Глава 19

Очередное весеннее утро выдалось тёплым и безветренным. Я вышла во двор проверить, как продвигается стройка нового дома, когда за воротами послышался стук копыт и скрип колёс.

— Леди Анна, — Астер подбежала, запыхавшись. — Там Харасские. Отец и сын. В бричке.

Я внутренне сжалась, но виду не подала.

— Открывай.

Бричка въехала во двор, и из неё выбрались граф Жоррес Харасский и его сын Эдгар. Граф был красен лицом, губы сжаты в тонкую линию. Эдгар выглядел испуганным. Он прятал глаза и поминутно оглядывался на отца.

— Баронесса, — граф даже не поклонился. — Или теперь вы — леди? Не позвали нас на новоселье. Обидели старых соседей.

— Здравствуйте, граф, — ответила я спокойно, хотя внутри всё кипело. — Чем обязана?

— Чем обязана, — передразнил он. — А тем, что слухи о вас по всей столице гудят. Дочка герцога, благодетельница, заступница. А кто землю вашу охраняет? Кто порядок держит? Я, граф Харасский! А вы моему сыну отказали, опозорили на всю округу.

— Я никого не позорила, — сказала я. — Я просто сказала «нет».

— Нет! — взревел граф. — Да кто вы такая, чтобы говорить «нет» графскому сыну? Дрянь безродная, подобранная герцогом на дороге!

Эдгар дёрнул отца за рукав:

— Пап, может, не надо...

— Молчи! — рявкнул граф. — Я сам разберусь.

Он шагнул ко мне, и я почувствовала, как внутри что-то щёлкает. Не страх — ярость. Древняя, глубокая, та, что спала сотни лет.

— Не подходите, — сказала я тихо.

Граф не слушал. Граф сделал ещё шаг. Я видела его руку, протянутую ко мне, — толстые пальцы с грязными ногтями, злое, перекошенное лицо. Внутри меня что-то щёлкнуло. Не страх — нет, я уже не боялась этих людей. Что-то другое. Древнее. Глубокое, как корни старого дуба.

Я не думала. Я просто отпустила.

Магия вырвалась не из меня — из земли. Из стен усадьбы, из каждого камня, из каждого дерева за воротами. Я почувствовала, как корни под моими ногами просыпаются и тянутся вверх, как воздух вокруг становится плотным, как небо темнеет — хотя только что светило солнце.

Амулет на моей груди вспыхнул. Не тёплым, привычным светом, а ослепительным, синим, как полуденное небо в зените. Я подняла руку, и между пальцами заискрились молнии — не те, что бывают в грозу, а живые, танцующие, послушные.

Граф замер на месте. Его рука так и зависла в воздухе, не дотянувшись до моего плеча.

— Не надо, — сказала я, и голос мой звучал чуждо, непривычно.

В нём было эхо тысячи голосов, тех, кто стоял на этом холме до меня. Хранительниц, защитниц, тех, кто растил хлеб и растил магию.

Граф не послушал. Он сделал ещё шаг — последний в своей жизни, который он мог сделать свободно.

Я щёлкнула пальцами.

Вокруг меня взметнулся вихрь. Не ветер — сила. Сине-белое сияние обвило меня, как кокон, и развернулось во все стороны. Земля под ногами графа задрожала, из неё вырвались корни — толстые, древние, оплетающие его ноги. Он вскрикнул, но не от боли — от ужаса.

Я шагнула вперёд. Сияние двигалось со мной.

— Вы думали, я беззащитна? — спросила я. — Вы думали, что можете прийти в мой дом и оскорблять меня? Вы забыли, на чьей земле стоите?

Амулет пульсировал в такт моему сердцу. Я чувствовала каждую травинку под ногами, каждый камень в стенах усадьбы, каждую птицу в небе. Всё это было моим. И я была всем этим.

Эдгар упал на колени. Не от страха — от давления. Моя магия давила на него, как скала. Он не мог дышать, не мог пошевелиться.

— Пощадите, — прошептал он.

Я посмотрела на графа. Он стоял, оплетённый корнями, белый как мел, и в глазах его плескался такой ужас, какого я не видела никогда.

— Я не убиваю, — сказала я. — Но я могу заставить вас забыть дорогу сюда. Могу стереть вашу память. Могу сделать так, что вы никогда больше не вспомните, кто я и где я живу.

— Не надо, — прохрипел граф.

— Тогда убирайтесь. И не возвращайтесь.

Я щёлкнула пальцами во второй раз. Корни отпустили графа, сияние погасло, ветер стих. Но я знала — они запомнят этот миг навсегда.

Граф смотрел на меня с ужасом. Эдгар дрожал, как осиновый лист.

— Ведьма... — прошептал граф.

— Убирайтесь, — повторила я.

Они побежали к бричке. Эдгар споткнулся, упал, вскочил. Граф, забыв о достоинстве, лез вперёд сына, толкал его, кричал кучеру: «Пошёл! Пошёл, я сказал!»

Бричка развернулась и вылетела за ворота.

Я осталась стоять посреди двора. Амулет всё ещё горел, но уже не так ярко. Он теплился ровным, успокаивающим светом. Я опустила руки и почувствовала, как силы покидают меня.

— Госпожа! — Астер подбежала первой.

— Всё хорошо, — сказала я. — Всё кончено.

Меня зашатало, я упала бы, но тут подоспел Жерар.

— Леди Анна! — он поддержал меня за локоть. — Вы как?

— Не знаю, — честно ответила я. — Я... я не знала, что так могу.

— Вы Хранительница, — тихо сказал он. — Я догадывался. Амулет, ваша связь с землёй, с домом. Теперь это знают и Харасские.

— Это плохо?

— И да, и нет. Плохо — теперь у них есть повод назвать вас ведьмой. Хорошо — они будут бояться. А боящиеся враги — это безопасные враги.

Я перевела дух. Двор был пуст, только плотники выглядывали из-за углов, крестясь обережным кругом.

— Идите работать, — сказала я им. — Всё кончено.

Вечером, лёжа в постели, я сжимала амулет и думала. Магия проснулась. Та самая, древняя, которую я помнила по снам. Я — Хранительница. Настоящая. И теперь это знают не только свои, но и враги.

Вильгельм появился, когда я уже засыпала.

— Ты была великолепна, — сказал он. — Я боялся, что ты убьёшь графа.

— Я не убиваю, — ответила я. — Я защищаю.

— Это одно и то же, — усмехнулся призрак. — Иногда.

Я закрыла глаза и провалилась в сон, где снова стояла на холме, и земля пела под моими ногами.