Глава 29. Слова несущие гибель

Мы встретились с Элвином у входа в пещеру, как и договорились. Закат окрашивал снега в кровавые тона, что казалось зловещим знаком. Без лишних слов мы кивнули друг другу и скрылись в холодном мраке.

Пройдя знакомый путь до развилки, где начинались те самые чёрные символы, мы остановились. Элвин, практичный, как всегда, первым нарушил тишину:

— Может, пока разберёмся с тем, что тут на стенах? Вызывают нехорошие ощущения, но до ужаса, как ты описывал, не дошло. Может, тут есть подсказки?

Я согласился. Мы принялись изучать символы в первой части пещеры, те самые, что светились тревожным красным. Но проблема была очевидна.

— Язык не просто древний, — проворчал Элвин, вглядываясь в замысловатые завитки. — Он архаичен. Я такого в лучших учебниках не видел. Мы тут одни до утра просидим и ничего не поймём.

— Вот бы нам сюда языковеда, — с досадой произнёс я, чувствуя, как дракон внутри меня беспокойно бьёт хвостом от беспомощности.

Элвин замер, а потом медленно повернулся ко мне, и на его лице расплылась ухмылка.

— А знаешь, у меня в группе как раз есть такая. Лина. У неё голова набита мёртвыми языками лучше любой библиотеки. И рот на замке.

Мы переглянулись. Риск был велик. Привлекать постороннего… Но без специалиста мы бы только зря теряли время.

— Идём, — коротко бросил я.

Мы спустились с моих земель в лагерь археологов, нашли Лину на полевой кухне — хрупкую на вид женщину с умными, пронзительными глазами. Объяснили ситуацию, сделав акцент на абсолютной секретности. Лина, не проронив ни слова, лишь внимательно посмотрела на меня, потом на Элвина, кивнула и собрала свой нехитрый учёный скарб.

Втроём мы снова прокрались к пещере. Лина, едва переступив порог, забыла обо всём на свете. Она достала лупу, блокнот и погрузилась в изучение символов, бормоча что-то себе под нос. Мы с Элвином стояли рядом, чувствуя себя бесполезными булыжниками, и лишь изредка подавали ей инструменты или освещали стену.

Тишину нарушало лишь шуршание переворачиваемых страниц и сдержанное бормотание Лины. Сначала это были отрывистые, сухие замечания: «Глагол-связка... Указательное местоимение...» Но чем дальше она продвигалась, тем тише и прерывистее становился её голос. Иногда она замирала, проводя пальцем по какому-то особо сложному символу, и её лицо озарялось вспышкой понимания, которая тут же сменялась глубокой озабоченностью. Воздух в пещере становился густым от невысказанных вопросов и предчувствия.

Шли часы. Два. Три. Четыре. Напряжение нарастало. Я уже начал подумывать, что это бесполезная затея, как вдруг Лина оторвалась от стены. Её лицо было бледным и невероятно серьёзным.

— Я… я поняла общий смысл. Это не просто надписи. Это предупреждение. И инструкция.

Она отложила лупу, и её руки слегка дрожали. Она смотрела не на нас, а сквозь нас, словно всё ещё видела перед собой не камни, а те древние, ужасающие события, которые ей удалось прочесть.

— Эта комната… та, что впереди...

Мы с Элвином застыли.

— Говори, — приказал я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Эта комната… та, что впереди, с чёрными символами… она упоминается здесь. В этой части пещеры говорится, что сама по себе она безопасна. Это буферная зона. Но за ней… за ней находится нечто, что представляет опасность для всего живого.

Она сделала паузу, переводя дух.

— Далее говорится, что некий древний Хранитель смог запереть там «частицу искажения», «дыхание тьмы», что пришло с небес во время Великого Разлома. Эта частица… она не успела найти «вместилище» в теле человека и «отравить его своей сутью».

У меня в груди всё сжалось. Частица того самого первородного зла, о котором мы читали в Храме!

Элвин свистнул, но в этом звуке не было ни капли веселья. Это был свист человека, оценивающего масштабы надвигающейся катастрофы.

— Значит, эта штука… она как спящий вирус? — спросил он, и его обычно уверенный голос дрогнул. — Ждёт своего часа?

— И далее… — Лина сглотнула, — …далее говорится, что Хранитель надеется, что к моменту, когда его печать падёт и «тьму» обнаружат, жители Этерии будут обладать «искрой очищения» и «знанием предков», чтобы уничтожить её.

Воцарилась гробовая тишина. Мы переглянулись. Элвин вытер лицо ладонью. Лина смотрела на нас с немым вопросом.

«Жители будут обладать нужными знаниями…» — пронеслось у меня в голове с горькой иронией.

— Это очень опасно, — наконец прошептал Элвин. — Эта штука… она как болезнь, которая ищет, кого бы заразить.

— Да, — хрипло согласился я. — Но самое ужасное не в этом.

Они оба посмотрели на меня.

— Люди не то что не научились очищать это, — с горечью произнёс я. — Они забыли свою историю. Они забыли, кто они и что это такое. Мы сражаемся с тенями, даже не зная, что отбрасывает их свет.

И в этот момент я с абсолютной ясностью понял, что открытие, сделанное с Крис в Храме, было не просто академическим интересом. Пазл сложился с оглушительной, почти физической силой. Фрески в Храме Влюблённых, история первого Ноктюрна, получившего силу как Щит, теория Кристины о «пустышках» как об очищающем фильтре… Всё это были не разрозненные факты. Это были страницы одного руководства по выживанию, написанного нашими предками. Руководства, которое мы, их потомки, выбросили на свалку истории, посчитав сказками. И теперь, когда древний враг, о котором нас предупреждали, начинал шевелиться в своей темнице, у нас не осталось ничего, кроме обрывочных записей, которые в одиночку пыталась собрать воедино одна-единственная девушка. Девушка, которую весь наш мир презирал за её «неполноценность». Горькая ирония судьбы была настолько чудовищной, что у меня перехватило дыхание.