Глава 23

Следующие несколько дней превратились в череду занятий, медитаций и бесконечных рун. Матиас оказался строгим, но справедливым учителем — он не хвалил за успехи, но и не ругал за ошибки. Только повторял: «Ещё раз. И ещё. Рука должна запомнить».

Я училась чувствовать землю даже через подошвы сапог, слышать голоса деревьев, различать оттенки магии в воздухе. Амулет на груди пульсировал в такт моему сердцу, становясь то горячим, то едва тёплым.

— Прогресс есть, — сказал Матиас однажды вечером, когда мы закончили медитацию у реки. — Но до настоящей силы ещё далеко.

— Я не тороплюсь, — ответила я.

— И правильно, — кивнул он. — Сила любит терпеливых.

Параллельно с учёбой я замечала, что в усадьбе что-то меняется. Эрик, который обычно проводил время с братом или помогал Мирку по хозяйству, всё чаще задерживался у дома погорельцев. Жак, младший, тоже крутился поблизости.

— Ты видел? — спросила я однажды у Жерара, когда мы пили чай в беседке.

— Что видел? — не понял он.

— Эрик и Селин. Они всё время вместе.

Жерар усмехнулся в кружку:

— А вы только заметили? Они уже неделю как глазки строят. И Жак за Брижит ухаживает.

— Серьёзно? — я удивилась. — Я вся в учёбе, и не замечала.

— А вы присмотритесь, — посоветовал он.

Я присмотрелась. И правда, Эрик, обычно серьёзный и немногословный, рядом с Селин становился другим. Улыбался, шутил, помогал ей носить воду из колодца. Селин — старшая из сестёр, тихая рукодельница — в ответ краснела и опускала глаза.

Жак, младший, был более шумным. Он таскал для Брижит цветы — первые весенние, рвал их на лугу за рекой. Брижит смеялась, принимала букеты и тут же вплетала цветы в косы.

— Молодость, — вздохнула Жанна, когда я поделилась наблюдениями. — Любовь. Весна. Самое время.

— Ты не против? — спросила я.

— А чего мне быть против? — удивилась она. — Парни хорошие, девушки хорошие. Пусть радуются.

Однажды вечером я застала Эрика и Селин в беседке. Они сидели рядом, тихо разговаривали, и когда я подошла, отодвинулись друг от друга, как нашкодившие котята.

— Не стесняйтесь, — улыбнулась я. — Беседка для всех.

— Леди Анна, — Эрик встал. — Я... мы...

— Всё хорошо, — я подняла руку. — Живите и радуйтесь. Только к делу относитесь серьёзно.

— Конечно, леди, — кивнул он.

Селин покраснела, но улыбнулась.

Жак был проще. Он подошёл ко мне на следующий день прямо во дворе.

— Леди Анна, — сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Я хочу жениться на Брижит.

Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — он выпрямился. — Я люблю её. И она меня любит. Мы хотим пожениться.

— Сколько тебе лет? — спросила я.

— Восемнадцать, — ответил он. — Брижит — семнадцать. Взрослые.

— Взрослые, — согласилась я. — Но свадьбу играть будем не раньше, чем устроитесь. У тебя есть работа, есть жильё? Ты живёшь в доме для пришлых, как и она.

— Мы построим свой дом, — твёрдо сказал он. — Я умею. И работа есть — я помогаю Роберу, он платит.

Я посмотрела на него — в его глазах горел огонь, который не погасить.

— Ладно, — сказала я. — Свадьбу сыграем. Но не сразу. Дай мне время подготовиться.

— Спасибо, леди! — он просиял и убежал.

Вечером я рассказала Матиасу о новостях.

— Весна, — усмехнулся он. — Время любви. А вы, леди Анна? Когда вы найдёте своего избранника?

— Не ищу, — ответила я. — У меня другие заботы.

— Хранительнице не обязательно быть одной, — заметил он. — Элинор была замужем. И счастлива, пока война не разлучила.

— Я подумаю, — сказала я, чтобы не обижать старика.

Ночью, лёжа в постели, я слушала, как в доме для пришлых тихо поют — Селин и Брижит выводили мелодии, а Эрик и Жак вторили. Весна, любовь, надежда. Всё правильно.

Вильгельм появился, когда я уже засыпала.

— Свадьбу затеваешь? — спросил он.

— Не я, — ответила я. — Молодые.

— А ты? — он посмотрел на меня внимательно.

— А что я? — удивилась я.

— Тоже молодая, — усмехнулся он. — И красивая. И одинокая.

— Я не одинока, — сказала я. — У меня есть вы, есть усадьба, есть люди.

— Это не муж, — вздохнул он. — Ладно, не хочешь — не надо. Твоё дело.

Он исчез, а я ещё долго смотрела в потолок. Муж. Хранительница. Странное сочетание. Но, может быть, он прав. Может быть, когда-нибудь...

Решение созрело быстро. На следующее утро я собрала всех в беседке — Эрика, Жака, Селин, Брижит, а заодно и их родителей, Антуана и Элизу. Матиас тоже пришёл — из любопытства, устроился на лавке в стороне.

— Итак, — сказала я, когда все расселись. — У нас есть два молодых человека, которые хотят жениться. И две девушки, которые согласны.

Селин и Брижит покраснели, но не отвернулись. Эрик сидел серьёзный, Жак — сиял, как начищенный самовар.

— Брижит исполнится восемнадцать в середине лета, — продолжила я. — До этого времени парни должны найти заработок и построить дома для своих будущих жён.

— А где строить? — спросил Эрик.

— На земле усадьбы, — ответила я. — Я выделю участки. Рядом с домом для пришлых, чтобы все были вместе.

— Спасибо, леди Анна, — Антуан поклонился. — Мы поможем, чем сможем.

— И мы, — добавила Элиза.

— Работу я им найду, — сказал Робер, который тоже пришёл (я позвала и его). — Плотники нужны всегда. Пусть приходят, научу.

— А я буду им платить, — добавила я. — Не как чужим, а как своим.

Эрик встал, поклонился:

— Леди Анна, мы не за плату. Вы нам дом дали, приютили...

— За плату, — твёрдо сказала я. — Работа должна оплачиваться. А вы будете строить дома для своих семей — это тоже работа.

Брижит подняла глаза:

— Леди Анна, а мы с Селин тоже можем помогать? Мы шить умеем, готовить, за огородом ухаживать.

— Можете, — кивнула я. — Я найду, чем заняться.

Матиас кашлянул:

— Если позволите, леди, я возьму девушек на обучение. Не магии, конечно, но травы, основы целительства — пригодится.

— Спасибо, Матиас, — улыбнулась я.

Так и решили. До лета парни работают и строят, девушки помогают и учатся. А в середине лета — двойная свадьба.

Вечером, когда все разошлись, я осталась в беседке одна. Смотрела на закат, слушала, как в доме для пришлых тихо смеются — Селин и Брижит, наверное, обсуждали женихов.

Вильгельм появился, когда уже стемнело.

— Двойная свадьба, — усмехнулся он. — Давно у нас такого не было.

— Будет, — ответила я. — И не последняя.

— Ты оптимистка, — он покачал головой.

— Я Хранительница, — поправила я. — Оптимизм — часть работы.

Он исчез, а я ещё долго сидела, глядя на звёзды. Лето обещало быть жарким, во всех смыслах.