Глава 24 — Слухи и знаки

На следующее утро все казалось почти обычным. Почти. Воздух все еще держал ту странную вибрацию, которую не чувствовалось кожей, но ощущалась внутри. Я вышла в палисадник и заметила, как Пуф сидит на заборчике, глядя в одну точку. Не моргал, не шевелился. Только щупальца еле заметно подрагивали.

— Что ты там видишь? — спросила я, подходя.

Он не ответил — конечно, не мог. Но через секунду сорвался и исчез за кустами. Я вздохнула. Если бы у меня была его интуиция... Через пару минут он вернулся. Был встревожен, пульсировал теплым багрянцем, щупальца шевелились резко и нервно. Он обвил мой локоть, как бы предлагая держаться рядом. Я провела рукой по его спине, в которой то и дело пробегали дрожащие волны.

— Поняла, — кивнула я. — Что-то приближается. Или уже рядом.

Я задержалась у забора, силясь понять, что именно он чувствует. Может, остаточный след магии? Или какую-то волну, которую не улавливают обычные маги, но на которую он реагирует, как на жару или холод? Пуф мог ощущать не только движение энергии, но и ее направленность, чужеродность. И когда он начинал дрожать так — значит, в пределах досягаемости было нечто магическое, но чужое.

Сначала я заметила в небе черную птицу, которая быстро приближалась. Крылья ее рассекали воздух с четкими, напряженными взмахами. Через мгновение ворон уже был у моего забора, появившись будто из ниоткуда. Черный как смоль, с перьями, переливающимися бликами угля. Хвост и крылья горели черным пламенем, а глаза светились странным, потусторонним голубым светом.

Он громко каркнул — так, что у меня по спине побежали мурашки, и с бросил передо мной клочок неровно оторванной бумаги, который до этого сжимал своими огромными когтями. Я подняла его — на нем коряво, наспех, было начеркано всего два слова: «беги спрячься».

Пуф тут же оказался рядом. Сначала он надулся, встал между мной и птицей, щупальца подняты, тело напряглось. Но потом, сделав круг, ворон приземлился у самой калитки и спокойно посмотрел на нас. Пуф протянул одно щупальце, коснулся крыла и, похоже, одобрил. Магия между ними будто бы разрядилась, как искра понимания. Мой малыш снова стал нейтрально прозрачным и уменьшился в размере.

Через мгновение птица вспорхнула и исчезла за крышей дома напротив, оставив нас с Пуфом наедине — и с немым вопросом: кто прислал предупреждение, и откуда он знает, кто я. То, что это именно мне почему-то не вызывало сомнения. Думаю, что вряд ли эта птица абы кому отдала бы записку. Я понюхала бумагу, но та почти ничем не пахла. Просто самый обычный пергамент, коего у меня в каждой комнате хватает. Но я не стала никому говорить об этом происшествии. Если бы заметили, другое дело. А так, зачем зря пугать... Чему быть, того не миновать.

Дальше утро было без происшествий. Эль повел Селю в подвал — показывал, как правильно ставить банки, как маркировать. Его голос звучал уверенно, даже чуть командно. Мальчишка же был в воссторге, что вовлечен во что-то значимое. Лариза в это время перебирала фасоль на веранде, а я просто слушала этот домашний ритм и не могла избавиться от странного предчувствия.

К полудню пришла женщина с соседней улицы — тонкая, сероглазая, с обветренным лицом.

— У вас здесь тихо? А у нас вчера арестовали соседа. За что — никто не понял. Просто пришли и увели. — Она говорила негромко, будто боялась, что стены слушают. — Говорят, он раньше в магической гильдии был. Торговал артефактами. Не в столице — в Мирании. Но все равно... может, доносы пошли.

— О нет, - улыбнулась доверительно Лариза, — наша госпожа бытовая магичка. Нам это не грозит.

Я только улыбнулась понимающе женщине, которая искала успокоения в слухах, и предложила выпить чаю с плюшками. Та охотно согласилась. Я не стала сидеть с ней на кухне — не по статусу. Но Лариза с радостью составила ей компанию. Позже выяснилось, что гостья служит горничной у одной пожилой вдовы с соседней улицы, и та, видимо, решила послать служанку разведать, что творится по округе. За неполный час за чаем Лариза выудила из нее множество новостей и слухов: и о чьей-то внезапной пропаже, и о чем-то странном, что видели у рынков, и даже о возможной чистке среди торговцев. Впрочем, правда это или нет — никто не знает. Но Лариза потом заметила, что именно такие сплетни чаще всего оказываются самыми точными.

***

Всем уцелеть на нашей улице не удалось. Очередной отряд, ориентируясь на синий флаг, притормозил у трактира, требуя еды. И пока Гартен мрачно выносил корзины с колбасами и лепешками, из своего дома выскочил старик.

— Раскосые сволочи! — начал кричать пожилой мужчина размахивая старой шашкой. — Мало мы вас били в прошлую войну!

Слушать высказывания старого «вояки» боевые маги не стали. Кто-то швырнул воздушное плетение, и голова старика отделилась от тела. А газон, так лелеемый мужчиной, обрел новый багряный узор.

Эль, стоявший у окна, тихо охнул и вцепился в меня. Я же напряглась как струна, стараясь лишний раз не дышать.

Я думала, что всем жителям нашей улицы хватит благоразумия. Но тело старика еще падало, а Марта уже выскочила из своего дома. Не то не поверила, что соседа убили, не то что-то хотела сказать, но и ее маги-датанцы быстро лишили головы. И потом, забрав продукты, как ни в чем не бывало, пошли дальше.

А два тела остались лежать на улице. Никто из соседей больше не выходил. С наступлением глубоких сумерек я, все еще не оправившись от пережитого, с комом в горле и дрожью в коленях, прихватила рогожку и пошла к телам. Эль пытался меня остановить. Мол леди и все такое. Я видела его зеленоватый оттенок кожи и понимала, что уж он точно не пойдет этим заниматься. Меня мутило от мысли, что придется прикасаться к этим останкам, но кто, если не я. У нас на улице все, кто мог съехали. Поэтому молча выдернув руку из захвата мужа, что было достаточно грубо, я поволокла рогожку к дороге. Гаретн уже молча укладывал голову старика в мешок, и его лицо было суровым и каменным. Мая тихонько плакала в платочек, поглядывая на мужа и останки соседей.

— Куда тела оттащим? — поинтересовался я.

— Думаю, в сторону садов. Там жилых домов мало. Даже если запах появится, то это не наши заботы.

Вот, что мне нравилось в этом мужчине, так то, что он сейчас не стал меня обзывать "леди" и говорить, что делать.

— А если сжечь? — предложила.

— Чтобы нас обвинили в поджоге квартала лордов-миранцев? — отмахнулся Гартен и принялся обвязывать веревкой тело старика. Потом мы полночи таскали трупы через два квартала.

Эль весь извелся.

— Нужно было Рулена позвать, — причитал муж, сжав кулаки и отводя взгляд. Я видела, как он борется с собой — хотел помочь, но... духу не хватило? И от этого казался себе бесполезным. А мне вдруг стало страшно — не за себя, а за него. Если он однажды не выдержит и выйдет на улицу… которому я строго запретил выходить из дома.

Только вдуматься "я запретила мужу выходить на улицу". Поздравляю Юля, твой муж типичный каблук.

— Рулен на ночь запирается и не открывает двери, — пояснил я Элю, стараясь быть мягче.

Глаза видели, что руки брали. Так что жрите, что есть, леди.

Впрочем, на рассвете Рулен сам тихо постучал в окно. Лариза, что спала теперь у себя в студии на первом этаже, пустила друга. Я же двери нашей спальни не закрывала в последнее время и запах свежего хлеба почуяла сквозь сон. Хоть и колобродила полночи, но все равно поспешила вниз. Эль спал без задних ног.

У Рулена были новости, да такие, что волосы дыбом приподнимались.

— Амулет-ошейник миранцы изобрели, — причитал Рулен. — Силу магии он блокирует. Миранцы вначале кидают оглушающее заклинание. Оно хоть и действует всего несколько мгновений, но этого хватает, чтобы ошейник застегнуть.

— И что, всех наших магов убили? — охнула Лариза.

— Не всех. Только артефакторов изничтожили. Ни одного не осталось. Так говорят люди. Да некромантов ближе к вечеру на площади распяли. Остальных в клетках держат. Ходят слухи, что они станут рабами, — пересказывал Рулен добытые сведения. — А может, еще какую пакость придумают для пленных.

— Некромантов? — выдохнула я, и вдруг ощутила, как внутренний холод начинает подниматься от живота к груди. — Магов в клетках и ошейниках держат?.. — повторила уже тише, почти шепотом. В голове вспыхнули образы — Делон, черная форма, черное пламя, его воля и гордость. Неужели и его?.. От этой мысли перехватило дыхание. Я не могла себе представить его закованным, смирившимся. Или… сломленным. Сердце больно сжалось. Керон уже тоже подрос, но мальчишка же совсем тоже. Когда я вернулась из Пустоши он как раз должен был выпуститься из Академии...

Целую корзину с хлебом Марк понес Бобу. Мы же снова собрались в столовой. Даже Селя понимал, что произошло. Похоже, помощи жителям столицы ждать не от кого. Все войска, что были в Приграничье, давно должны были подоспеть на выручку. А известия, что поведал Рулен, навевали на самые грустные мысли.

— Зачем им пленные маги? — недоумевал муж.

Я тоже ответа не находила. Хотя считала, что в этом случае у людей остается хоть какая-то надежда освободиться.

Впрочем, те ошейники миранцы надевали не только магам. В один из дней мимо нас прогнали группу ранмарцев с рабскими ошейниками. Пленники точно не были магами. Судя по коротким стрижкам и заплетенным прядям у левого виска, это были охотники. И тем не менее они имели на шеях такое своеобразное украшение.

Миранцы гнали рабов из столицы. Пока я разглядывала сквозь жалюзи это шествие, приметила, что Мая вышла из трактира и пытается проходящим мимо охотникам всучить лепешки. Между прочим, чужаки ничего против не имели, похоже, пленники пока были нужны им живыми.

— Лепешки могут и отобрать, — заметила Лариза, наблюдая эту сцену. — А вот на сухари не позарятся.

Мысль я поняла и поспешила на чердак, где у нас в банках хранился сухой запас хлеба. На следующий день мы были готовы к подобному конвою с пленными. Скамью я подтащила ближе к заборчику. Там поставила парочку банок с сухарями. Эль только смотрел на это с поджатыми губами. От Сели толку больше было, он помогал скамью тащить.

Приготовления оказались не напрасными.

Снова отряд стражников гнал закованных в кандалы охотников. Многие из них имели сильные ожоги. Похоже, эти пленные были из числа тех, кто воевал в охотничьем квартале. Ходили слухи, что полыхало там так сильно, что плавились крыши домов на соседних улицах. Но оказалось, что кто-то выжил.

Миранцы тем временем увидели синий флаг и затормозили.

— Еду для нашего отряда и воду рабам! — громко выкрикнул старший из конвоя.

Лариза тут же метнулась в дом за водой. Я же поспешила раздавать сухари. Мне даже выходить из палисадника не пришлось. Пленники устало облокотились на наш заборчик. И, похоже, охрана не опасалась побега. Кандалы и длинная цепь исключали такую возможность. Да и вид пленники имели изможденный. Почти все имели сильные ожоги.

Тот охотник, что стоял рядом с калиткой, тоже был обожжен. Вся левая сторона была покрыта нагноившимися струпьями. Мужчина оглянулся на меня. А я чуть не охнула. Альк! Тот меня тоже узнал. Приподнял руку, будто поправляя ошейник.

Жест я молниеносно просекла. Альк знает, кто я. И не зря же всех артефакторов выловили и казнили в первую очередь. А это значит… значит, что и ошейники я снять смогу!

Медленно стала приближаться к Альку. Когда Лариза выскочила с кувшином воды, а Селя помогал ей, наливая в чашки отвар, внимание стражников переключилось.

Я же за спиной у Алька дотронулась до места соединения ошейника и развернул плетение.

Вот уж не знаю, что это за магия и как та блокировала силу. Но замок на ошейнике был элементарным. Даже не именной, что и понятно. Не станешь же личной кровью запирать каждого раба. Обычный замок, открыть его может любой сильный «ключ». Я таким артефактом ворота открываю. И, между прочим, отпираю на расстоянии! Мне даже касаться не нужно. Блок на ошейнике Алька я разомкнула пока вручную, разорвав плетение. Шепнул: «Готово!» и рванула в дом.

Залетела на второй этаж. Из сейфа выхватила свой медальон, потом набрала огненных и воздушных артефактов и поспешила наружу путаясь в длинной юбке домашнего платья. Прежде всего подошла к Альку. Тот стоял и явно ждал моих действий.

— Руки на забор положи, — прошептала я.

Эль, что следил за моими действиями, в этот момент опрокинул банку с сухарями. Она покатилась по брусчатке, но не разбилась, зато создала отвлекающий эффект. Я же не мешкая нацепила на руку Альку лечебный браслет и протолкнула его под кандалы. Тут же вложила ему в руку два кристалла.

— АБО-6 и воздушный, — пояснил я шепотом и теперь вышла за калитку.

Прошла мимо пленных. Думаю, этого расстояния моему медальону хватило открыть ошейники. Стражники уже заканчивали перекусывать и собирались отправиться в путь.

— А что ты, Гартен, доблестным воинам ничего с собой не дал? — картинно запричитала я. — Лариза, беги в дом. Принеси тушенку да котелок не забудь. Господа после службы устанут, захотят перекусить.

«Господа» одобрительно загомонили. Гартен же поспешил выполнять мое распоряжение. Я же, пользуясь шумом и тем, что миранцы теперь разглядывали подношения, снова прошлась по рядам пленников, незаметно передавая кристаллы.

— Огня, воды, воздушный, — шепотом доводила я информацию. — Ошейники раскрыты, снимете в безопасном месте.

Конечно, всем пленным я не могла раздать артефакты. Но и того, что удалось мне им передать, было вполне достаточно. Да и ошейники уже были раскрыты. Так что, оглядев корзину, которую принесла Лариза, я строго прикрикнула:

— Еще неси, женщина! На ВСЕХ, — выделила я слово, — должно хватить. Рабов много, они господам корзины понесут.

Лариза по моему тону поняла, что я что-то задумала, и снова припустила бегом в дом. Еще две корзины с едой мы передали пленным. Стражники заметно повеселели.

— Ты такая заботливая, красотка, — потрепал меня по щеке старший. — Я зайду вечерком.

Угу. Только голову свою не забудь прихватить, скотина! Думаю, что лишишься ты ее, как только отойдете в безлюдное место.

Процессия ушла в сторону садовых кварталов. А я кивнула Гартену, приглашая в наш дом.

— Зачем ты еду миранцам давала?! — напал на меня Селя, как только я зашла в гостиную.

— Тише ты, — перехватила подростка мать.

— Большой уже, двенадцать лет, — укоризненно посмотрел на мальчишку Эль, — должен понимать, что просто так мы бы не стали помогать захватчикам.

— А зачем тогда? — набычился Селя.

— Это секрет, и я надеюсь, что ты его сохранишь, — начала я. Теперь все уставились на меня. Я же вытащила медальон. — Это артефакт, что наши ворота открывает на расстоянии, — показала я.

Гартен, похоже, въехал в ситуацию моментально.

Но для остальных я пояснила:

— Он разомкнул замок ошейников на пленных. Магию, конечно, не убрал, но снять ошейники теперь можно.

— Хороший артефакт у вас, госпожа Юлианна, — согласился Гартен, впервые назвав меня так. В его голосе прозвучала не просто благодарность, а признание — как будто теперь он видел во мне не только соседку, но и силу, на которую можно положиться, впервые меня назвав так уважительно и официально. — Если бы вы еще парочку таких нашли, — пристально посмотрел на меня друг. — Не всегда же вы будете на улице. Порой миранцы только к нам в трактир заглядывают.

— Найду еще пару, завтра найду, — заверила я его.

Кажется, трактирщик уже давно догадался, что я никакая не бытовой магичка. Но секрет этот не продаст. Другой вопрос, что сам артефакт такой степени имел пятьдесят уровней хороводов из пиктограмм. А поскольку моя мастерская теперь была на чердаке, то мне элементарно не хватало высоты потолка для работы.

Эль, когда понял, в чем мои проблемы, сразу заверил, что будет сидеть хоть всю ночь в мастерской и не будет мешать мне. Лариза тоже кивнула, сказав, что собиралась шить вечером. Я пропустила мимо ушей это странное совпадение. Сейчас есть дела поважнее, чем наша личная жизнь.

Впрочем, управилась я еще до полуночи. Руки ныли и гудели от усталости, голова стучала, но внутри все равно пульсировало какое-то упрямое спокойствие — я сделала то, что должна. Потом быстро собрала простенькие артефакты огня АБО-1 и АБО-2. Времени и сил на них я потратила немного. Но это тоже неплохая помощь пленным.

А утром отнесла Гартену мешочек с кристаллами огня и артефакты-ключи. Еще мы оговорили специальные сигналы и как отвлекать стражников, чтобы можно было передавать кристаллы. Надеюсь, наша помощь многим поможет выжить.