Глава 10

Сирин горела ярко, но недолго. Пару минут, и женщина-сова осыпалась на травку пеплом.

То ли меня это фееричное зрелище так поразило, то ли беготня по лесу, но все, что я придумала, это сказать:

— Снова обвинишь меня в том, что из-за меня уничтожил ценный экземпляр?

И сдула прядь волос, выбившуюся из косы в процессе битвы с сирином. Надеюсь, получилось воинственно, потому что на лице мага не дрогнул ни один мускул. Он протянул мне раскрытую ладонь, а я решила, что не гордая, и ухватилась за нее. В конце концов, у меня до сих пор тряслись коленки после всего произошедшего.

Алекс дернул меня вверх. Так, что я буквально врезалась в него. Но тут же резко отстранился, принялся зажигать факелы в лагере. Ну как принялся: создавал огненные шарики и отпускал их на волю, а они уже находили, где вспыхнуть.

— По-другому души воинам не вернуть, — поймав мой красноречивый взгляд, он снизошел до объяснения.

— То есть, твою душу она высосать не успела? Ты вообще где был? В лесу? Пришел в себя, когда она перестала петь?

— Слишком много вопросов, не находишь?

— Нормально. Меня третий раз за неделю убить пытаются, имею право.

Он прищурился:

— Третий раз, говоришь?

— Я первая спросила, — не растерялась я. Будем считать, что я от нервов несу полную чушь. Я ее и несу. До сих пор сердце дрожит. Вместе с коленками, ага.

— Сирин для обряда не нужна.

А если бы нужна была, то души воинов не в счет? Но я вспомнила слова Саймона о том, что я понравилась Алексу, и он убил из-за меня василиска. Из-за своих побратимов он убил сирина. Все логично. Я вообще была рада появлению мага. Одна я бы с женщиной-совой не справилась.

— Тогда почему ты не спалил ее раньше? Не мог?

— Я отлучился ненадолго, а Саймон решил повеселиться.

Значит, я оказалась права насчет того, что Алекса не было в лагере.

— Уверена, он бы сам справился, если бы не снял аллет.

— Откуда такие подробности? — припечатал меня взглядом маг.

Намек ясен! Все бы ему уличить меня в чем-то недостойном леди. Хотя можно ли вообще остаться леди после того, как я вскочила посреди ночи, потом побегала по лесу и каталась по земле? Судя по выражению лица Алекса, я одним своим видом позорю всех леди мира.

— Я это выяснила, когда пыталась помешать ему уйти к сирин. Сейчас Саймон вернется, и сам все поймешь.

— Уже вернулся, — заявили за моей спиной. Я даже подпрыгнула от неожиданности, оглянулась на подошедшего к нам Саймона. С этими нападениями реально заикой можно стать! — Благодарю, Алекс.

— Не за что.

— Действительно не за что. Если бы ты был здесь, никто бы не пострадал.

— Я здесь сейчас, и никто не пострадал.

Между мужчинами разве что искры не вспыхивали. На какой-то миг я искренне испугалась, что Саймон сейчас загорится, как недавно женщина-сова.

Обошлось. Но почему-то его тяжелый взгляд переместился с Алекса на меня.

— Значит, сирин. А вы, леди Дария, утверждаете, что смогли проснуться от ее пения?

— Я и не засыпала.

— На вас не подействовала колдовская песня сирин?

— Сама удивилась, — пожала я плечами. — Наверное, на женщинах она не работает.

— Или вы с ней заодно.

— Что?!

Вот чувствовала, что вопрос с подвохом. А еще, что мужчинам доверять нельзя. Если от мага еще можно было такого ждать, то от Саймона — нет. От Саймона и от окруживших нас воинов. Они, конечно, по-прежнему были без оружия и одеты в то, в чем ушли за сирин, но с жесткими хмурыми лицами. Мне бы радоваться, что все живы, но что-то не радовалось!

— Ваше появление подозрительно. Мы встретили вас, когда за вами гнался василиск. Теперь песня сирин. Я и мои воины путешествуют по лесам Гигельдаса вот уже несколько месяцев, но такой концентрации чудовищ я еще не встречал. Либо вы притягиваете монстров, либо вы сами монстр.

Я даже поперхнулась от такого предположения. Ну какой из меня монстр? Монстр — это про высасывание душ, как в случае с сирином, или про поедание тел, или что там едят василиски. А я никому ничего плохого не делала! Разве что принцу Бладлейну сердечную рану нанесла отказом стать его возлюбленной. Или феникса тоже можно считать чудовищем?

Может, я что-то о себе не знаю? Что-то действительно неприятное или даже жуткое. Если быть честной, мне вообще ничего о себе не известно. Например, откуда у меня эти знания про сиринов? Я в прошлой жизни с ними уже встречалась и выжила после этой встречи? Или не выжила?

Б-р-р! Мороз по коже от всего этого, и еще от мужских взглядов. Очевидно, все воины решили последовать примеру Алекса и раскатать меня взглядом по земле.

Они что, действительно считают меня чудовищем?

Таким, как эта недоженщина-недосова?

На секундочку сдавило грудь от обиды на Саймона. На Саймона и на всех, кто еще несколько часов назад показывал мне трюки, дарил букетики. Я же их спасала! Да кто мне поверит? Если верить Алексу, я вовсе ничего не сделала. Так, погоняла эту курицу по лагерю. Сжег ее маг, и меня сожжет, если не придумаю, что ответить.

Наверное, я сильно устала. От всех этих приключений, от миров, от монстров. Захотелось попросить ведущего, чтобы этот квест закончился. Чтобы все это оказалось сном. Это обвинение стало какой-то последней каплей. Потому что как еще объяснить, что на глаза навернулись слезы? Я их смаргивала и судорожно искала в себе слова, но не находила.

Во мне не осталось гениальных идей. Иссяк источник. Эта ночь его высушила. Я понимала, что от моего ответа, от того, как я объясню, кто я, как смогу обмануть всех (помним про стоящий рядом детектор лжи!) зависит моя жизнь. Но не могла вытолкнуть из себя и банальное: «Нет».

— Она отвлекала сирина.

Кажется, Саймон в точности отразил мое выражение лица: брови вверх, глаза навыкате, отвисшая челюсть.

Потому что последние слова принадлежали никому иному как Алексу.

— Я задержался, а когда вернулся, нашел монстра, гоняющего леди по лагерю.

— Гоняющего? — переспросил Саймон, а маг уточнил у меня:

— Что это было? Ловля на живца?

Все снова смотрят на меня, но уже не с выражением лиц «ведьму сжечь», а, скорее, с неприкрытым изумлением.

— Я хотела, чтобы она заткнул… То есть, перестала петь, и чтобы все очнулись.

— Откуда вы знали, что нужно сделать? — снова включил подозрительность Саймон. Но я уже узнала, что делать. Получив неожиданную поддержку, я встряхнулась, вышла из ступора.

— Я неглупа, лорд Саймон. Я пыталась вас остановить, но вы продолжали идти в лес, пока эта женщина-птица пела. Несложно было догадаться, что нужно сделать. Отвлечь ее, заболтать, поджечь. Предвосхищая ваш вопрос, как я выяснила, что она боится огня, скажу, что это тоже было логичным — эта курица потушила все костры и факелы, которые были в лагере. Даже у часовых. Поэтому я пыталась зажечь огонь. У меня почти получилось, но тут появился маг.

— Курица! — хохотнули в толпе, но под злым начальственным взглядом смех тут же стих.

— Это правда? — спросил Саймон то ли у меня, то ли у Алекса, а тот шагнул ко мне и приказал:

— Покажи руки.

Я машинально раскрыла ладони, не задумываясь, и сама же ахнула. Потому что до этого была настолько на адреналине, что даже не почувствовала боли раньше. Кожа на руках выглядела так, будто я доставала противень из духовки и забыла надеть прихватки: она вздулась, пошла волдырями, часть из которых лопнули и сочились кровью, смешивающейся с черной золой.

— Большинство монстров Гигельдаса боятся святого огня, а леди не побоялась сунуть руку в костер, чтобы отвлечь монстра. Ну и огненной магией она не владеет, иначе бы не получила эти ожоги. Значит, она обычный человек.

Если еще минуту меня хотели сжечь с помощью святого огня, то теперь общее напряжение разом схлынуло. До этого воинственно смотрящие на меня мужчины попрятали взгляды, по толпе прошлись шепотки. Не знаю, было ли им стыдно, мне прямо сейчас было наплевать. Мне было больно. Ладони пекло так, будто я до сих пор сжимала в руках золу, а от вида крови становилось совсем нехорошо. Вдруг я какую-то заразу подхвачу? Антибиотики в этом отсталом мире, кажется, еще не придумали.

— Леди Дария, — обратился ко мне Саймон, — приношу мои глубочайшие извинения за оскорбление, что я нанес вам своим недоверием. Могу я чем-то искупить свою вину?

Отстать от меня.

Он точно выглядел пристыженным. Раскаявшимся. Видно, что лорд перепсиховал. Но я думала только о том, что хочу хотя бы промыть ладони. Эмоции схлынули не только у всего войска, у меня тоже. Накатила усталость.

— Никто не пострадал? — спросила я. Потому что от меня ждали ответа, и еще потому что меня действительно это волновало. Я надеялась, что все это было не зря. Все мои пляски возле костра, мои обожженные руки.

За несколько минут мы выяснили, что все на месте: нам встретилась сирин, которая решила сначала приготовить всю «еду», а потом уже приступать к ужину. Но судя по тому, что воины долго возвращались из леса, успела я вовремя. Ко всем вернулись их души и магия. Осознание этого принесло мне короткое облегчение. Я справилась, теперь нужно позаботиться о себе.

— Тогда можно я пойду к себе? Устала очень.

На меня посмотрели странно, будто ждали чего-то другого, как минимум скандала, как максимум слов: «Да ничего страшного». Но ни на то, ни на другое у меня не было сил. Как и на новую битву.

Бороться не пришлось. Саймон попытался возразить, но натолкнулся на взгляд Алекса и сдулся. В общем, вставать на моем пути не стали. Если бы меня Саймон не отпустил, я бы, наверное, тоже смирилась. Меня слегка потряхивало, теперь горели не только ладони, я вся: видимо, начался воспалительный процесс. Поэтому, когда лорд кивнул, развернулась и поплелась к своему шатру. Только попытавшись откинуть полог плечом, обнаружила, что за мной увязался настоящий спаситель. И такое раздражение на меня накатило! Неужели нельзя оставить меня одну?!

— Тоже желаете извиниться? — поинтересовалась холодно, не пропуская его в шатер. Делать ему там нечего!

— За что? — вздернул бровь Алекс.

— За то, что бросили лагерь. Оставили нас на съедение сирину!

— Вас или воинов?

— И меня, и воинов. Душу бы у меня она не высосала, так порезала бы меня своими когтями.

— Не порезала.

— Зачем вы здесь? Нового стриптиза не будет!

— Чего? — не понял маг.

Я прикусила язык.

— Переодеться мне не во что.

— Чудное слово.

— Вы не ответили на мой вопрос. Если вы здесь не ради извинений, то ради чего? Благодарности?

— Не помешало бы, — заявил наглый бородач. — Третий раз тебя спасаю.

А с арифметикой у него не очень.

— Третий? — нахмурилась я.

— Василиск. Сирин. Саймон, — перечислил он.

— За василиска я уже сказала «спасибо», с сирином практически сама справилась, и с Саймоном бы договорилась.

Это было дело принципа. Да и смысл в благодарностях этому чурбану? Мало того, что он не оценит, так еще и не чувствую я этой благодарности. Нет ее во мне.

Костер, который успели заново зажечь, был достаточно далеко, но луна продолжала светить, наверное, поэтому в глазах Алекса отразились какие-то странные всполохи. То ли злость, то ли смех. Еще не хватало, чтобы он смеялся надо мной!

— То есть благодарить меня не за что? — поинтересовался он.

— Абсолютно!

Алекс схватил меня за запястья и развернул ладонями вверх. Я не успела ничего сделать, как он наклонился и подул на них, как родитель на разбитую коленку ребенка. Вот только с его губ сорвался настоящий холодок. Я бы сказала — морозец. Чувство было такое, что мои руки покрывают противоожоговой пенкой, приносящей горящей, саднящей коже облегчение. Боль мгновенно ушла, растаяла, как только мои воспаленные ладони покрыли волшебные снежные узоры.

— Что это? — прошептала я, с благоговением трогая удивительное скопление снежинок, какие обычно возникают на зимних окнах. Вроде должна уже была привыкнуть к волшебству этого мира, а такого еще не видела.

— Моя магия, — пожал плечами Алекс и выпрямился, а я наконец-то отвлеклась от собственных рук и посмотрела ему в глаза.

— Такое бывает? Можно владеть и льдом, и огнем?

Маг посмотрел на меня так, будто пытался разгадать самую странную загадку во вселенной, но услышать ответ я не успела. Картинка перед глазами — маг, лагерь, звездное небо, все это поплыло перед глазами. Ноги подкосились, и я решила упасть. Не я, конечно, мое тело не выдержало.

Уже думала, что свалюсь на землю, но Алекс снова меня удивил, подхватил, будто я вовсе ничего не весила. Хотя, может, для него это так и было. Руки у него сильные, а плечи широкие. Без церемоний он внес меня в шатер и уложил на постель, прямо на шкуры. А сам уселся рядом.

Учитывая, какие мужчины мне тут попадаются, на секундочку во мне прорезался инстинкт самосохранения. Алекс не скрывал своего интереса, когда рассматривал голую меня, а тут я даже сопротивляться не смогу. Да и как сопротивляться, он же маг? Сейчас приморозит меня к шкурам, и пикнуть не успею!

— Не нужно, — пробормотала я.

А он, кажется, даже моей попытки отползти не заметил, положил ладони мне на щеки. Пальцы оказались обжигающе ледяными, будто к коже сосульки приложили. Я всхлипнула, но отстраниться мне не позволили. Раз — и щеки перестали гореть, а я вместе с ними. Прохлада затопила меня, стало так хорошо, что даже мозг слегка прояснился. Чуть-чуть.

— Если бы я хотел познакомиться с тобой поближе, леди, то уже бы познакомился. Тела без сознания меня не интересуют.

Заметил. Вот же… Даже не знаю кто!

— Значит, я тебя не интересую? Как леди? Или просто не нравлюсь?

Не знаю, зачем я это спрашиваю. Вечное женское любопытство, не иначе.

— Нравишься. — Я даже глаза распахиваю, чтобы убедиться: это правда или насмешка? Хорошо, что между нами эти снежные узоры, потому что его взгляд, словно космос, словно черная дыра. Затягивает, а возможности не затягиваться нет. — Но я предпочитаю, чтобы женщина в моей постели сгорала от страсти, а не от жара.

— Романтично, — я облизываю губы.

— Практично.

Мне по-прежнему жарко, но уже не очень. Ладони Алекса будто впитывают мое пламя. Мне хорошо от его прикосновений и, насколько это возможно, неуютно. Потому что знакомство мы начали не очень. Он, конечно, спас меня, о чем не стесняется напоминать, но при этом никогда бы не подумала, что я действительно ему нравлюсь. Всю бы свою фениксову память поставила на то, что скорее нет, чем да. А оказывается — нравлюсь.

— Твоя очередь, леди.

— М-м?

— Признаться, что я тебе тоже нравлюсь.

— Не нравишься, — качаю я головой и закрываю глаза. Не могу выдержать его взгляд, и вообще куда-то проваливаюсь. — Мужчины с бородой не в моем вкусе.

Он смеется, или у меня глюки?

— Я тебя нравлюсь, леди.

Угу. Еще скажи, что я влюбилась!

— Не называй меня «леди», — морщусь я, пытаясь перевернуться на бок. — В твоем исполнении это звучит как оскорбление.

— Тебе не идет имя Дария. Оно будто чужое. Не твое.

— Я люблю, когда меня зовут Дашей, — трусь щекой о мех, устраиваясь поудобнее.

— Даша.

— А?

— Спи уже. Спи, пока можешь. Завтра продолжу тебя разгадывать.

— Разгадывать? — выплываю я из сна. — Ты же меня разгадал. Даже Саймону сказал, что я обычная.

— Нет, Даша. В тебе нет ничего обычного, но так даже интересней. Гораздо интересней.