Глава 13 — Дом на Тихой

Теон уехал. Я осталась — с кренделями, пустым воскресеньем и обещанными деньгами от Хартона. Это была наша последняя сделка. Мы заранее договорились: пора остановиться. Деньги у меня были — почти сорок пять тысяч, и рисковать дальше не стоило. Местные считали меня обычной ученицей бытовой магии, и я не возражала. Пусть так и будет.

Гартен встретил меня радостно, будто я была старшей племянницей, вернувшейся с ярмарки.

— Милая, у меня для тебя мешочек с монетами и крендели от Рулена. Отвар свежий, с малиной и клевером. Присаживайся, рассказывай, как дела.

Сказано — сделано. Я съела пару кренделей, поболтала с завсегдатаями, даже улыбнулась. А потом вышла — и мир рухнул.

На Тихой улице шёл вынос. Не похоронный. Просто городские стражники методично выбрасывали вещи Ларизы из дома. Тряпки, подушки, детские книги падали в пыль. Сама Лариза — в слезах, с глазами, как вымытые грозой окна. Рядом — её мальчик, прижавшийся так крепко, будто пытался спрятать и себя, и её от всего мира.

— Что случилось? — подошла я к Гартену, который уже стоял у входа в трактир.

— Дом отбирают, — тихо сказал он. — Управа. Якобы за долги.

Я хотела было уточнить, за какие, но стражник уже начал читать вслух указ: неуплата процентов, задолженность, просрочка — и как финал: дом передаётся в собственность столичной управы. Любой, кто внесёт залог в пять тысяч немедленно, может претендовать. Общая стоимость — тридцать тысяч. Оплата — частями, в течение года.

И вот тут я поняла, что стою с мешочком, где лежат ровно пять больших монет. Те самые, что передал мне Хартон.

— Залог! — выкрикнула я, обогнула Гартена и протянула деньги.

Стражник оскалился, будто ждал этого: — Конечно, миледи. Вот бланк. Имя, метка. Расписку я уже пишу.

Слово «расписка» ударило, как заклинание. Но я взяла перо, прочитала документ трижды, перевернула, проверила всё до мелочей. Подписала.

— Вдова, — пояснил стражник, — вносила ежемесячно по пятьсот. Последний платёж опоздал. На него наложили штраф. Потом сумма долга выросла. По указу короля вы теперь берёте на себя все обязательства.

— Я же заплатила! — вскрикнула Лариза.

— Но не закрыли штраф. А на него и наложился следующий долг, — невозмутимо продолжил он. — И, соответственно, — теперь уже ко мне, — сумма выросла до сорока тысяч. Оплата в течение суток.

— Значит, завтра утром и принесу, — сказала я. — Лариза, заносите вещи. Я нанимаю вас домохозяйкой.

Толпа ахнула. А стражник — нет. Он только кивнул: — Принесёте — и дом ваш. Или потеряете залог.

Гартен наклонился ко мне: — У тебя есть сорок?

— Найду, — ответила я.

— Лучше сорок пять. Слишком довольный у него был вид.

Он дал восемь. Мелочью. Пока я грузила их в рюкзак, прибежал Рулен с двумя тысячами.

— Если бы она сказала, мы бы скинулись, — сокрушался он.

— Она не знала, — вступила Майлин. — Хотела внести платёж в пятницу, а счетовод уже ушёл. Сказали — приходить после выходных. А с понедельника начался новый месяц. Вот и наслали управу.

— Беги утром в управу, — напутствовал Гартен. — Лучше раньше.

Я договорилась с извозчиком. Монеты были тяжёлые, почти полный рюкзак. Внутри — двадцать тысяч. Ещё двадцать лежали в моём сейфе. Должно хватить.

В управе меня встретил тот самый ухмыляющийся стражник.

— Всё-таки пришли? — почти с разочарованием.

Он позвал счетовода. Тот, поигрывая пером, начал считать. А потом театрально вздохнул:

— Коллега ошибся. Дом стоит сорок три.

Я начала выкладывать монеты. Один за другим. Барабанная дробь серебра по дереву.

И тут в комнату вошёл высокий, широкоплечий мужчина. Начальство.

— Что тут у вас? — глянул на меня, на мешок, на управленца. — Ты что, Касий, снова чудишь?

— Всё по закону, — пискнул тот.

— Дом вдовы охотника, с ребёнком? — начальник медленно провёл взглядом по Касию. — Ты что, совсем рассудок потерял? Знаешь, как охотники относятся к своим? Особенно к семьям погибших? Они мстят не магией. По-тихому. Через месяц, через год. Или через десять. Не ошибаются. Не прощают.

Касий, кажется, побелел до полупрозрачности.

— Это не я! — завопил он, махая руками. — Это она купила! Я только оформлял, я не при чём!

Я шагнула вперёд:

— Ларизу и её сына я никуда не выгоняла. Она осталась в доме, как и была. Просто теперь не под арестом, а под крышей. Я лишь заплатила то, что ей не дали возможности внести.

— Если она осталась — честь тебе, — кивнул мужчина в мою сторону. Потом опять на подчинённого злобно посмотрел: — Хотя не удивлюсь, если её сын всё равно запомнит. У охотников понятие справедливости в крови. И ещё... — он прищурился. — Если слухи правдивы, ты не просто так эту женщину подставил. Молва говорит, ты к ней грубо сватался после смерти мужа, а она тебе отказала. Так что считай, тебе повезло, что не ты теперь владелец. Иначе искали бы тебя уже не с бумагами, а с ножом в горле.

Счетовод подписал документы. Я получила медальон — знак собственника. Рядом — договор, исписанный аккуратным почерком.

На выходе я держала руку в кармане. Там лежал артефакт огня — тот самый, что мы с Теоном называли «лазером». Для защиты. Один точный выстрел — и шанс смыться, прежде чем кто-то поймёт, что случилось.

Но никто не нападал. Извозчик ждал. Я уехала.

Счёты по дороге показывали: у меня оставалось семь тысяч. Этого должно хватить. Впереди — восьмой курс, потом — ссылка. Дом я решила оставить за Ларизой. Жалование пока предложить не могла, но мы договорились иначе.

— Я живу у вас. Мне хватает, — сказала она.

— А готовка? Уборка? Помощь?

— Я шью. Мне подкидывают охотники. Справлюсь.

Я не настаивала. Только попросила купить кровать, диван, что-то для дома. Указала, что хочу устроить в кладовке ванную.

— Бытовика позовём? Или вы сами? — уточнила она.

— Позовём. Времени у меня нет.

Так я стала домовладелицей. Своё жильё. Свой этаж. Соседи, которые подставили плечо. Пуф, который уже пытался проверить, поместится ли в чайнике новая подушка. И женщина с ребёнком, которую я не спасла. Просто — впустила обратно домой.