Глава 16 — Пограничье

Ездить на таких больших экипажах мне в этом мире пока не доводилось. Пока командир сверял списки и раздавал указания, я разглядывала «аппарат» — здоровенную повозку, напоминавшую пикап. Только кабина водителя имела крышу, а пассажиры размещались в открытом кузове на скамьях. Вмещал такой экипаж человек двадцать пять — как раз один отряд. Всего с нами отправлялись пять таких машин.

Если я правильно поняла, служба в Пограничье для королевских отрядов была чем-то вроде практики. Армия большая, а держать её без дела — роскошь. Поэтому в Пограничье новички получали опыт, а всё найденное в Пустоши шло в казну. Парни — сноровку, король — ресурсы. Старожилы сменялись, и вот мы — новенькие.

Местность, куда нас направляли, мне ничего не говорила. Среди всех, кто ехал со мной, была ещё одна девушка — с короткой косичкой у виска, перевитой кожаной нитью. Такой знак я уже видела у охотников, и, похоже, она была из их среды. Девушка чувствовала себя вполне уверенно, окружённая, видимо, друзьями или хотя бы знакомыми по службе. Я не осмелилась подойти, хотя было острое желание. Просто не знала, как заговорить, о чём, и не чувствовала права — словно она уже была частью чего-то, к чему я пока не принадлежала. Да и нас посадили в разные экипажи.

Впрочем, она была не единственной с охотничьей косичкой. Такие же висели у нескольких мужчин — аккуратные, тонкие, перевитые кожаной нитью. Благодаря им я смогла отличить охотников от обычных наёмников. Один из них, заметив моё напряжение, даже подошёл ко мне, когда мы уже рассаживались.

— Не трясись так, девочка, — негромко сказал он, коснувшись моей руки. — Они позубоскалят и всё. Молодняк, что с них взять. Адреналин играет. В Пустошь едем, всё-таки. Но тронуть никто не посмеет. Только и ты авансов не раздавай. Охотники народ пылкий. Если поймут, что сама приглашаешь, потом репутацию не оттереть.

— Спасибо, — выдохнула я.

А потом уже мысленно удивлялась: вроде взрослая женщина, в своей памяти и опыте — почти тридцатилетняя, а веду себя, как девочка. Испуганная, неуверенная, будто попала в старшую школу не в свой класс. С другой стороны — в чём-то это даже к лучшему. Здесь, среди охотников и наёмников, излишняя уверенность могла быть куда опаснее.

Когда подали команду занимать места, я забилась в угол кузова и отгородилась вещами. У меня их было немного — плащ, рюкзак, пара теплых рубах. У военных же — спальники, плащи, ещё какие-то сумки. Зато у меня с собой был медальон артефактора и тысяча монет. Надеялась, что этого хватит на первое время. В крайнем случае — начну продавать артефакты. Теперь я имела на это право.

Первый день пути я даже разглядывала пейзажи. Позже разговорилась с парой ребят, у которых на висках тоже болтались тонкие косички — охотничьи. Когда я спросила про лавку артефактов в столице, один из них кивнул: «Это отец Теона держит. Его уважают. Помогает охотникам с артефактами без лишних вопросов. Надёжный человек». Меня кольнуло. Память о Теоне всплыла неожиданно — с теплом, но и со щемящей грустью. Не уверена, скучала ли по нему, но его внимание и забота были тогда почти единственным, что согревало меня.

Казармы в пути были разные — в одной даже умудрилась выспаться. Но на четвёртый день наша повозка начала дёргаться. Артефакт движения явно сдох. И мы отстали. Ночевали в поле. Мне предложили остаться в кузове — дескать, леди. Впрочем, было не холодно, и я не возражала. До следующего города ехали еле-еле, и даже там артефакт толком не заменили. Похоже, запчастей в этих краях не водилось. У меня, конечно, с собой не было таких артефактов — они мне попросту не были нужны: я не планировала кататься по ссылке в экипаже. А возить с собой арсенал на все случаи жизни — не та роскошь, которой я обладала. Сделать новый прямо в поле тоже не выход: схему унесёт ветром, а делать это на глазах у всей толпы наёмников — так себе идея.

В итоге добрались до пограничного посёлка только на десятый день. Я вымоталась. Хотелось помыться, поесть и лечь спать.

— Артефактор? — просиял комендант. — Ты ж моя радость! Полгода никого не было.

Я только кивнула — устала как собака, руки дрожали от усталости, а спина ныла, словно я провела ночь не в дороге, а разгружая камни. Хотелось в ванну, под одеяло — и чтобы никто не трогал хотя бы час. Хотелось сначала душ, потом всё остальное.

— У нас для артефакторов отдельный дом. Подвал оборудован предыдущими. По контракту или договору?

— А в чём разница?

— Договор — просто работа. Контракт — ежемесячный минимум. Огненные, водные, тепловые. АБО-6 — один. Справишься?

— Справлюсь. Где дом?

Мне показали дом. Уютом он не блистал. Кухня была в состоянии запущенной разрухи, ванная — ещё хуже. Только подвал — опрятный, светлый, с магическим столом. Сейф сразу отнесла туда. А потом занялась домом. Ванную вымыла, бельё перестирала, кухню отскребла. Спать легла ближе к полуночи.

Утром — завтрак в столовой. Есть это было сложно. Но хотя бы узнала, что в посёлке есть рынок. Сразу направилась туда и накупила продуктов. Дома позавтракала в первый раз с удовольствием.

Контракт начала выполнять сразу — часть артефактов я привезла с собой. Этого хватило, чтобы сдать первую партию. Комендант проверил, подписал, выдал мне копию — формальность, но всё же приятную. На сердце стало чуть легче: первый шаг сделан, я доказала, что могу работать. Свободна — на целый месяц. Решила, что в ближайшие дни соберу ещё артефактов впрок, чтобы потом не отвлекаться. Лучше всё сделать заранее, чем торопиться потом под контракт.

Я решила обновить кухню. Старую посуду выбросила без сожаления — вся она была в трещинах, с мутными налётами и следами плесени. Новую сотворила сама: плотный фарфор с лёгким благородным блеском, гладкая поверхность, как у отполированного камня. В процессе даже немного гордилась — работа вышла аккуратной и красивой. Каждая тарелка, каждый кувшин прошли через мои руки. Поначалу чувствовала себя как скульптор — отливаешь, шлифуешь, выглаживаешь. Получилось красиво и аккуратно. Даже чашки сделала с затейливыми ручками. Пуф тоже оценил — особенно блестящие бокалы, в которых дразнился свет. Поставила артефакт холода. Сделала коробку с дверцей — нормальный холодильник. Даже морозилку добавила. Лоточки, отделения, свет — всё как положено. Молоко больше не скисало.

Занималась бытом. Питалась тем, что покупала на рынке — молоком, лепёшками, фруктами и тем, что можно было быстро приготовить дома. О прислуге подумывала, но пока не решалась — заказы никто не делал, а деньги улетали.

А потом однажды утром меня разбудил стук в дверь. На пороге стояла незнакомая женщина — массивная, с бюстом, который жил отдельной жизнью. Уже после я узнала, что её зовут Лашка и она служила когда-то при прежнем артефакторе. Она ввалилась внутрь без приглашения:

— Я Лашка. Прислуга твоя. Сто монет в месяц — и убираюсь, готовлю, за продуктами бегаю. Всё как полагается. Ещё и чай могу принести в постель, если пожелаешь.

— Спасибо, не надо, — пробормотала я.

— Ты чего, красотка? — она явно не собиралась уходить.

— Вы раньше тут уже работали? — уточнила я, всё ещё стоя в дверях.

— Конечно, — фыркнула она. — И при прошлых артефакторах, и последнему служила. Готовила, убиралась, и постель согревала, если нужно было.

— А дом убирала? — холодно уточнила я.

— Ну! — даже горделиво вскинула голову. — Тут вон порядок какой оставила, когда он уехал.

— И после него тут никто не жил? — переспросила я, чувствуя, как начинают пылать щёки.

— Нет. Дом был закрыт. Только вот теперь ты приехала.

Вот тогда я и взорвалась:

— Пошла вон!!! Или я тебя подпалю, как тех зомбаков! — взорвалась я, сама удивляясь, с какой лёгкостью вылетели эти слова. Ещё недавно я бы покраснела, пробормотала что-нибудь вежливое и постаралась уйти. А теперь — могу выставить. Могу отстоять границы. Страшно, да, но это был шаг. И шаг правильный.

Лашка подхватила свой узелок, но не собиралась просто уйти. Вместо этого фыркнула:

— Да кто ты такая! Понаехали тут! Да я!.. — но договорить она не успела.

На моё плечо тихо вылез Пуф. Казалось, он дремал до этого момента, но теперь проснулся. Его поверхность приобрела ярко-красный оттенок, плотность увеличилась, он слегка раздулся, затем с шорохом прыгнул — прямо в лицо Лашке.

Та заверещала:

— Убивают! А-а-а! — размахивая руками, пытаясь отцепить от лица шевелящегося, липкого комочка, который протянул щупальца к глазам и намертво приклеился.

С визгом и матом, подхватив свою котомку, Лашка вылетела за порог, а я в ужасе кинулась за ней:

— Пуф! Пуф, отпусти её! Вернись!

В ответ раздалось приглушённое «Пи-и». Я чуть не споткнулась, выбежав на крыльцо, осматривая двор. Пару мгновений спустя среди травы обнаружила его — в нормальном, почти невинном виде. Он уже не светился, не пульсировал, а только безмятежно покачивался, как желейный грибок.

Я схватила его на руки:

— Что это было, а? Ты же... ты ведь не кусачий! Мы ведь не нападаем просто так!

Пуф невинно замер, щупальца убраны, глаза — два маленьких светящихся пятна — глядели на меня с каким-то детским непониманием. Он пискнул:

— Фу!

Я не знала, то ли ругаться, то ли смеяться.

Позже, когда пришёл комендант:

— Ты Лашку обидела? Взяла бы ее прислугой, всем бы хорошо было! Чего выделываешься, словно кровь голубая?!

— А она у меня голубая. Я Леди Юлианна Серова.

— Леди? - опешил мужчина и неверяще фыркнул.

Ну да, “леди» выглядела не лучшим образом, так как все еще занималась уборкой. Паутина в волосах, сажа на руках и юбка-брюки скомкана, так как перед приходом Лашки пришлось скатанные брючины распустить. Я же не знала, кто там. Вдруг мужчина, а у меня чулки наружу. Стыду потом не оборешься - средневековье какое-то.

— Леди, леди, - уверенно подтвердила. — В подписанном контракте это указано. Или вы его сами не читали?

Скорее всего, чтобы сменить тему комендант потребовал предъявить «агрессивного зверя», я показала на Пуфа, сидящего на подоконнике и греющегося в луче света. Тот лениво шевельнул щупальцем и мирно пикнул. Те почему-то не прятались, видимо уже навсегда отрастил.

— Это?.. — комендант нахмурился. — Он?.. С кулак размером.

— Он, — ответила я.

— Шутишь.

— Нет. Просто он... очень меня любит.

Комендант ушёл, ворча что-то про артефакторов и их «странные привязанности». Отношения, похоже, испортились.

А я снова посмотрела на Пуфа. Мы устроились на диване, я положила его на колени.

— Ты же безобидный. Ты... добрый. Ты не должен так делать. Даже если она была хамка.

Пуф чуть дрогнул, потом протянул щупальце и коснулся моего запястья.

— Пи.

— Защищал?.. Ну, ладно. Но в следующий раз — сначала спрашивай. Ладно?

Он замер. Потом пискнул — чуть тише и очень по-детски:

— Ладно...

Я осталась одна. Делала артефакты, готовила еду, занималась домом. Даже АБО-8 собрала — артефакт в разы сложнее привычного АБО-6. Там не шесть, а восемь плоскостей пиктограмм, которые нужно выстроить идеально ровно и связать так, чтобы не погасла ни одна из них. Работать с таким приходилось медленно и с предельной точностью. Но я справилась. Пусть потом и пришлось полдня отлёживаться с браслетом здоровья, зато гордость за результат перекрывала усталость. Сложная вещь, и потом весь день отлёживалась с браслетом здоровья.

А потом я обнаружила, что у меня во дворе пять полуразваленных экипажей. Подумала: почему бы не восстановить? Каждую повозку пришлось осматривать вручную: кое-где гнил пол, кое-где обвалились сиденья, а крыши у большинства попросту отсутствовали. Я начала с малого — заменила доски, укрепила основание, установила новые лавки, а после занялась артефактами движения. Работала поэтапно, изготавливая и проверяя каждый модуль отдельно. В какой-то момент поймала себя на том, что даже получаю удовольствие. Пусть это и не магия высокого уровня, но всё же настоящее ремесло — видеть, как кусок дерева снова становится пригодной техникой, вдохновляло. Развлечение, зато не скучно.

Прошёл месяц. Я сдала новую норму по контракту. Деньги капают, холодильник работает. Осталось дождаться охотников. Вот тогда-то и начнётся настоящее Пограничье. Чувствую, что скучно не будет.