар Попова Анна Сереевна».

Перечитав, я осталась довольна. Конечно, звучит немного странно, но, кажется, понятно.

Я быстро прикрепила листок на доску объявлений под памятником, вернула карандаш и бумагу гномке и повернулась к Тане.

– Ну, начало положено! Теперь остаётся ждать.

– Думаешь, сработает? – спросила Таня с сомнением.

– Не знаю, – честно призналась я. – Но попробовать стоит. Если я не могу сразу заработать денег, значит, мне придётся начинать с обмена. Знания на товары, услуги на услуги.

Таня пожала плечами и улыбнулась:

– Справедливо.

– Осталось только понять, что именно мне нужно прямо сейчас… – пробормотала я задумчиво.

Ремонт, конечно, самое главное.

Вставить стекла, обработать стены, покрасить. Следом оборудовать кабинет и приемную. Сделать лабораторию.

Инструменты, конечно, тоже нужны. Что ещё?

Перчатки и бинты, хотя их, возможно, придётся изготовить самой или заменить чем-то местным.

Посуда для приготовления отваров и хранения настоек.

Я сделала глубокий вдох и уверенно выдохнула:

– Главное, Таня, я могу начать что-то делать уже сейчас!

Она рассмеялась и похлопала меня по плечу:

– Тогда давай возвращаться в «Ёжик». Вдруг уже очередь выстроилась!