Глава 22

Маг появился через три дня после моего разговора с Амираном. Я ждала портал, но ошиблась — старик пришёл пешком. Высокий, сутулый, с длинной седой бородой, в потрёпанном дорожном плаще и странной шляпе с широкими полями. За плечами — огромный рюкзак, набитый книгами и свитками.

— Леди Анна? — спросил он, остановившись у ворот.

— Да, — я вышла навстречу. — А вы, должно быть, Матиас?

— Он самый, — кивнул маг. — Герцог сказал, вам нужен учитель. Я пришёл.

Я смотрела на него и не верила, что этот человек — тот самый легендарный отшельник, о котором говорил Амиран. Обычный старик, разве что глаза пронзительные, видящие насквозь.

— Проходите, — сказала я. — Я покажу вашу комнату.

Матиас поселился в отдельной комнате на втором этаже, рядом с моей. Амиран предупредил, что маг будет жить в усадьбе, пока не научит меня управлять силой. Я велела Жанне готовить для него отдельно. Старик оказался вегетарианцем, не ел мяса и не пил вина.

— Спасибо, леди, — сказал он, осматривая свои апартаменты. — Скромно, но чисто. Я люблю простоту.

Вечером мы сидели в беседке — той самой, что построили из остатков материалов. Матиас пил травяной чай, я — яблочный сок. Он расспрашивал меня о магии — как она проснулась, что я чувствовала, когда Харасские напали.

— Вы Хранительница, — сказал он, отставляя кружку. — Это редкий дар. Не магия в привычном смысле — связь с землёй, с домом, с людьми. Вы — часть этого мира, и он — часть вас.

— Я не умею это контролировать, — призналась я.

— Научитесь, — он усмехнулся в бороду. — Я не первый учитель Хранителей. У меня был ученик лет двести назад... тоже девочка, как вы. Упрямая, сильная. Она погибла в последней войне. Но память о ней живёт.

— Как её звали?

— Элинор, — он посмотрел вдаль. — Она тоже носила такой амулет. Вы похожи.

Я машинально коснулась груди.

— Расскажите, — попросила я.

— Расскажу, — кивнул он. — Но позже. Сначала теория. Вы должны понять, что такое ваша сила, прежде чем учиться её использовать.

Первое занятие началось на следующее утро, едва я допила утренний чай. Матиас ждал меня в малой гостиной, где уже были разложены его инструменты: свитки, книги, какие-то странные кристаллы на подставках и мерные палочки из тёмного дерева.

— Садитесь, — велел он, указывая на стул напротив себя.

Я села, чувствуя себя школьницей перед строгим экзаменатором. Матиас сел напротив, положил руки на стол и посмотрел мне прямо в глаза.

— Для начала, — сказал он, — вы должны понять, что ваша сила не в вас. Она вокруг вас. В земле, в воздухе, в воде, в каждом листке на дереве. Вы лишь проводник.

— Я знаю, — ответила я. — Я чувствую это.

— Чувствуете? — он усмехнулся. — Хорошо. Тогда опишите, что вы чувствуете, когда выходите во двор.

Я закрыла глаза, вспоминая.

— Землю, — сказала я. — Она тёплая, живая, дышит. Деревья — они тянутся ко мне, хотят коснуться. Ветер — он шепчет, но я не понимаю слов.

— Не понимаете, потому что не умеете слушать, — Матиас подался вперёд. — Но научитесь. А теперь практика. Возьмите кристалл.

Он подвинул ко мне один из кристаллов — прозрачный, с острыми гранями, лежащий на медной подставке.

— Что я должна с ним сделать?

— Положите ладонь сверху. И просто... будьте. Не думайте. Не пытайтесь заставить. Просто ощутите.

Я положила ладонь на кристалл. Он был холодным, гладким, чуть шершавым от граней. Я закрыла глаза и постаралась ни о чём не думать. Тишина. Только сердце стучит, да ветер за окном шумит.

— Ничего, — сказала я через минуту.

— Ничего и не будет, — спокойно ответил Матиас. — Кристалл не амулет. Он не реагирует на силу. Он реагирует на намерение. Вы просто положили руку. А надо захотеть.

— Захотеть чего?

— Соединиться. С землёй, с кристаллом, с собой. Вы — Хранительница. Вы часть всего, что вас окружает. Почувствуйте это.

Я снова закрыла глаза. На этот раз я не просто ждала — я пыталась представить, что мои пальцы врастают в кристалл, что мы одно целое. Вдруг под ладонью стало тепло. Совсем чуть-чуть, почти незаметно.

— Есть, — тихо сказал Матиас. — Теперь откройте глаза.

Я открыла. Кристалл светился изнутри — слабо, бледно-голубым светом.

— Я сделала это? — выдохнула я.

— Мы сделали это, — поправил он. — Я помог вам сосредоточиться. Но сила — ваша. Запомните это ощущение. Тепло, соединение, желание.

Он убрал кристалл и достал свиток, испещрённый рунами.

— Теперь теория, — сказал он. — Руны. Вы их изучали в пансионе, но, судя по аттестату, плохо. А они — основа. Каждая руна — это ключ. К силе, к земле, к магии. Вы должны знать их не просто как символы, а как живые существа.

Он развернул свиток, и я увидела знакомые знаки. Я учила их когда-то — та самая Анна, чьё тело я заняла. Но тогда они были для меня просто буквами, непонятными и скучными. Теперь они мерцали, переливались, словно хотели что-то сказать.

— Эта руна — «земля», — Матиас указал на квадрат с точкой в центре. — Она означает не просто почву. Она означает дом, корни, стабильность. Ваша главная руна.

— А эта? — я ткнула пальцем в другую, похожую на молнию.

— «Сила». Осторожно с ней, — он нахмурился. — Она может сжечь, если не уметь держать.

Мы просидели над рунами два часа. Матиас заставлял меня рисовать их пальцем на столе, на песке (он принёс миску с песком), в воздухе. Я путалась, стирала, рисовала заново. Старик был терпелив, но строг.

— Ещё раз, — говорил он. — И ещё. Рука должна запомнить. Не голова — рука.

К полудню я могла нарисовать с закрытыми глазами десяток рун.

— Достаточно, — сказал Матиас. — Перерыв. Обед. После обеда — медитация.

— Медитация? — я поморщилась, в пансионе я её ненавидела.

— Да, — он усмехнулся. — Но не такая, как в вашем храмовом пансионе. Вы будете не сидеть в позе лотоса и не считать вдохи. Вы будете слушать землю.

После обеда мы вышли во двор. Матиас велел мне снять туфли и встать босиком на землю.

— Чувствуете? — спросил он.

— Холодно, — честно ответила я.

— Не то, — он покачал головой. — Закройте глаза. Чувствуйте не ногами, а всем телом. Земля под вами. Она дышит. Она ждёт. Она хочет с вами говорить.

Я закрыла глаза и попыталась не думать о холоде. Сначала ничего. Потом — лёгкое покалывание в пальцах ног, словно мурашки. Потом — тепло, поднимающееся от ступней к коленям, к животу, к груди. Амулет на шее потеплел.

— Слышу, — прошептала я. — Она... она поёт.

— Что поёт? — спросил Матиас.

— Не знаю. Мелодию. Древнюю. Как будто... как будто память.

— Это хорошо, — он положил руку мне на плечо. — Это значит, она вас приняла.

Я открыла глаза. Матиас смотрел на меня с уважением.

— Вы быстро учитесь, — сказал он. — Быстрее, чем я ожидал. Но не обольщайтесь. Впереди много работы.

— Я готова, — ответила я.

Вечером, сидя в беседке, я перебирала в голове всё, что узнала. Руны, земля, медитация. Кристалл, который засветился от моего прикосновения. И странное чувство, что я не училась, я вспоминала. Всё это уже было. В другой жизни.

Вильгельм появился, когда уже стемнело.

— Ну как, ученица? — спросил он.

— Устала, — призналась я. — Но довольна.

— Это главное, — кивнул он. — А старик этот, он дело говорит. Я его помню. Он учил твою предшественницу.

— Элинор?

— Да. Хорошая была девушка. Жаль, погибла.

— Я не погибну, — сказала я твёрдо.

— Я знаю, — усмехнулся призрак и исчез.

Ночью мне снились руны. Они плясали перед глазами, складывались в слова, которые я не могла прочитать. Но я знала, что скоро смогу.