Глава 12

Весна пришла в Лортвийские розы не календарём — она пришла запахами. Сначала потянуло оттепелью: снег на крыше залоснился, сосульки зазвенели капелью, и Мирк перестал расчищать дорожки каждое утро — они протаивали сами к полудню.

— Госпожа, — сказала Жанна, выглядывая в окно, — река тронется с недели на неделю. Пора бы подумать о посевной.

Я сидела у окна с чашкой чая и смотрела, как солнце, уже совсем не зимнее, плавит сугробы, превращая их в лужи. Небо стало выше, светлее, и даже старые стены усадьбы будто оживали, сбрасывая оцепенение.

— Посевная подождёт, — ответила я. — Сначала надо понять, кто будет сеять. В наших деревнях, говоришь, никого не осталось?

— Давно разбежались, — вздохнула Жанна. — Ещё при старом бароне, когда денег не стало. Кто ушёл в город, кто к другим хозяевам. Но, может, кто и вернулся, узнав, что усадьба ожила.

Я отставила чашку. Мысль о том, что за лесом, в нескольких вёрстах отсюда, стоят пустые избы, заброшенные поля, а люди, которые когда-то работали на этой земле, скитаются по чужим углам — эта мысль не давала мне покоя.

— Как только сойдёт снег, я пойду. Или поеду. Надо посмотреть, что там осталось.

— Я с вами, — вызвался Жерар. Он уже почти оправился после нападения, ходил без палки и даже помогал Мирку чинить телегу. — Дороги развезёт — пешком лучше.

— И я, — добавил Эрик. — Силы уже есть. Пригожусь.

Я кивнула. Троих достаточно. Остальные будут ждать в усадьбе. Мало ли, гости нагрянут.

За окном что-то громко стукнуло. Я выглянула — с крыши упал пласт снега, обнажив почерневшую от времени черепицу. Ещё немного — и крыша потечёт. Амиран обещал прислать строителей к весне, но когда именно? Может, и сама справлюсь — найму местных, если они найдутся.

Вильгельм появился под вечер, когда я перебирала амулеты в своей комнате. Он всё реже показывался в последнее время — то ли уставал, то ли просто не хотел мешать.

— Весна, — сказал он, вглядываясь в окно. — В моё время в эти дни уже начинали пахать.

— Твоё время было двести лет назад, — усмехнулась я. — Климат мог измениться.

— Климат не меняется, — отмахнулся призрак. — Люди меняются. А земля — она та же. И ждёт того, кто её вспашет.

— Я иду в деревни на той неделе, — сказала я. — Посмотрю, кто остался.

— Осторожнее там, — он нахмурился. — Места глухие. И Харасские не дремлют.

— У меня есть амулеты. И Жерар с Эриком.

— Маг твой слабоват, а Эрик — мальчишка. Но ладно, — он вздохнул. — Хоть не одна пойдёшь.

Он исчез, а я осталась смотреть на тающий закат. Весна шла. И с ней — новые заботы, новые надежды и, возможно, новые люди.

Через три дня снег сошёл настолько, что можно было выйти за ворота. Дорога размокла, но Мирк сказал, что если идти по обочине, по траве, то не провалишься. Я надела простое дорожное платье — тёмно-зелёное, которое сшила Агнесса, — сапоги, которые мы нашли в сундуке (почти новые, на толстой подошве), и повязала платок. Жерар и Эрик ждали у калитки.

— Готовы? — спросил Жерар.

— Готова, — ответила я.

Мы вышли за ворота, и я впервые за много месяцев ступила на большую землю. Ту, что когда-то принадлежала Дартанским, а теперь — мне.

Лес стоял голый, но уже не мёртвый — почки на ветках набухли, и где-то в вышине кричали птицы. Дорога шла вдоль опушки, потом ныряла в берёзовую рощу и выходила к полю. За полем, на пригорке, темнели избы.

Деревня называлась Дубровка, как объяснил Жерар. Когда-то здесь жило три десятка семей, работали на барона, платили оброк. Теперь — тишина.

Мы подошли к первой избе. Дверь заколочена, окна забиты досками. Крыша просела. Следующая — то же. Третья — дверь приоткрыта.

— Здесь кто-то есть? — крикнул Эрик.

Из темноты вышел старик. Сгорбленный, с длинной седой бородой, в рваном тулупе. Он щурился на свет, словно не видел солнца всю зиму.

— Вы кто? — спросил он хрипло.

— Я — Анна Дартанская-Лорассанар, хозяйка этих земель, — сказала я, стараясь говорить твёрдо. — Пришла посмотреть, кто остался.

Старик долго молчал. Потом вдруг бухнулся на колени:

— Леди Анна! Вернулась! А мы уж думали — всё, конец...

— Встаньте, — я подала ему руку. — Не надо на колени. Расскажите, кто ещё здесь.

Он поднялся, вытер слёзы и заговорил:

— Нас пятеро осталось. Я, старый Пьер. Два семейства — Бернары и Жерары. Мужики в городе работают, бабы с детьми дома сидят. Ждут, когда хозяин объявится.

— Я объявилась, — сказала я. — Передайте всем: завтра жду в усадьбе. Будем говорить, что делать дальше. И — передайте, — я полезла в карман, достала несколько серебряных монет, — это на первое время. Купите хлеба, соли.

Пьер смотрел на монеты, не веря своим глазам.

— Леди Анна... да как же...

— Берите, — я вложила их в его шершавую ладонь. — И скажите: кто захочет вернуться на свои земли — будет работать. Кто захочет уйти — уйдёт без обиды.

Мы обошли ещё несколько домов. В двух жили люди — женщины с детьми, старики. Все смотрели с надеждой, все спрашивали: «А правда, что усадьба ожила?» Я кивала, отвечала, обещала.

К вечеру, уставшая и промокшая до нитки (пошёл мелкий дождь), я вернулась домой. Жанна тут же усадила меня к печи, Астер подала сухую одежду.

— Ну как? — спросил Мирк.

— Есть люди, — сказала я. — Пять семей. Будет кому пахать.

— А вы, госпожа, — Ольнара пододвинула мне чай, — вы как? Устали?

— Устала, — призналась я. — Но это хорошая усталость.

Ночью, лёжа в кровати, я сжимала амулет и думала о том, что весна — время начинать. Новую жизнь, новую страницу. Для меня, для моей усадьбы, для этих людей.

Вильгельм не пришёл. И не надо — я и так знала, что он мной гордится.

За окном шелестел дождь, и пахло землёй. Живой, тёплой землёй, которая ждала семян.

Через два дня я проснулась от стука — кто-то настойчиво колотил в дверь моей комнаты.

Астер?

— Госпожа! — голос Астер звучал взволнованно. — Вестник от герцога! Срочный!

Я накинула халат и вышла в коридор. Астер протягивала мне золотистый шар, пульсирующий нетерпеливым светом. Я взяла его в ладонь, и знакомый голос Амирана заполнил пространство.

— Анна, дочь моя. Я наслышан, что ты уже нашла крестьян в деревнях и готовишься к посевной. Хвалю расторопность. В помощь я пришлю людей для починки дома — плотников и каменщиков, человек десять, не меньше. Они прибудут порталом послезавтра утром. И с ними — семена для полей: пшеница, ячмень, овёс, а также овощные культуры — репа, капуста, морковь. Всего в достатке, чтобы засеять твои земли и прокормить людей. Прими, дочка, и распорядись. Если нужны ещё какие-то припасы — скажи. Обнимаю.

Шар погас, и я почувствовала, как внутри разливается тепло. Амиран не забывал обо мне, помогал, не навязываясь. За это я была ему благодарна.

— Госпожа? — Астер заглядывала мне в лицо. — Что-то плохое?

— Нет, — я улыбнулась. — Хорошее. Герцог присылает строителей и семена. Послезавтра.

— Ох! — Астер захлопала в ладоши. — Жанна обрадуется! А то мы уж думали, самим всё чинить...

Я спустилась вниз, где за завтраком объявила новость. Жанна перекрестилась обережным кругом, Мирк крякнул: «Ну вот, дело пойдёт», Жерар с Эриком переглянулись — работы прибавится. Даже Бенедикт улыбнулся.

— Семена — это хорошо, — сказал он. — Земля, я гляжу, отошла. Ещё пара тёплых дней — и можно пахать.

— А кто будет пахать? — спросила я. — У нас пять семей в Дубровке, но мужики в городе. Остались старики да бабы с детьми.

— Мужики вернутся, — уверенно сказал Мирк. — Как узнают, что барыня землю даёт и семена, все вернутся. Я таких случаев много видал.

— Дай-то Четверо Ветров, — вздохнула Жанна.

Я подумала о Пьере, о Бернарах и Жерарах, о том, как они смотрели на меня с надеждой. Не хотелось их обмануть.

— Послезавтра, когда придут строители, я пойду в Дубровку снова, — сказала я. — Скажу людям, что помощь близко. И что земля ждет.

— Я с вами, — вызвался Жерар.

— И я, — добавил Эрик.

— А я с вами, госпожа? — спросил Жак, младший. — Я тоже могу помочь, если что...

— Посиди пока, — я потрепала его по голове. — На твою долю работы хватит.

До прихода строителей оставалось два дня. Я велела Астер и Ольнаре приготовить комнаты для гостей — хотя бы несколько, чтобы разместить плотников. Жанна взялась за провизию. Мирк с Жаком чинили забор возле конюшни — лошадь, которую привёз Эрик, отощала за зиму, но теперь её кормили овсом из припасов Амирана, и она постепенно набирала вес.

Наступил вечер. Я сидела у окна в своей комнате и смотрела на закат. Солнце садилось за лес, и небо полыхало оранжевым и розовым. Весна.

— Задумалась? — Вильгельм появился на своём обычном месте — под потолком.

— Строителей жду, — ответила я. — Семена. Всё налаживается.

— Герцог твой молодец, — призрак кивнул. — Не забывает. Только смотри, Анна, не слишком на него полагайся. Своя рука — владыка.

— Я помню, — сказала я. — Но сейчас, в начале пути, без него не справиться. А там — посмотрим.

— Разумная, — усмехнулся он. — Как всегда.

Он исчез, а я ещё долго смотрела на звёзды, которые начинали проступать на небе. В усадьбе было тихо, только снизу доносился приглушённый говор — Жанна с Астер о чём-то болтали на кухне.

Послезавтра — плотники. А там и посевная, и новая жизнь. Я сжала амулет на груди и улыбнулась.