Глава 5. Неловкий арест и тысяча «почему»

Она сжала свой дурацкий артефакт так, будто это был её первенец, а я — злобный похититель детей. Её широкие глаза, полные смеси ужаса и неподдельного научного восторга, смотрели на меня. Внутренний судья, дремавший во мне все эти годы, тут же проснулся и потребовал немедленно начать допрос.

— Объяснения приберегите, мисс Лейн, — произнёс я ледяным тоном, который обычно заставлял трепетать закоренелых преступников. — Сначала покиньте место… несанкционированного проникновения. Немедленно.

Я кивком указал на узкий лаз, ведущий наружу. Она послушно кивнула и, прижимая находку к груди, неловко попыталась вскарабкаться по скользким камням. Смотрелось это настолько неуклюже и опасно, что у меня сжались кулаки. Она оступилась, камешек с грохотом полетел вниз, а она едва удержала равновесие.

Чёрт побери. Она же сейчас свернёт себе шею. Эта хрупкая, лишённая какой-либо магической защиты «пустышка». Мысли о том, что её смерть испортит идеальный пол в моём возможном святилище, были сугубо рациональным оправданием для того, что я сделал дальше.

Не дав ей опомниться, я легко спрыгнул вниз, в центр зала. Приземлился бесшумно, как и подобает существу моего ранга. Она издала короткий, перепуганный вздох — «ох!».

«Да, я ещё и не так могу!» — с глупой мужской гордостью мелькнуло у меня в голове, и я тут же мысленно себя отхлестал. «О чём я вообще думаю? Ты верховный судья, а не цирковой акробат! Держи себя в руках, Ноктюрн!»

Я подошел и протянул ей руку.

— Давайте.

Она колебалась, глядя то на мою руку в безупречной перчатке, то на моё лицо. Я почувствовал тот самый, знакомый до тошноты страх в её взгляде. И… мне это не понравилось. Совсем. Какой-то крошечный, но противный укол кольнул меня где-то в районе того, что у обычных людей называется совестью.

— Я не укушу, мисс Лейн, — процедил я, и в голосе, против моей воли, прозвучала лёгкая усталость. — Пока что.

Она сглотнула и робко положила свою маленькую, тёплую ладонь в мою. Я начал быстро подниматься и поднял её наверх одним движением, будто пёрышко. Она была легкой. Слишком легкой для такого упрямого создания.

Выбравшись на свежий воздух, я отпустил её руку и отряхнул перчатки, хотя они были безупречно чисты. Время восстанавливать дистанцию и субординацию.

— Вы арестованы за нарушение границ частных владений и несанкционированное проникновение на охраняемый объект, — объявил я, используя свой самый официальный, «судейский» тон. — Вы проследуете со мной в замок для дачи объяснений.

Она кивнула, всё ещё не находя слов, и лишь крепче прижала к груди свой светящийся артефакт. Я повернулся и сделал несколько шагов по снегу, готовясь к обороту… и тут до меня дошло.

Я посмотрел на неё. Хрупкая, в лёгкой куртке, вся перепачканная землёй.

Я посмотрел на свой замок, величественно высившийся на скале в добрых нескольких километрах отсюда.

Я посмотрел на бескрайнее заснеженное поле между нами и замком.

Проклятье. Пешком.

Мысль взлететь драконом и доставить её за секунды возникла и была немедленно отвергнута. Нести её на себе? Это было… слишком интимно. Так делали только со своими истинными парами, с возлюбленными. Эта девушка не была ни тем, ни другим. Мой внутренний дракон, обычно такой своенравный, на удивление молчал, лишь с ленивым интересом наблюдая за метаниями моего человеческого «я».

Делать было нечего.

— Идёмте, — буркнул я и зашагал по снегу.

Мне было легко. Лёд и снег — моя стихия. Я шёл, почти не оставляя следов. Позади же раздавалось отчаянное кряхтение, шлёпанье и периодический глухой звук — «бух!».

Я оборачивался. Крис, отстававшая на добрых десять метров, снова исчезла. На поверхности виднелась лишь голова в сугробе и её отчаянно вытянутая рука с зажатым артефактом.

Я вздохнул, вернулся и вытащил её за шиворот, как котёнка. Она отплевывалась снегом.

— Простите, — пробормотала она. — У вас тут… очень глубокий снег.

— Никогда не задумывался, — честно ответил я, ставя её на ноги.

Мы снова пошли. Снова «бух!». На этот раз из сугроба торчала уже только её макушка. Артефакт, который она подняла над головой, светился, как маяк несчастного случая.

Это было уже смешно. Жалко, нелепо и непрактично. Мы будем бродить здесь до утра.

В очередной раз достав её из снежного плена, я не отпустил её.

— Это неэффективно, — заявил я, избегая её взгляда. — И нарушает все мыслимые нормы безопасности. Для вас.

Не дав ей возразить, я подхватил её на руки. Она вскрикнула от неожиданности и инстинктивно обвила мою шею свободной рукой, второй продолжая сжимать свою драгоценную находку. Она была легкой, и пахла… пылью, снегом и чем-то тёплым и сладким, человеческим. Я старался об этом не думать, глядя строго перед собой.

Неся её по снежной равнине, я чувствовал себя абсолютным идиотом. Верховный Судья, потомок Драконьей Крови, аристократ — и тащит на руках какую-то учёную дикарку, которая пахнет раскопками и держит в руке блестящую безделушку, как скипетр. Мой внутренний дракон ворочался с любопытством, явно наслаждаясь зрелищем моего унижения. А ещё... было странно приятно чувствовать её тепло сквозь ткань камзола. Это тепло напоминало о жизни, от которой я сам себя отгородил.

Остаток пути мы преодолели молча. Я нёс её, как какой-нибудь жених из дешёвого романа, а она сидела неподвижно, стараясь дышать поменьше.

В замке я, наконец, поставил её на ноги в главном зале. Она отшатнулась от ледяного пола и стала переминаться с ноги на ногу, пытаясь согреться.

— Теперь, — начал я, снимая перчатки и занимая позицию перед камином, чтобы выглядеть максимально сурово, — объяснитесь. Что вы делали на моей территории?

Она взглянула на меня, и страх в её глазах наконец сменился тем самым знакомым огоньком.

— Я исследовала! Это же древнее святилище! Вы видели фрески? Стиль исполнения не соответствует ни одной из известных эпох! А символы! И этот артефакт… — она протянула его мне, её пальцы слегка дрожали от возбуждения. — Смотрите, кристалл явно служит источником энергии, но принцип его работы… я такого не видела никогда! Это может перевернуть все наши представления о…

Я смотрел на неё, на её сияющие глаза, на её оживлённое лицо, и понимал, что мой «допрос» пойдет совсем не по плану.

— Почему вы считаете, что это святилище? — вдруг спросил я, забыв о своей роли следователя.

— А вы посмотрите на композицию фресок! Там явно изображены ритуальные действия! А центральное расположение пьедестала? И почему…

И понеслось. Она засыпала меня вопросами. Детскими, наивными, гениальными «почему». И что самое невероятное — я стал отвечать. Сначала скупыми, односложными фразами. Потом всё более развёрнуто. Я рассказывал о геологии северных хребтов, о известных мне древних культах, о свойствах кристаллов…

Я совсем позабыл, что она якобы арестована. Я забыл, что я ледяной дракон-отшельник. Я просто… говорил. С увлечённым, умным человеком, который слушал меня с таким жадным вниманием, какого я не видел со времён своих выступлений в Суде.

Её вопросы были острыми, как льдинки. Они не были пустыми и наивными — они били точно в цель, в те самые места, где мои знания сталкивались с неизвестным. Она не льстила и не соглашалась со всем подряд — она оспаривала, сомневалась, предлагала свои гипотезы. Это был диалог. Равный диалог. Какого чёрта? Когда в последний раз кто-то осмеливался со мной так спорить?

В какой-то момент я поймал себя на том, что стою рядом, показываю жестом устройство свода на потолке собственного зала, а она смотрит на меня, раскрыв рот, и кажется, вот-вот достанет блокнот и начнёт конспектировать.

Я резко оборвал себя на полуслове.

— Впрочем, это не важно, — пробормотал я, отходя обратно к камину и вновь напяливая маску безразличия. — Вы нарушили закон. Это главный факт.

Но прозвучало это уже не так убедительно. Даже для меня самого. Особенно когда я увидел, как её лицо вытянулось от разочарования.

Я смотрел на её расстроенное лицо и чувствовал... досаду. Не на неё, а на себя. На то, что я снова надел эту ледяную маску и прервал один из самых живых разговоров за последние двадцать пять лет. Я был похож на ребёнка, который испугался, что его игрушка слишком понравилась другому, и поэтому спрятал её в самый дальний ящик. Глупо. Не по-взрослому.

Чёрт возьми. Что это со мной происходит?