Глава 4. Нарушительница с горящими глазами

Вернувшись в замок после визита на раскопки, я ощущал странное чувство. Не то раздражение, не то… оживление. Словно в мою идеально замороженную реальность ворвался шумный, пыльный и абсолютно несносный комар. Жужжащий вопросами о камнях.

Я прошёлся по залам. Постоял у окна. Посмотрел, как ветер гонит снежную пыль по равнине. Скука. Абсолютная, всепоглощающая. Даже чучело белого медведя смотрело на меня с немым укором: «Опять будешь рассказывать о вязкости льда?»

Вспомнил о той девушке. Кристина. Её упрямый взгляд, её горящие энтузиазмом глаза, когда она тыкала пальцем в тот дурацкий булыжник. «Она же явно полезет», — пронеслось у меня в голове с внезапной ясностью. — «Такие всегда лезут».

Мысль показалась мне одновременно и раздражающей, и… занятной. Интригующей. Чёрт побери, мне стало интересно, посмеет она или нет.

Надо было усилить охрану. Решение деловое, практичное. Я вышел на западный балкон, откуда открывался вид на долину и ту самую злополучную скалу. Протянул руку. Из кончиков пальцев выплеснулась магия, соткав в воздухе невидимую сеть из ледяных нитей — тонких, как паутина, и чувствительных к малейшему прикосновению. Теперь я буду знать о любом нарушителе мгновенно.

Довольный собой, я вернулся в библиотеку. Дело было сделано, можно было расслабиться. Мои шаги сами привели меня к тому самому пыльному углу. Томик «Как любить?» лежал там, словно поджидая меня, своим потрёпанным видом бросая вызов моему самоуважению.

Я вздохнул, подобрал его и устроился в кресле. Чисто из чувства противоречия. «Глава третья: Искусство диалога. Проявляйте неподдельный интерес к словам собеседника».

Я фыркнул. Её слова были о пыльных камнях. Какой в них может быть «неподдельный интерес»?

«Задавайте открытые вопросы», — наставляла книга.

«О чём? — мысленно язвил я. — Расскажите, мисс Лейн, какого оттенка серого вам сегодня больше всего импонирует в этой груде щебня?»

Я уже собирался швырнуть книгу обратно, как вдруг… Мои ледяные нити дрогнули.

Кто-то только что пересёк границу. Один. С той самой стороны.

Я замер, прислушиваясь к магическому импульсу. Не маг. Сигнал был глухой, приглушённый. Как от…

«Пустышки», — завершил я мысль и вскочил с кресла.

Вот же… Вот же бестолковая, упрямая… Я же её предупреждал! Я же всё правильно про неё понял!

Делать нечего — пришлось разбираться. Я был уже в дверях, когда меня осенило. А во что я одет? Простой домашний камзол. Серый. Невзрачный.

Не думаю. Совсем не думаю. Ноги сами развернули меня обратно, к гардеробной. Через минуту я был уже в другом камзоле — тёмно-синем, с серебряной вышивкой, парадном. И только надев его, я осознал всю идиотичность ситуации. Я, Сириус Ноктюрн, переодеваюсь для того, чтобы поймать какую-то археологиню-нарушительницу! Магия дрогнула во мне от ярости на самого себя, и иней немедленно лёг на плечи камзола. Прекрасно. Теперь я выглядел как разгневанный свадебный торт.

Я поймал своё отражение в полированной поверхности ледяного зеркала в прихожей. Тёмный камзол, серебряная вышивка, строгие линии. И абсолютно идиотское выражение лица человека, который явно готовится не к поимке преступницы, а к выходу в свет. Что, чёрт возьми, со мной происходит? Это она во всём виновата. Её навязчивая, пыльная, лишённая всякой магии жизненная сила действует на меня, как непредсказуемый вирус.

Время было дорого. Я вышел на балкон, отринул человеческую форму и позволил своей истинной сути вырваться наружу. Кости перестроились, кожа покрылась прочнейшей ледяной чешуёй, а из плеч выросли мощные перепончатые крылья. Одежда, к счастью, не порвалась — магия драконьей крови давно научилась адаптировать ткань под любую форму. Камзол теперь выглядел как подобие попоны на могучей шее и спине.

Я взмыл в воздух, и холодная ночь приняла меня в свои объятия. Пока летел, мысленно ругался. Конечно, это она. Кто же ещё? Эта Кристина с её глазами-блюдцами и маниакальной страстью к булыжникам. Куда она могла там залезть? Там же сплошная скала!

Но моё внутреннее чутьё, обострённое в драконьей форме, вело меня чётко, как по нити. И оно привело меня… к расщелине в скале, которой раньше тут отродясь не было. Из неё исходил слабый, но странный магический импульс. Древний. Незнакомый.

Я снова принял человеческий облик прямо у входа, отряхнул камзол (бесполезно — иней никуда не делся) и бесшумно вошёл внутрь.

Я провёл детство на этих склонах. Облетел их вдоль и поперёк в драконьей форме. Я знал каждую трещину, каждый выступ. Этого помещения здесь не могло быть. Это было невозможно. Если только... оно не было скрыто мощнейшим заклятьем, которое лишь сейчас, по какой-то причине, ослабло. Мысль была одновременно тревожной и будоражащей. Что ещё на моих землях я упустил?

О, драконьи боги. Это было… помещение. Круглое, с куполом, со светящимися кристаллами и фресками. Откуда?! Я провёл здесь всю свою жизнь и ничего не знал об этом!

И в центре этого всего стояла она. Вся перепачканная, с сияющими от восторга глазами, сжимая в руках какой-то светящийся артефакт. Она была настолько поглощена своей находкой, что не заметила моего появления. Моё сердце (да, оно у меня есть, хоть и ледяное) на мгновение ёкнуло. Она ведь могла сломать себе шею, пока сюда лезла, дурочка! Спасибо предкам, что пронесло.

Воздух вокруг меня естественным образом похолодел, свет кристаллов померк. Она почувствовала это — я видел, как она вздрогнула, и лишь тогда обернулась.

Её глаза, ещё секунду назад сиявшие восторгом, округлились от ужаса и неожиданности. Она побледнела, губы приоткрылись. Она инстинктивно сжала артефакт в руках, прижала его к груди, как сокровище. Защитный жест. Как будто я пришёл его отнять.

Вот теперь я разозлился по-настоящему. Она посмела ослушаться моего прямого запрета! Залезть в неизвестное место! Рискнуть жизнью из-за какого-то блестящего хлама! И теперь смотрит на меня, как на грабителя!

«Открытые вопросы, Сириус, открытые вопросы», — лихорадочно напомнил я себе, листая в памяти дурацкую книгу. Я должен был заорать. Пригрозить. Вышвырнуть её вон. Но я помнил совет: «Сдерживайте гнев».

— Мисс Лейн, — произнёс я. Мой голос прозвучал тихо, обволакивающе и холодно, точно упавший в абсолютной тишине ледяной кристалл. Я изо всех сил старался не заорать. — Кажется, наша утренняя беседа не произвела на вас должного впечатления.

Она сглотнула и пошатнулась. Я видел, как дрогнуло её горло. Ее нога задела камень. Камень с грохотом покатился, нарушая звенящую тишину. Она инстинктивно взмахнула руками, чтобы сохранить равновесие.

— Я… я могу объяснить, — выдавила она, и её голос дрожал, но и от страха, и нет. От возбуждения. От адреналина. Она была напугана, но и по-прежнему пьянела от открытия.

Вот блин. Всё же напугал. А я хотел… что я хотел? Произвести впечатление? Так я и произвёл — впечатление ледяного монстра. Даже костюм надел перед вылетом, болван! И зачем я только его надел… Теперь я выгляжу как идиот, который нарядился на бал, чтобы сделать выговор.

Внутренний монолог бушевал, но внешне я, надеюсь, сохранял ледяное спокойствие. Оставалось только надеяться, что иней на плечах выглядит устрашающе, а не как следствие моей идиотской забывчивости.

Я ждал оправданий, лепета, мольб о пощаде. Но она стояла, сжимая в руке эту штуковину, и смотрела на меня не с рабским страхом, а с вызовом. В её глазах горел огонь открытия, который был интереснее, чем любая магия. И этот огонь... согревал что-то внутри меня, заставляя лёд на кромке моей души таять с шипением. Это было невыносимо. И... чертовски притягательно.

Я скрестил руки на груди, поднял одну бровь, стараясь, чтобы мой взгляд выражал не ярость, а разочарование и сарказм.

— Объяснять? — я повторил, и в голосе моём зазвенели ледяные иголки. — Мисс Лейн, я весь внимание. Это должно быть поистине грандиозное объяснение.