Глава 3

Гарпий

Ее запах усилился, по связи шли волны волнения, похожие на те, что бегали этой ночью. Я решил отложить это на потом, раз она сама говорить не стала, надо же как-то с экзаменом сначала разобраться. Потом забыл, а теперь не знаю, что с ней делать. Встаю, подхожу к ряду из девиц, почти каждую за подбородок хватаю, в глаза заглядываю. Она ведь и лицо могла изменить, но я все равно ее узнаю, пойму где именно она. Знать бы еще, что она тут делает? Неужели ее размышления о том, что и она должна работать, могли дойти до такого? Нет, чушь! Благородная Альбера не такая, но тогда зачем?

Особо зло схватил светловолосую девушку за подбородок, скалясь, и обомлел. Ничего она не меняла, посмотрела на меня своими голубыми перепуганными глазами, мокрыми от слез, дрогнула, вырвалась и даже отступила.

— Я хочу эту! — уверенно заявляю я, указывая на собственную невесту.

Гиден начинает ржать, как последний идиот.

— Ты что? Она же мелкая, щуплая. Ни сисек нормальных, ни задницы. Мне она не нравится, — заявил он. — Такую даже сожрать не интересно, не то что отжарить.

— А тебе она и не должна нравиться! — рявкнул я на него и сам удивился звуку собственного голоса. Он был таким, что Гиден тут же перестал смеяться и замолчал, глядя на меня растерянно и, кажется, испуганно. — Эту! — снова повторил я.

— Понимаете, — залепетала хозяйка. — Она совсем не обученная, новенькая, никак не могу ее вам дать, даже не знаю, как она тут…

— Эту! — повторяю я, не желая слушать ее лепет. — Назовите свою цену!

Понимаю, конечно, что не ей ее называть, но за молчание ей стоит заплатить, пусть только скажет сколько.

Старушка задумалась.

— Десять золотых.

— Да, это обдиралово! — возмутился Гиден.

Я же ничего говорить не стал, отдал монеты, схватил перепуганную блондинку за руку и потащил наверх в комнату, где обычно развлекается Гиден. Мне даже никто возражать не стал.

— А я…? — только и спросил неуверенно Гиден.

Только я и отвечать ему не стал, втолкнул девицу в комнату, запер дверь и приказал:

— Раздевайся!

Что делать еще не решил, но проучить ее надо. Нашла, по каким местам шляться! А ведь предложи за нее десять золотых кто-то другой и ее бы продали, даже не задумываясь.