Глава 7 — Искра в темноте

Я почти не думала о нём. Правда. Мои дни были забиты до отказа: схемы, расчёты, стекло, магия, ошибки.

Но иногда, как назло, случай напоминал: всё ещё не забылось.

Я вышла из лаборатории поздно. Воздух был насыщен запахом озона — где-то недавно прошла гроза. Под ногами шуршали листья. Я шла по каменному коридору, уставшая, с тетрадью под мышкой, когда он возник передо мной — как будто вырос из тени.

Делон.

Он стоял прямо, без напряжения, в чёрном кителе, который выглядел как свежевыстиранный и отпаренный в десяти местах. На груди — герб, новый, мрачный, с узором, которого я не видела раньше. Его взгляд был ровным, немного холодным, но без прежней насмешки.

— Юлианна, — произнёс он спокойно.

— Делон, — кивнула я в ответ. В голосе старалась держать равнодушие.

— Говорят, ты теперь в артефакторах. Неожиданно. Я помню, раньше ты не могла удержать даже простейшую схему.

Я уже привыкла к тому, что он помнит другую меня. Ту, которая за ним бегала, теряла дар речи от одного взгляда и наверняка пыталась вручать нелепые подарки. Он видел меня через призму той девочки. Но я не собиралась ему ничего доказывать.

— Люди меняются, — сказала я.

— Да. Меняются.

Он откинул край мантии и медленно поднял руку. На его ладони вспыхнуло пламя — чёрное, глухое, как провал света в пространстве. Оно не освещало, не грело. Оно поглощало.

— Чёрное пламя, — произнёс он, как будто между делом. — После... браслета. Получилось на эмоциях. Необычное ощущение. Я не сразу понял, что это.

— Это… не обычное пламя?

— Не совсем.

Он сказал это без издёвки. Просто как факт. Затем сделал шаг в сторону и, не дожидаясь ответа, пошёл дальше.

Это что, было хвастовство или он подчеркнул, что все же наш разрыв был для него не такой уж и радостью?

Я стояла и смотрела ему вслед. Сердце било не тревогу, а… тишину. Ощущение, будто я смотрела сквозь окно — на кого-то, кто когда-то был рядом, но теперь ушёл слишком далеко, чтобы даже постучать.

***

Прошло еще почти два месяца, прежде чем я впервые взялась за изучение огненного луча. До этого всё время уходило на попытки обуздать желеобразную заготовку, из которой мне хотелось выточить нечто хоть отдалённо напоминающее идеальный кристалл. Благодаря практикам по воздушной магии, я научилась срезать с неё более-менее ровные слои. Даже октаэдр у меня кое-как вышел. Почти симметричный. Почти.

На занятиях по бытовой магии я освоила фигуры вращения. Сделала себе стакан. Он вышел тяжёлый, со стенками толщиной в полпалец, но зато ни у кого больше не было своего собственного — пусть и кривого — сосуда. Пуф поначалу пытался кататься в нём, потом сообразил, что стекло холодное, и пересел обратно в свою керамическую миску, любовно погладив усиком цветочек на кромке.

В выходные я сидела над схемами, конспектировала, перечёркивала, снова рисовала. Кроме того, по совету наставника начала читать. История, география, структура королевств, карта. Всё, что могло помочь мне хоть немного понять, куда я попала и как тут вообще устроен мир. Математику я игнорировала — слава академии, для артефакторов её не требовали. Уж за это можно было простить многое.

Библиотека стала вторым домом. Там было тихо, пахло старой бумагой и терпким корневым порошком, которым натирали пол. На одной из полок я случайно наткнулась на схему специализаций академии — и поняла, что здесь, оказывается, даже преподают основы тёмной магии. Поверхностно, для ориентации. Но всё равно. Меня это удивило.

Некромантия. Те, кто мог вызвать чёрное пламя. Кто не просто манипулировал огнём, но управлял его искажённой, темней формой. Учеников по этой специальности в академии не готовили. Но если способности были — их передавали в королевский департамент. Там учили дознавателей. Официальных. Оплачиваемых. Элиту.

Я захлопнула книгу с сухим щелчком и поняла, почему Делон тогда смотрел на меня сверху вниз. Не с презрением. С отстранённостью. Он уже был в другом мире, на другом уровне, до которого мне точно не добраться. Это отдельная каста магов, которых уважают все без исключения.

Вернулась к своим тренировкам. Лазер — огненный луч, тонкий и управляемый — стал моим спасением. Благодаря ему я смогла резать заготовки на чёткие грани. Из стекла, из желе, даже из плотной массы, которую раньше не могла пробить. Наставник разрешал брать образец только на время копирования. Потом и образец, и моё изделие забирал прислужник. Сделать что-то «налево» было невозможно. Почти.

Я нашла способ. Один кристалл с базовой водной схемой — простой, но рабочий — я сделала себе. И подарила Керону. Он обрадовался, как ребёнок, и с тех пор улыбался с таким выражением лица, будто победил в каком-то странном конкурсе. Он всё ещё был единственным, кто общался со мной как с человеком.

Остальные — избегали. Некоторые — шептались. Видимо, прежняя Юлианна оставила слишком яркое впечатление. Кто-то пытался подойти. Один из старшекурсников в коридоре сказал с улыбкой:

— Ты теперь без рода, значит, не гордая. Приходи вечером в корпус. Поговорим, погреемся.

«Только кузнеца с собой не бери, селянка»

Я вежливо отказалась. Даже немного испугалась. Как бы тут не относились трепетно к женщинам, которых на порядок меньше, чем мужчин, все равно важную роль играет тыл. Кто стоит за твоей спиной.

Пока одни рисовали огненные спирали, я переходила к льду. Магия льда оказалась разнообразнее, чем я ожидала. Снежинки, ледяные иглы, кубики — всё с геометрией, всё с воздушной структурой. Особенно забавно было наблюдать, как мои кристаллы потом отправляли в столовую. Их использовали как магические холодильники.

Но настоящим испытанием стал свет.

Пятиугольник. Искажённые дуги. Линии, которые нельзя было соединить не замкнув. Я мучилась. Мой первый амулет света моргал, как пьяная елочная гирлянда. Его свечение било в глаза рваными вспышками, и я вышла из мастерской, как будто провела день, глядя в солнце.

К вечеру я нашла способ. Два стилуса — обе руки. Одновременно, симметрично, с двух сторон. Я не левша, но после двух сотен попыток, похоже, стала. Получилось. Не идеально, но сработало.

Наставник прыгал, как радужная птица.

— Да это же… это же! Магию света делают единицы! Это не программа! Это не норма! Это почти легенда!

— Мм, — сказала я, разваливаясь на табуретке и сама себе напоминая Пуфа. Ноги и руки тряслись от длительного напряжения. Да и сил уходило много. Мой слабый дар воздушника помогал немного, но я выкладывалась по полной, удерживая схемы в воздухе, при этом чертя дополнительные и соединяя их в конце нужным образом в своеобразные хороводы.

— Вам могут выдать личного наставника из королевского дворца! Это уровень! — чуть ли не писался от восторга наставник.

— Спасибо. Можно сначала поесть?

Я почему-то не восприняла его слова всерьез. Может из-за усталости или мушек перед глазами от перенапряжения.

Но через неделю магистр с гербом столицы и тяжёлой цепью на мантии пришёл сам. Посмотрел. Спросил пару вопросов. Оценил. Сказал, что, возможно, вернётся. Я не возражала. Пусть приходит. Только не мешает.

И до конца учебного года я так и «лепила» светильники. Похоже, это была «особая спонсорская помощь» пансиону.

***

Пуф тоже изменился. Не сразу и не резко, но с каждым днём становился… ощутимее. Раньше он был просто каплей желе с характером — мягкой, прыгающей, иногда обидчивой. Теперь — будто обретал вес. Когда я брала его на ладонь, он уже не стекал в сторону, а уверенно сохранял форму. Казался плотнее. Собраннее.

А главное — начал издавать звуки.

Сначала это были странные пыхтения, что-то вроде «пф» или «хр», особенно после активации магии. Потом — неясные сиплые попытки повторить простые слоги. Однажды я сказала слово «вода», и он, немного опоздав, выдал растянутое «...да». Я сначала подумала, что это совпадение, но на следующий день он повторил снова. Уже увереннее.

Слов он не знал, конечно. Но на эмоции реагировал. Если я вслух говорила: «Плохо», он сжимался, съёживался в полусферу и тихо потрескивал. Когда произносила: «Хорошо» — начинал раскачиваться на месте, словно пританцовывал. Иногда пытался имитировать окончание слова, выхватывая последнее. Его звуки становились увереннее. Не членораздельные, но... живые.

Я часто ловила себя на том, что разговариваю с ним, как с ребёнком. Объясняю, что делаю. Показываю схемы. Иногда — просто вслух думаю. Он не перебивал. Только сидел рядом и наблюдал. А когда мои пальцы начинали тянуть магические нити — Пуф приподнимался, вытягивал непонятную «антенну» и замирал.

Заметила, что он тянется к магии. Точнее — к остаткам, к следам. Когда я активировала схему, он подползал ближе. Никогда не мешал, но — наблюдал. И если я задерживалась, он начинал втягивать едва видимый шлейф, который оставался в воздухе после работы. Магия уходила, а Пуф будто становился ярче. Иногда буквально — его поверхность поблёскивала.

Он рос. Или насыщался. Или оба варианта сразу.