Глава 21

Ремонт усадьбы шёл полным ходом, но стройка нового дома для пришлых отнимала не меньше сил. Робер с утра до вечера командовал плотниками, Антуан строгал доски для мебели, а один из мастеровых — его звали Мартен — помогал класть печь. Я то и дело выходила во двор, проверяла, как идёт дело, иногда сама бралась за молоток — руки помнили работу, хотя магия была сильнее.

— Леди Анна, — Робер окликнул меня, когда я проходила мимо. — Материалы остались. Кирпич, доски, даже пара мешков извести. Что делать?

— Не пропадать же добру, — сказала я, оглядывая двор. Взгляд упал на берёзовую рощицу за домом. — А давайте беседку построим? Место вон какое красивое, сидеть будет где.

— Беседку? — Робер удивился, но быстро взял себя в руки. — А почему нет? Легко. За пару дней управимся.

Работа закипела. Робер с двумя плотниками выбрал место на пригорке, среди берёз, чтобы было видно и реку, и поля, и закат. Фундамент не заливали — просто вкопали шесть столбов, накрыли лёгкой крышей из дранки. Пол настелили из досок, оставив щели — чтобы вода уходила.

— Перила нужны, — сказала я, когда пришла посмотреть.

— Сделаем, — кивнул Робер.

И сделали. Перила получились простыми, но ладными — гладкие, без заноз, на уровне пояса. Внутри беседки поставили стол и лавки — их сколотил Антуан за вечер.

Астер прибежала первой, когда беседка была готова.

— Госпожа! Какая красота! — она захлопала в ладоши. — Можно, я здесь вышивать буду?

— Можно, — улыбнулась я. — Всем можно.

К вечеру мы собрались в беседке — я, Жанна, Астер, Ольнара, Жерар, Эрик, Антуан с Элизой и их дочери. Пили травяной чай, ели пирог с яблоками (Жанна испекла), смотрели, как солнце садится за лес.

— Вот теперь и жить хорошо, — сказала Жанна, откидываясь на спинку лавки.

— Лучше, чем в прошлом году, — вздохнула Элиза.

— А в следующем будет ещё лучше, — ответила я.

Ночью, когда все разошлись, я осталась в беседке одна. Смотрела на звёзды, слушала, как шумит река внизу. Амулет на груди грел, и я чувствовала, как магия переливается во мне — спокойная, ровная, как вода в озере.

Вильгельм появился из темноты.

— Хорошее место выбрала, — сказал он. — Я тут часто сидел, когда был живой.

— И сейчас сиди, — предложила я. — Места много.

— Призраки не сидят, — усмехнулся он. — Мы висим.

Он завис над перилами, глядя на звёзды. Мы молчали. Внизу, в усадьбе, гасли огни — люди ложились спать.

— Спасибо тебе, Анна, — сказал Вильгельм неожиданно.

— За что?

— За то, что вернула жизнь в этот дом. Я думал, здесь всё умрёт. А ты...

— Я просто делаю, что должна, — ответила я.

— Ты делаешь больше, — он покачал головой. — Ты даёшь надежду.

Он исчез, а я ещё долго сидела в беседке, глядя на звёзды. Весна была в разгаре, и всё вокруг цвело. Буквально — внизу, у реки, распускались первые цветы.

Дом для пришлых достроили к концу недели. Маленький, но крепкий — из тёсаного камня и сосновых брёвен, с крышей из дранки и широким крыльцом. Внутри — три комнаты, общая кухня с печью и сени. Полы настелили из толстых досок, окна вставили новые, с пузырчатым стеклом — пропускают свет, но не дует.

— Леди Анна, — Робер вытер пот со лба, когда мы обходили готовое строение. — Всё по вашему велению. Жить можно.

— Спасибо, Робер, — я кивнула. — Передайте мастерам — ужин сегодня за мой счёт.

Астер с Ольнарой уже помогали погорельцам перебираться. Элиза несла узелки с кружевами, Селин — прялку, Брижит — вязание, Мари — вышивку. Антуан тащил свой столярный инструмент — его сокровище, которое он спас из пожара.

— Вот теперь мы снова дома, — сказал он, оглядывая новое жильё. Глаза его блестели — то ли от слёз, то ли от радости.

— Дом — это не стены, — ответила я. — Это люди. А стены вы сами украсите.

— Украсим, — кивнул он. — Я мебель сделаю. Всё, что нужно — столы, стулья, кровати, шкафы. У меня руки золотые, только дайте срок.

— Срок даю, — улыбнулась я. — Материалы берите в сарае. Что осталось от стройки.

— Спасибо, леди, — он поклонился. — Век не забудем.

Элиза подошла, взяла меня за руку.

— Вы нас спасли, — сказала она тихо. — Мы молимся за вас. И за герцога.

— Не надо молиться, — я сжала её пальцы. — Лучше работайте. И живите.

На новоселье я пришла с пирогом (Жанна испекла с творогом) и кувшином яблочного сока — вино в доме не водилось. Погорельцы сидели на новых лавках, пили сок, ели пирог и улыбались.

— Леди Анна, — Мари, младшая из сестёр, подошла ко мне. — А можно я вам цветы нарисую? На стенах? Я умею.

— Можно, — я потрепала её по голове. — Рисуй. Пусть будет красиво.

Ночью, лёжа в постели, я думала о том, как быстро меняется жизнь. Ещё месяц назад здесь была пустота, разруха, страх. А теперь — дома, люди, смех. И всё это благодаря тому, что кто-то когда-то решил не проходить мимо.

Вильгельм появился под утро.

— Слышал, новоселье справляли, — сказал он. — А меня не позвали.

— Ты не ешь пирогов, — напомнила я.

— Мог бы посмотреть, — вздохнул он. — Ладно, в следующий раз.

— Обязательно, — пообещала я.

Он исчез, а я закрыла глаза и провалилась в сон — спокойный, без сновидений.