Глава 21.

Я не знала языка, на котором говорила миссис Форест. Но возможно, просто потеряла способность воспринимать все, что окружало, из-за этой магии и чувства отвратительной легкости, охватившей тело.

Я продолжала парить, разглядывая смутные очертания потолка над головой. Голос темной души шептал прямо в моей голове больше похожий на невнятный шум, чем на слова.

Но темная магия действовала.

И она пыталась изгнать меня из моего собственного тела.

— Ей же не будет больно? — раздался голос Адама. Отчего-то я отчетливо расслышала его фразу. Захотелось ответить, что, конечно, больно не будет. Потому что меня не будет. Разве у мертвого болит? Разве мертвый чувствует?

С трудом преодолевая чужую магию, повернула голову так, чтобы увидеть мальчика, и чтобы он тоже смог увидеть меня. Миссис Форест Адаму не ответила. Она, как заведенная, бубнила свои слова и уже совсем не походила на прежнюю добродушную себя. На ту болтушку, которую я встретила, когда приехала в Хейвуд-хилл.

— Вот и все, — женщина вдруг замолчала. — Осталось несколько минут, — добавила она и обратилась ко мне. — Процесс пошел. Вы ведь уже ощущаете легкость в своем теле, милочка? Это ваша душа покидает его. Да, она еще цепляется за тело, но все лишь вопрос времени. Скоро я буду жить в вашем теле, и мы с моим мальчиком объединимся.

Темная посмотрела на Адама, который стоял не шелохнувшись, словно прирос к полу.

— А еще через несколько минут уже я, не вы, спущусь вниз, — улыбнулась миссис Форест. — Уверяю вас. Никто не заметит разницы. Я так долго следила за вами, что знаю даже как вы дышите, моя дорогая. Но что еще важнее, это то, как дышит к вам лорд Хейвуд. Мой дражайший бывший и будущий супруг.

«Ты не мать Адама!» — хотелось сказать. Но я не могла.

Пусть она обманула ребенка, сыграв на его чувствах, меня она не обманет. Я понимала, что все ее слова сейчас предназначаются не столько для моих ушей, сколько для мальчика.

Миссис Форест присела на корточки. Ей удалось это с трудом. Я увидела, как она положила руки на плечи Адама и сказала:

— Все будет хорошо. Мы будем вместе. Я вернулась, сынок.

Адам всхлипнул. Кажется, он уже и не был рад тому, что происходит.

Мальчик бросил на меня быстрый взгляд, затем перевел его на ненастоящую мать, и вздохнул.

Конечно, он был виноват. Но и его отец, в моем понимании, виноват не меньше. Вот к чему приводит отчуждение от собственного ребенка. Отсутствие любви отца. Если Каро справилась, хотя и превратилась в колючку с несносным характером, то внешне веселый и добрый мальчик внутри сломался и играл ту роль, которую хотел видеть его отец.

А когда появилась возможность вернуть мать, он вцепился за нее со всей отчаянностью одинокой и брошенной души.

Как бы ни была я зла, но не могла ненавидеть Адама.

Мне просто стало его жаль.

«Дарен не придет!» — почему-то поняла я и закрыла глаза.

Меня оставалось все меньше и меньше. Я таяла. Я уходила.

— Это неправильно! — вдруг раздался крик.

Тело вздрогнуло. Охнув и не совсем понимая, что происходит, я полетела вниз, упав и ударившись об каменный пол.

Грудь пронзило теплом. Это вернулась моя душа, прежде цеплявшаяся за жизнь из последних сил.

Я открыла глаза, села, чувствуя себя как после продолжительной болезни. Увидела, как миссис Форест схватила ребенка за плечи, встряхнув так, что голова мальчика откинулась назад.

Он погасил свечи. Я только теперь поняла, что произошло.

Адам пожалел меня, или понял, что темная душа вовсе не его мать?

— Что ты натворил, мерзкий мальчишка? — зашипела миссис Форест и с силой швырнула ребенка в сторону.

Я перекатилась набок, ощутив, как сбила горячие свечи. Кожу на ладони обжег мягкий воск, тотчас застывший, едва шевельнула рукой. Тело ломило, все болело и у меня не было силы, чтобы подняться на ноги. Зато я смогла увидеть, что мальчик жив. Он с трудом встал на колени запрокинул голову и посмотрел на няню, шагнувшую прямо на ребенка.

Моей скудной магии хватило лишь для коварного удара. Собрав остатки силы, я швырнула сгустком огня, способным лишь зажечь свечу. Но этого пламени хватило, чтобы занялось платье миссис Форест.

Легкая ткань вспыхнула весело. Огонь побежал по ткани, распространяясь быстро и проворно.

— Не тронь мальчика, — прохрипела я понимая, насколько смешной, наверное, кажусь темной душе, настолько сильной, что она смогла вселиться в чужое тело и использовать свою силу. Злую и темную.

— Дарен, — прошептала, падая на пол.

Миссис Форест вскрикнула, ее внимание переместилось на платье. Вскинув руки, она принялась тушить огонь, шипя как рассерженная кошка. Темная душа то и дело выходила из нее и тогда проступали черты прежней няни, той, которая не посмела бы причинить вред ребенку, но теперь была бессильна что-то предпринять и помочь. Она, казалось, спала, подавленная темной душой. Но, по крайней мере, была жива.

Мне же была уготовлена иная участь. Более страшная и жуткая.

В тот момент, когда я поняла, что теряю остатки сознания, вдруг раздался оглушительный треск. Кто-то выбил дверь в комнату ребенка и миг спустя внутрь ворвались двое.

И уже проваливаясь в темноту, успела увидеть лицо Дарена, склонившегося надо мной. И его шепот:

— Вивиан! Не уходите! Вивиан…

Очередной всплеск силы придал некроманту непозволительной скорости. Перемещаться подобным образом в почтенном доме было верхом неприличия, но Дрейку сейчас было не до того.

Все, о чем он мог думать, это Вивиан и мальчик.

А за спиной, уже сообразив, что случилась беда, бежал Нортон Хейвуд.

В покои мальчика оба ворвались, а не вошли. Входная дверь открылась легко, но в гостиной никого не оказалось. Зато из спальни раздались шум и крик.

Нортон первым бросился к двери. Дернул с силой ручку, но дверь не поддалась, оказавшись запертой. Тогда Хейвуд отошел на шаг назад и с силой ударил плечом, пытаясь выбить дверь. Раздался хруст, когда Дарен добавил к удару друга магии. Преграды более не было. Мужчины ворвались в спальню мальчика и от увиденного у обоих похолодело сердце.

Картина была ужасной. Леди-гувернантка, мисс Эванс, лежала на полу в круге погасших свечей, прямо на рисунке пентаграммы, в то время как почтенная няня, миссис Форест, стояла напротив Адама и шипя, как дикая кошка, пыталась затушить пламя, охватившее ее платье.

Первым делом Дарен бросился к девушке. Она единственная казалась более пострадавшей, в то время как Нортон окатил няню своего ребенка водой из кувшина, предназначенной для питья мальчика.

— Вивиан, — проговорил некромант. В груди что-то сжалось. Страх пронзил сердце ледяной иглой.

Что, если она мертва?

Он еще не знал, что произошло в спальне Адама. Все мысли были о девушке.

Он просто не мог ее потерять. Пусть все, что угодно. Пусть предпочтет Нортона, лишь бы была жива.

— Не уходите! Вивиан…

Он подхватил ее, скользнул рукой по шее, нащупывая жилку пульса, и выдохнул с облегчением.

Жива!

Но что же произошло?

— Отец! — закричал Адам, когда Нортон, потушив пламя на платье миссис Форест, шагнул было к сыну. — Это она! Мама! Но она пыталась…

Что хотел сказать мальчик, Хейвуд не понял. Не успел, потому что Адам не договорил. Миссис Форест развернулась всем телом к хозяину замка, странно оскалилась, затем задрожала мелко, словно ее била лихорадка, а спустя миг повалилась наземь и из ее тела, поднявшись темной волной, выскользнула темная душа.

Рядом выругался Дрейк и, прежде чем душа успела просочиться вон сквозь стену, некромант вскинул свободную руку, метнув призрачную сеть, чтобы удержать темную сущность.

— Мне нужны силы, Норт! — рявкнул он с явным нежеланием отпуская свою драгоценную ношу — мисс Эванс.

Девушка распласталась на полу и, казалось, едва дышала.

— Упустим сейчас, упустим навеки, — поднявшись на ноги Дарен с силой потянул на себя магические силки.

Темная душа задрожала, принялась рваться. Ее пальцы вцепились в сеть в тщетной попытке разорвать преграду, но в этот момент Хейвуд подошел к другу и положил руку ему на плечо, делясь своей силой.

Оба стояли, стиснув зубы. Оба думали о той, что лежала рядом без сознания. Но все потом. Они понимали, что, кажется, нашли и поймали виновницу того, что происходило в замке. Ту, кто ответственен за гибель девушек.

— Только не делай ей больно, отец! Не мучай маму, — Адам подбежал к Хейвуду. Обхватил его ноги, уткнувшись лицом в живот отца.

Нортон вздрогнул, но не обнял сына в ответ. Его правая рука по-прежнему лежала на плече некроманта.

— Держи, я сейчас ее опутаю и обездвижу, — сквозь стиснутые зубы, прошипел Дарен.

Хейвуд кивнул и перехватил сеть, выпустив плечо друга и одновременно набрасывая новую ловушку на сущность.

Вот и пригодились годы учебы в академии, подумал он горько. Но что сказал сын о матери? Только теперь мужчина осознал услышанное и многое стало ему понятно.

Дарен встал, раскинув руки в стороны, затем шагнул к темной сущности, выпуская свою силу на волю. Он знал, что это порядком иссушит его резерв, если не выпьет до дна. Эта душа, которая оказалась настолько сильна, что смогла войти в живое тело и управлять им, была слишком напитана магией и, как не прискорбно понимать, но жизнью, которую выпила у живого человека.

Теперь Дрейк знал, что произошло с той гувернанткой, тело которой так и не нашли. Эта сущность выпила жизненную силу бедняжки. И ему еще предстоит узнать, откуда она взялась. И не только это. Много вопросов требующих ответов. Иначе он убил бы сущность, развеял как дым по ветру. Впрочем, это было бы правильно. Стоят ли ответы риска для жизни? Наверное, нет. Ему следовало уничтожить сущность еще тогда, когда они выловили череп.

Мужчина на миг закрыл глаза. Слова заклятья, призванного успокоить и подчинить взбесившуюся душу, заполнили комнату.

— Быстрее, Дарен! — прорычал Хейвуд, понимая, насколько ему тяжело удерживать пойманную тварь в ловушке. — Я долго ее не удержу, она слишком сильна.

Дрейк кивнул и решился.

— Мортале, — произнес он, выкладываясь в полной мере в это проклятье, выплескивая не только свою силу, но и ту, которой с ним поделился друг.

Это было правильно. Ее нельзя отпускать, если удержать и поймать нет возможности.

Огненная волна ударила в сущность, разрывая связывавшие ее путы, сжигая все: и ловушку, и душу. Уничтожая ее навсегда.

С жутким хлопком душа вскинула руки, словно пытаясь объять пространство, а затем взорвалась и осела мерцающим черным пеплом на пол, на пентаграмму и погасшие свечи.

Дрейк бросился к Вивиан. Подхватил на руки, понес прочь из комнаты.

Хейвуд поднял сына. Адам, увидевший, что произошло, отчаянно закричал и мужчине стоило огромного труда успокоить его. Для этого Нортон обнял мальчика, прижав его голову к своей груди. Зашептал горячо:

— Это не твоя мать, Адам. Это была не она.

Мальчик всхлипнул и уткнулся лбом в плечо отца, обхватив его руками за шею. Так доверчиво, что сердце Хейвуда дрогнуло.

— Отличный бал, Норт, — услышал он уже в гостиной, куда вышел вместе с сыном на руках. — Поздравляю, — добавил саркастично некромант, стоя над Вивиан, которая лежала на диване и удивленно смотрела на своего спасителя.

— Как вы, мисс Эванс? — спросил мужчина уже у девушки, и она со вздохом попыталась сесть.

— Погодите. Вам надо прийти в себя, — Дарен присел рядом с девушкой и взял ее руку в свою. Коснулся запястья пальцами там, где тонкой жилкой билось сердце, и проговорил: — Вы потеряли много сил и почти опустошили свой магический резерв.

— А миссис Форест? — прошептала леди-гувернантка. — То есть, темная душа. Что с ней?

— С ней все кончено, — быстро ответил некромант и улыбнулся. — Теперь все будет хорошо.

Она кивнула и перевела взгляд на Хейвуда, стоявшего рядом с Адамом на руках.

— Присмотри тут за ней, а я пойду помогу миссис Форест, — добавил Дарен и, с неохотой поднявшись на ноги, вышел, чувствуя одновременно невероятное облегчение и желание быть рядом с той, которая пробудила в его сердце самые светлые чувства, какие только может испытывать мужчина к женщине.