Глава 31. Случайность по имени Крис

Спуск в лагерь археологов, разбитый у подножия моих владений, был похож на пересечение границы между двумя мирами. Из вечной, упорядоченной тишины льда — в шумный, пахнущий пылью, дымом и человеческим потом муравейник. Мы с Элвином и Линой заперлись в её палатке, заваленной свитками и чертежами.

— Втроём нам не справиться, — констатировал я, глядя на груды нерасшифрованных материалов. — Объём работы колоссальный. Нужны руки и глаза.

— Наша команда, — сразу предложил Элвин. — Проверенные люди. Любопытные, как суслики, но честные. И рот на замке, если правильно попросить.

Идея была рискованной, но иного выхода я не видел.

— Хорошо, — согласился я. — Найму их. Полное изучение и документирование всего, что мы нашли. А после… после мы свозим их в Храм Влюблённых и в другие родовые святилища. Пусть работают.

Лина и Элвин ушли договариваться с главным по экспедиции, неким суровым мужчиной по имени Горд. Я быстро нашёл с ним общий язык — язык звонкой монеты и недвусмысленных намёков на то, что любая утечка информации будет иметь леденящие душу последствия. Уже к утру весь лагерь, состоящий из восемнадцати человек, переместился на земли у подножия моей башни.

Работа закипела. Комнату с чёрными рунами, источающими зловещую дымку, я лично оградил мощными ледяными барьерами. Никто не решался даже приближаться к ней — стоять рядом было достаточно, чтобы прошибала ледяная испарина и подкашивались ноги.

Неделя пролетела в сумасшедшем ритме. Я метался между замком, где томилась Крис, погружённая в свои библиотечные изыскания, и лагерем археологов, где кипела работа.

Каждый раз, возвращаясь в замок, я чувствовал себя предателем. Я входил в библиотеку, и её лицо озарялось радостной улыбкой, а в глазах читался немой вопрос: «Нашёл ли ты что-то новое?» И я был вынужден отводить взгляд, бормоча что-то невнятное о скучных отчётах с рудников. Ложь давила на грудь тяжёлым, холодным камнем. Я, который мог одним взглядом заморозить реку, сейчас таял от чувства вины под лучами её доверчивого взгляда.

Я выбивался из сил, пытаясь быть везде, контролировать всё, и к концу недели чувствовал себя так, будто меня прогнали через ледяную мясорубку.

В последний день, когда была поставлена точка в отчёте о пещере, я, не откладывая, принялся за дело. Собрав всю свою мощь, я обрушил свод у входа в пещеру, завалив его глыбами вечного льда и камня. Лучше перестраховаться. Пусть дорогу к той тьме знают только мы.

Грохот был оглушительным. Пыль столбом поднялась к небу. Я стоял, тяжело дыша, наблюдая, как вход в кошмар исчезает под тоннами камня и льда. Это был акт отчаяния. Признание своего бессилия перед лицом той угрозы. Я не мог уничтожить её, но я мог запереть, похоронить, сделать вид, что её не существует. Это было трусливо. И это было единственное, что я мог сделать, чтобы защитить её.

И вот, когда пыль осела, а я, удовлетворённо вытирая руки, наблюдал за результатом своего труда, позади раздался знакомый, полный недоумения голос:

— Сириус?.. Элвин? Лина? Что… что вы все здесь делаете?

Я обернулся, и у меня похолодело внутри.

На опушке стояла Крис. Она была в теплой шубке и теплых мягких сапожках, явно решившая прогуляться, и смотрела на шумный лагерь, на своих коллег, копошащихся у подножия её «тюрьмы», и на меня, покрытого пылью у свежего завала. Её глаза бегали от одного знакомого лица к другому, а на лице застыла полная, абсолютная, шокированная недоверчивость.

Она стояла, вцепившись пальцами в мех своей шубки, будто ища опоры в внезапно пошатнувшемся мире. На щеках играл румянец от мороза, но теперь он казался нездоровым пятном на фоне смертельной бледности. В её глазах не было гнева — пока еще не было. Там была лишь стремительная смена картин: шокированная недоверчивость, попытка осмыслить абсурд происходящего, и, наконец — медленно поднимающаяся из глубины души тёмная волна осознания, что её держали за дуру. Что её изолировали, пока её же команда делала величайшее открытие в её жизни. И что человек, которому она, возможно, начала доверять, был архитектором этой лжи.

Лина застыла, сжимая в белых пальцах свиток, её обычно невозмутимое лицо исказила маска паники. Археологи вокруг замерли, будто школьники, пойманные на списывании. Даже суровый Горд потупил взгляд, понимая, что стал невольным участником этого предательства. Воздух сгустился, став тягучим и горьким, как дым от сожжённых мостов. Радостное восклицание Элвина повисло в тишине, никем не подхваченное, жалкое и неуместное.

— Крис! — радостно воскликнул Элвин, пытаясь спасти ситуацию. — Смотри, кто к нам заглянул!

Мир сузился до её бледного лица и широко раскрытых глаз. Я слышал, как Элвин что-то лопочет, пытаясь залатать брешь, в которую уже хлынул потоп. Но его слова были лишь далеким шумом. Я видел, как в её взгляде, полном шока, проступила первая трещина, а за ней — понимание. Она складывала пазл: мои частые отлучки, усталость, уклончивые ответы. И каждая деталь, как отточенный нож, вонзалась в ту иллюзию безопасности, что я для неё создал.

Но было поздно. Она видела всё. Видела слаженную работу команды, которую она считала далеко и занятой другими проектами. Видела явные признаки масштабных раскопок. Видела меня, своего тюремщика, в самом эпицентре этой деятельности.

И самое главное — она смотрела на нас с таким видом, который ясно говорил: её группа явно что-то обнаружила. Что-то большое. И все они, включая меня, скрывали это от неё.

Её взгляд, полный боли и предательства, медленно поднялся и встретился с моим. В тот миг я не видел ни лагеря, ни завала, ни испуганных лиц Элвина и Лины. Я видел только её. Хрупкую, стоящую по другую сторону невидимой стены, которую я сам и возвёл. Стену из лжи, полуправд и благих намерений. И я понял, что эта стена, которую я строил, чтобы защитить её, теперь рухнула. И под её обломками осталось лежать наше хрупкое, едва начавшееся доверие.

И в этой оглушительной тишине, под прицелом её взгляда, у меня оставалось только два пути. Первый — продолжить копать, нагромождая ложь на ложь, превращая наш хрупкий мостик доверия в неприступную ледяную стену. Второй — сделать то, чего я боялся больше всего с самого начала. Обнажить перед ней ту ужасную правду, что скрывалась в недрах пещеры, и посмотреть, не умрёт ли её ко мне всё ещё тёплое чувство от одного лишь леденящего дыхания этой тайны. И я понял, что отступать некуда. Пришло время выбирать.