Глава 5 — На паперти?

С утра всё было как обычно. То есть как обычно для жизни, в которой ты живёшь в чужом теле, притворяешься, что знаешь, что делаешь, и изо всех сил стараешься не провалиться с треском.

Занятие по основам энергетической стабилизации прошло, как каток. Преподаватель — строгий маг с фамилией Мейнольд — остановился возле моей парты и с плохо скрываемым удивлением посмотрел на схему, которую я нарисовала.

— Это ты? — спросил он.

Я кивнула.

— Сама?

— Да, — с усилием произнесла я. Это было правдой наполовину. Рука действительно рисовала сама — чужая память, автоматизм. Но я понятия не имела,чторисую.

— Тебе бы не мешало понимать, что ты делаешь, — сухо сказал он. — Иначе вся эта красота — просто красивая ошибка.

Я промолчала. Что тут было сказать?

После пары он объявил результат проверки — и назвал мою фамилию последней.

— Юлианна. Незачёт. Подготовить пересдачу через два дня.

Сдержала дрожь. Улыбнулась, как умела, беззвучно. Кто-то из учеников — мальчишка с боевого — фыркнул. Девочка рядом едва заметно качнула плечом, но поймала мой взгляд и отвела глаза. Стало ясно: я — теперь та, за кем наблюдают. Не по интересу. По инерции. Вдруг снова что-то случится.

На обеде я сидела одна. Пуф спрятался в рукав — не потому что боялся, а потому что знал, когда лучше не высовываться. Я жевала без аппетита и слушала разговоры за соседним столом.

— Слышала, что она совсем ноль, — произнесла одна из девчонок. — Всё с памяти рисует. Как кукла. А до этого ведь взрыв был…

— Да, я слышала, что это Делон так отказал ей, что у неё магия слетела.

— Говорят, она даже не помнит, кто она. Полностью.

— Может, её вообще подменили?

— Или подселили кого.

— Или заклятие не выдержала. Студентку одну так унесло — головой ударилась, и всё.

Я встала, не доев, и ушла. Пуф зашевелился под тканью, словно собирался выступить с речью в мою защиту. Я его легонько прижала. Не надо.

После занятий я встретила Керона. Он ждал у того самого закутка, где мы когда-то вызвали Пуфа. Вид у него был напряжённый, как будто он репетировал диалог с преподавателем.

— Ты в порядке? — спросила я, подходя.

Он кивнул.

— Просто… — он почесал затылок, — можно я глупость спрошу?

— Только если ты потом позволишь мне фыркнуть.

— Ты правда бросила Делона?

— Да.

— Но… он же. Ну… — Керон развёл руками. — Он красивый. Сильный. Родовитый. Половина девчонок с факультета по нему сохнут.

— Я — не половина девчонок, — спокойно ответила я. — И я больше не хочу, чтобы на меня смотрели, как на прилипшую к ботинку грязь.

Он смотрел на меня ещё пару секунд, потом кивнул. Уважительно.

— Ладно. Круто. Я, наверное, не понял. Но ты всё равно молодец.

Мне захотелось обнять паренька. Поблагодарить за такое не по возрасту тактичное поведение и принятие чужого “Я”. Но решила не шокировать ребенка.

Я кивнула. Мы немного помолчали. А потом он внезапно добавил:

— Ты правда ничего не помнишь? Типа… вообще?

— Почти ничего, — сказала я. — Только будто... эхо. Как вспышка, и потом всё — белое. Наверное, магия. Или мозг так решил.

Он кивнул серьёзно. Пуф выглянул из рукава, потеребил ворот моего пиджака и тут его заметил Керон.

— О, ты и его принесла? Можно? — мальчик протянул руки к желейке и спросил вроде как меня, но смотрел на Пуфа. Поэтому я не стала отвечать. Если уж питомец имеет сознание, то нужно его уважать.

Спустя пару минут эти двое уже во всю резвились на траве. А потом Керон вытаскивал остатки травинок из желеобразного тельца Пуфа.

Да, надо подумать над условиями для малыша и все-таки узнать, чем он питается. Несколько дней прошло, как мы его создали. Но он не проявлял интереса к еде в столовой или, например, не пытался жевать лист тетради.

***

Вечером ко мне подошёл куратор курса бытовиков — высокий седовласый маг по имени магистр Сельман. Он обычно был нейтрален, но сейчас выражение его лица было обеспокоенным.

— Юлианна. Вас просят в администрацию. Сейчас.

Я не представляла, что это может быть. Но наверняка все еще запашок после разрыва с Делоном. Шли мы к кабинету недолго и внутри меня ждали рекор, а напротив них сидел незнакомый мужчина. Высокий. Лицо резкое, угловатое. Чистая одежда, аккуратный воротник. И глаза — холодные, чёрные. Без удивления. Без радости.

— Юлианна, — произнёс он, словно пробуя это имя на вкус. — Не думал, что ты так далеко зайдёшь в своей… самостоятельности.

Всё в нём было Аристократичным с большой буквы — осанка, строгий взгляд, ровный подбородок. Только глаза... пустые. Даже не злые. Просто равнодушные. Будто он меня уже похоронил.

Магистр Сельман встал чуть в стороне, руки за спиной. Свидетель. Молчаливый и неизбежный.

— Садись, — сказал отчим.

Я села на стул у двери. Спокойно.

— Я поговорил с родом Делона. Ты ещё можешь всё исправить.

Все еще молчала.

— Извинись. Попроси прощения у него и у его родителей. Скажи, что вспылила. Что ты была в нестабильном состоянии. Сделай предложение сама. Всё забудется.

Я молчала.

— Юлианна. Ты разрушила помолвку. Унизила род. Поставила под удар мою репутацию. И всё ради чего? Твои девичьи капризы не доведут тебя до добра и это уже происходит сейчас.

Я подняла глаза.

— Я не стану унижаться.

Он напрягся.

— Ты думаешь, ты леди? Думаешь, кто-то возьмёт тебя теперь? После того, что ты устроила?

Я не ответила, отвернула лицо в сторону и устремила взгляд в колышущееся за окном дерево. Его ветви успокаивали своими плавными движениями.

Он повернулся к магистру Сельману.

— Вот, смотрите. Вот, к чему привела мягкость. Это не моя кровь — и это теперь очевидно. Глупая, бесполезная, самоуверенная. Я более чем уверен, что и магический всплеск был ее виной. Моя дочь — она учится в другом месте и я рад, что ее не коснется этот позор через чужие языки. И она — да, она — достойна. А эта... Это не моя семья.

Он снова посмотрел на меня. Холодно.

— Я рад, что ты мне не родная. И я рад, что твоя мать умерла и не увидела, кем ты стала. Я сделал всё, что мог для чужого ребёнка. С чистой совестью вычёркиваю тебя из рода. И ты не получишь ни гроша. Приползешь на коленях, я не подам тебе руки. Никто не подаст. Пойдешь торговать своим смазливым лицом на Красную улицу. Никто не будет оплачивать твое обучение и дальнейшую жизнь.

Я сидела. Спина каменная, прямая. Лицо — бесстрастное. Внутри всё рушилось, но на поверхности — только безмолвие.

Он вышел. Сдержался и не хлопнул дверью. Не оглянулся.

Магистр Сельман молчал ещё секунду, потом тихо сказал:

— У вас пока есть время до конца недели. Можете посещать занятия, но я бы советовал искать варинаты…

Я кивнула. Горло было слишком сжато, чтобы говорить. Спазм был болезненным и не отпускал.

Когда я вернулась деревянным шагом в комнату, Пуф выкатился мне навстречу, присел на подушку и принял трагичную позу, вытянувшись в мою сторону.

— Ты не представляешь, какой день был, — прошептала я.

Он подполз ближе и легонько ткнулся мне в ладонь. Я улыбнулась сквозь слезы.

— Но ты же всё равно со мной?

Он прыгнул и зашевелил усиками.

Я выдохнула.

— Значит, не всё потеряно. Мы справимся.