Глава 9 — Пустошь и расписки

Каникулы я решила не тратить зря. Села за книги по истории и прошла весь курс шестого года — с примечаниями, схемами, перекрёстными ссылками. География давалась тяжелее, особенно из-за непонятных обозначений и странных масштабов. Карты в Академии были в мерках, которые я до конца так и не расшифровала. В голове они не складывались ни в километры, ни в привычные мне масштабы.

На материке, как выяснилось, существовало только два крупных королевства — наш Ранмария и соседний Мирания. Почему только два? Загадка. За океаном были упомянуты Чёрные земли, где жили кочевые народы. Ещё дальше, к северу, за теми же морями, обитали полуизолированные кланы, но их почти не касались в учебниках. Глобальной карты мира я так и не нашла. Устные описания были разрозненными, как обрывки чужих снов.

Что я поняла наверняка — так это то, что Ранмария и Мирания на дух друг друга не выносят. Военные конфликты вели веками. Одни и те же причины, одни и те же последствия: передел территорий, борьба за ресурсы, борьба за влияние.

Именно так и появилась Пустошь.

Несколько тысячелетий назад магов было в разы больше. Их армии сошлись на равнине, и, когда силы оказались равными, обе стороны решили применить зеркальные заклинания. Магия, отражённая, усилилась и обрушилась обратно на них. Так родилась катастрофа — оплавленные земли, вспухшие холмы, мёртвый песок. А потом мёртвые… встали.

Воины, погибшие на том поле, не ушли. Искажённая магия пробудила тела, но не души. Они не покидали границ Пустоши — ходили по кругу, убивали всё живое, что оказывалось внутри, и не умирали.

Место стало проклятым.

Наставник сам дал мне книгу о Пустоши. Сказал, что артефактору полезно понимать, откуда берутся лучшие материалы.

Оказалось, что во вспышке магического выброса, прямо в оплавленной земле, родились особые кристаллы — чёрные, плотные, чистые. Их называли слёзами смерти. Они вмещали в себя в несколько раз больше энергии, чем любые аналоги, и держали её годами без потерь.

Наставник показал мне перстень с таким камнем. Сказал, что подобных нет даже в столице у младших советников. Я не стала спрашивать, как он его получил. Только запомнила — форма, вес, перелив.

Позже, в хрониках Великой войны, я нашла объяснение, почему Ранмария и Мирания до сих пор ссорятся. Теперь они делят не только земли, но и право добывать эти самые слёзы. У Ранмария есть сухопутный доступ к Пустоши. У Мирании— только со стороны океана, где берега скалистые, рифы коварны, а чудовища из песка выходят даже на рассвете. Поэтому Мирания время от времени устраивает провокации. Потому Ранмария держит армию в боевой готовности. Потому «мы» не любим «их», даже если официально торговля идёт полным ходом.

Боевых магов, способных на настоящие заклинания, — мало. Но артефакты? Артефакты может использовать почти каждый. И именно поэтому профессия артефактора здесь в цене. Я, возможно, и не Леди по крови. Но уж точно по мастерству буду.

Эта мысль успокаивала.

Керон вернулся после каникул заметно повзрослевшим. Плотнее, серьёзнее, с немного другим взглядом. Говорил, как его кормили пирогами, как старший брат хотел на учёбу забить, как дома всё было весело. Я слушала — с теплом. Похоже, родители искренне любили мальчика. Он по ним скучал. Да только для молодых магов из числа знати обучение в закрытом пансионе было обязательным.

Потом он сказал:

— Меня переводят. Магия усилилась. Теперь я на огневом.

И улыбнулся. Как бы между прочим. А я почувствовала, как внутри что-то оседает. Он уходит. Не из жизни — но из ближнего круга. Мы будем видеться реже. Почти не будем.

— Держись, — сказала я, положив руку на плечо парню, который за каникулы здорово вытянулся и стал даже немного выше меня. Что немудрено. Мальчишка ведь, а я росточку мелкого.

Он показал мне кристалл — тот, что я ему сделала.

— Я его берегу.

Я улыбнулась. Не потому что это было важно. Потому что было искренне. Может наши пути еще пересекутся. Не хочется терять первого близкого человека. Но сейчас у него переломный момент в жизни и важна правильная адаптация. И у меня такой загруз, что лишь бы разгребла. Только наметилась стабильность.

***

Где-то к середине осени в Академию снова приезжал артефактор из столицы — тот самый, королевский. Он показал мне основы многоплоскостных систем, где каждый элемент выстраивался в строгой, почти невозможной геометрии. Всё внутри сжалось, когда он начал демонстрацию. Я даже не был уверен — нет, не был уверена — что вообще когда-нибудь осилю такую структуру.

Простой огненный артефакт, как оказалось, строится на пиктограммах, кратных шести. А боевой амулет первой степени, АБО-1, включает в себя шесть таких пиктограмм, собранных в объемную «снежинку». Всё нужно не просто выстроить — увязать, запустить, удержать. На словах — логично. На деле — руки дрожат, схемы расплываются, а в висках стучит только одно: не урони, не коснись, не испорть.

Наставник говорил, что если огонь мне не поддастся, то объемная вода или воздух — точно. Под меня даже выделили специальное помещение, раза в три больше лаборатории. Круглый стол, чистая поверхность, и абсолютное одиночество. Полигон, где каждая ошибка была громче крика.

Первую многоплоскостную схему я всё-таки собрала. На третий день. Наставник сказал, что дальше будут двенадцать, потом — восемнадцать. Всё кратно шести. А самая продвинутая, АБО-6, включает тридцать шесть плоскостей и работает как огнемёт. Идеальное оружие для охотников, выжигающее нежить на пять метров вперёд. Он даже подмигнул: «Если соберёшь — молиться на тебя будут».

Я не обольщалась. Больше тридцати шести плоскостей — предел. Даже с моим секретным циркулем, который я никому не показывала. Именно он и позволял мне вычерчивать схемы так точно. Но на такие формы руками... я всё ещё не была уверена, что способна.

В один из выходных я устроила у себя в комнате мини-полигон. Разложила чертежи, по совету наставника собрала «шестёрки», а потом — полный объём. В один из кристаллов загрузила пиктограмму. Получилось. Слишком хорошо, чтобы просто сдать обратно.

Из учебного корпуса артефакты выносить было нельзя, но я ходила на бытовую магию — а там никто не проверял, с каким кристаллом ты пришла. А если его якобы сделала на уроке? Ну вот.

Я почти перешла на последний курс. Мне разрешили выходить в город. Не под присмотром. Не по пропуску. Просто — идти. И я пошла.

Погода стояла прохладная, одежда стала тесной. Штаны, купленные с чужого плеча, превратились в шорты, а пальцы мерзли даже в форменных перчатках. Пришлось купить тёплый плащ, меховые сапоги, обновить мелочи. Деньги закончились, как вода.

Я долго бродила по улочкам, не решаясь сразу зайти на Площадь Стихий — слишком людно. В одном из приграничных районов набрела на лавку. Витрины пыльные, вывеска облезлая. Но внутри — тепло. И запах древесины. На полке лежали бытовые амулеты, на стойке — кристаллы в металлической оправе.

— Можно продать артефакт? — спросила я.

— Можно, — кивнул мужчина лет пятидесяти. — Что за артефакт?

— АБО-6, — протянула я, стараясь держаться спокойно.

Он прищурился.

— Из Академии?

Я кивнула. Он кивнул тоже, словно всё понял.

— Ты ведь не в первый раз продаёшь?

— Второй, — призналась я. — Первый — водный амулет. Схема обычная.

— На Площади Стихий?

— Да.

Он тяжело вздохнул, пошёл к шкафу, достал тонкий лист пергамента.

— Почитай. В прошлый раз ты расписку подписала?

— Да… — ответила я, медленно начиная понимать.

— Ты попала. Эта бумага — как приговор. Один раз — и ты обязана. Два — и добро пожаловать в кабалу. Продавцы “прикармливают” учеников, а потом, как захочешь сорваться, показывают указ и угрожают отнести твою расписку в управу. Их больше 1 и быть не может, так как сигнал должен поступать сразу. Пугают тем, что попадешь в ссылку и ты ловишься на крючёк — пашешь за еду и кров. А без рода, еще и кровать бы грела.

Ужас прокатился табуном мурашек по всему телу. Мужчина дал мне прочитать указ. Упоминалась ссылка — два года. А если попадёшься второй раз — могут и десять дать. Особенно за огненные артефакты. Запрещено ученикам продавать артефакты без лицензии.

— Они говорят сразу про 10 лет, так как 2 года за 1 расписку для кого-то может показаться не так уж и страшно.

— Почему нам об этом не говорят? — прошептала я.

— Потому что выгодно. И армейским, и торговцам. Особенно, если кто-то вроде тебя попадётся. Мастерица без рода. И девочка. Тебя проще купить, чем защищать.

Меня будто окатили ледяной водой. Но он не выглядел как тот, кто собирался меня предать.

— Я Хартон, — сказал он. — В прошлом — охотник. Сейчас вот, лавка. У меня сын — Теон. Ему тоже хочется, чтобы в этом мире был хоть кто-то честный. Будущий охотник. Для нас честь и совесть не пустые слова.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Чтобы ты не пропала деточка. Амулет я куплю. Но без расписки.

Я не сразу поверила. Но он не торопил. Просто развернул кристалл, проверил схему — сам, без магии, но уверенно. И дал мне мешочек. На вес — не сто. Две тысячи.

— Если что, я только нити вижду — мать была магиней, а отец охотником. Если ещё принесёшь — только не сюда, лучше передай через Теона. Он может просто дать тебе мешочек. Будто подарок. А ты ему — свой. Если будешь шастать в лавку толки пойдут. А ни тебе, ни мне они не нужны.

Я кивнула, все еще пытаясь поверить, что из-за незнания банальных вещей этого мира так легко попалась.

Через несколько минут мы с Теоном — высоким, плечистым, с ярко-золотыми волосами и глазами цвета янтаря — уже шли в сторону улицы Тихой.

— Хочешь сладостей? — спросил он. — Есть одно местечко, уютное.

— Я не откажусь, — улыбнулась я.

И вдруг стало чуть теплее. Внутри. Наверное, оттого, что в этом мире, полном схем, магии и ловушек, мне попалась настоящая доброта.