Глава 24

Через два дня после того, как договорились о свадьбе, Эрик и Жак собрались в дорогу. Я вышла проводить их к воротам. Телега стояла наготове — старая, скрипучая, но Мирк накануне подлатал колёса, смазал оси.

— Долго вас не будет? — спросила я.

— Дня три, леди, — ответил Эрик. — Дорога туда-обратно — день, да пока разберём, что взять.

— Осторожнее там, — сказала я. — Места глухие, мало ли.

— Не волнуйтесь, — Жак похлопал по топору, висевшему у пояса. — Мы не пропадём.

Селин и Брижит стояли у крыльца, сжимая друг друга за руки. Селин держалась молодцом, но Брижит вытирала глаза кончиком платка.

— Не реви, — тихо сказала ей Селин. — Вернутся.

— Вернемся, — повторил Жак, подмигнув невесте.

Телега тронулась. Я смотрела вслед, пока она не скрылась за поворотом. Дорога шла через лес, потом через поле, потом снова лес. Там, в трёх днях пути, стоял их старый дом — разорённый, пустой, но ещё хранивший память о прежней жизни.

Эрик и Жак вернулись на четвёртый день. Телега была нагружена доверху — старый столярный верстак, коробки с инструментами, несколько стульев с резными ножками, сундук с бельём. Сверху, привязанные верёвками, лежали две деревянные кровати — простые, но крепкие.

— Всё, что могли, привезли, — сказал Эрик, спрыгивая с телеги. — Остальное сгнило или растащили.

— Молодцы, — похвалила я.

Брижит подбежала к Жаку, обняла, не стесняясь. Селин подошла к Эрику, взяла за руку.

— Устали? — спросила она тихо.

— Есть немного, — ответил он. — Но мы дома.

Ольнара подошла к братьям, обняла их обоих:

— С возвращением, дураки.

— Спасибо, сестра, — усмехнулся Эрик.

Вечером я зашла посмотреть, что привезли. Инструменты оказались в хорошем состоянии — Эрик показал мне стамески, рубанки, молотки. Верстак был старым, но крепким — его поставили в сарае, рядом с хозяйством Мирка.

— Теперь можно строить, — сказал Жак. — Своими руками.

— Поможем, — пообещал Робер.

Антуан уже осматривал верстак, пробовал стругать доску.

— Хороший инструмент, — сказал он. — Не то что сейчас — делали на совесть.

Я стояла в дверях и смотрела, как парни разбирают телегу, как девушки помогают, как все вместе таскают вещи в дом для пришлых. Жизнь налаживалась. Медленно, но верно.

А между тем ремонт усадьбы близился к концу. Крыша сияла новой черепицей, стены были заделаны и побелены, печи в комнатах больше не дымили. Робер с мастерами заканчивали последние штрихи, когда я пригласила их всех на ужин в знак благодарности.

Мы сидели в беседке — плотники, каменщики, подмастерья — и ели жаркое, которое Жанна готовила весь день. Было шумно, весело, то и дело раздавался смех.

— Леди Анна, — Робер поднял кружку с квасом. — Спасибо за угощение. И за работу спасибо — интересная была, не то что в городе.

— Вам спасибо, — ответила я. — Усадьбу в порядок привели. Теперь жить можно.

— Можно, — согласился он. — И мы подумали... Не прогоните?

Я удивилась:

— В каком смысле?

— В прямом, — он отставил кружку. — Нам тут понравилось. Воздух, люди, место хорошее. Решили остаться. Не все, конечно, но большинство.

Он обвёл рукой своих мастеров. Те закивали.

— А как же работа в столице? — спросила я.

— Какая работа? — усмехнулся Робер. — Подряды разовые, хозяева капризные, платят мало. А тут — земля, лес, река. Можно дома строить, мебель делать, мастерскую открыть. Герцог, говорят, лесопилку обещал.

— Обещал, — кивнула я. — И выполнит.

— Вот и мы о том, — Робер посмотрел на меня. — Вы позволите, леди? Место выделите?

— Позволю, — я улыбнулась. — Места много. В деревне поселитесь, там пустых домов полно.

— Это мы знаем, — он кивнул. — Осмотрим, выберем. А я... — он запнулся. — Я, если позволите, домик у усадьбы поставлю. Неподалёку. Чтобы быть рядом, если что.

— А вам зачем? — удивилась я.

— Я одинокий, — сказал он просто. — Семьи нет, детей нет. Привык, чтобы глаза видели, за кем присматривать. Вы — как дочь мне. Не обижайтесь.

Я почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Не обижаюсь, — ответила я. — Стройте. Место выбирайте любое.

— Спасибо, леди, — он поклонился.

Вечером, когда гости разошлись, я стояла на крыльце и смотрела на закат. Робер и его мастера уходили к телегам, нагруженным инструментом — завтра они начнут осматривать пустующие дома в деревне.

— Хороший мужик, — сказал Вильгельм, появляясь рядом.

— Хороший, — согласилась я. — И одинокий.

— Ты его приюти, — посоветовал призрак. — Он преданным будет. Как пёс.

— Не пёс, — поправила я. — Человек.

— Человек, — кивнул он. — Это ещё лучше.

Робер поставил свой домик через неделю. Маленький, рубленый, с крыльцом и резными наличниками — показал мастерство. Он выбрал место на пригорке, откуда были видны и усадьба, и река, и поля.

— Вот теперь и дом есть, — сказал он, обводя рукой своё новое жильё.

— А мебель? — спросила я.

— Антуан обещал сделать, — усмехнулся он. — За спасибо.

Мы засмеялись.