Глава 20 — Тепло без пламени

— Гарт! — закричала я, как только притормозила у трактира. — Я вышла замуж! Приготовь нам праздничный ужин на четверых.

Гартен выскочил на крыльцо, ошарашенно всплеснул руками. А тут уже и Лариза из дома вышла.

— Это мой муж Элианор! — похвасталась я.

— Ох ты ж, какое счастье, госпожа вышла замуж! — запричитала Лариза. — Селя, беги к Рулену за выпечкой.

— Ну всё, скоро вся улица будет в курсе, — смеясь, сообщила я опешившему Элианору.

Я повела его в дом и пообещала, что завтра покажу всем. Но Ларизе представила официально. Та тут же начала снимать мерки и рассуждать, как лучше его одеть.

Элианор был не намного выше меня, к тому же — очень тонкий, хрупкий, одежда ему требовалась особая. Пока ждали ужин, я провела его по дому. Мы говорили об обустройстве, о будущей мастерской, о чердаке — всё это волновало меня куда больше, чем мысли о ночи. Хотя они тоже были.

Когда Лариза принесла для него свежую рубашку насыщенного бутылочного цвета, он засмущался. А я, увидев его тело — тонкое, почти прозрачное, будто фарфоровое, — вдруг почувствовала себя неуютно. Оно было слишком хрупким. Я могла бы полюбоваться — да. Но желать? Что-то во мне сопротивлялось.

Позже, когда мы остались вдвоём, я попыталась сблизиться. Поцелуи, прикосновения, ласки... Я была осторожна, но настойчива. И он вроде бы отвечал. Но в его теле не было движения навстречу. Он позволял — как ребёнок, которому ласка приятна, но суть происходящего ему незнакома. Тут мне в голову пришло: я же о нём почти ничего не знаю. Может, у него и вовсе не было женщины. При его жизни — словно под надзором — откуда бы взяться опыту? И, может, он просто не знает, что со мной делать. Переживает. А у мужчин с этим вопросом всё ведь хрупко и трепетно. Чуть что — и боец уже не боец.

Я не настаивала. Мы целовались, обнимались, ласкались — но всё оставалось на уровне осторожного, почти платонического сближения. Я говорила себе: ему нужно время. Он не готов. Возможно, просто стесняется. Или боится меня. Близости. Шутила, ласкала, дарила тепло.

Он отвечал — шёпотом, прикосновением, иногда полуулыбкой. И в эти моменты я ощущала: я не влюблённая женщина, я — защитница. Опекающая, тёплая, надёжная. И между нами что-то рождалось, да, но не страсть. Скорее — привязанность. Похожая на ту, что возникает между людьми, пережившими что-то важное вместе.

Он лежал рядом, прижавшись, обнимая меня, проводя ладонью по щеке и шепча: «Я буду тебе хорошим мужем». А я целовала его в лоб, и думала — я буду тебе хорошей семьёй. Но что, если мне однажды захочется кого-то другого? Сильного. Взрослого. Мужчину, рядом с которым я не буду главной, я не буду играть сильную роль?

Пока — рано. Пока он рядом. Пока я привыкаю к этой тишине в груди, в которой нет жгучего желания, но есть нежность. Вдруг все изменится. Он привыкнет, наберётся сил, отъестся... Хотя нет, не отъестся. Это такой тип метаболизма - что не делай, а хрупкость фигуры останется. Если только увлечется каким-то военным искусством и станет более жилистым...

Пожалуй, не самые правильные мысли... Нельзя пытаться менять человека, чтобы он тебе нравился всего спустя день отношений. Нужно узнать его ближе. А со свадьбой мы, конечно, поторопились... Да и Пуф куда-то запропастился. Обиделся что ли?

И пусть так. Пусть пока — так.