Глава 12

Колин уверенно вел автомобиль по узким улочкам Бриджа, не забывая периодически развлекать меня разговором. Когда мы вышли из салона мадам Берн, мистер Эрнст услужливо открыл передо мной дверь своего блестящего черного автомобиля и усадил меня на переднее сиденье рядышком с собой. Прежде чем взяться за руль, мужчина надел на руки тонкие кожаные перчатки с обрезанными пальцами и ультра-модные солнцезащитные очки в пластиковой оправе. Все это он проделал с грацией и изяществом, о которых мне сейчас приходилось мечтать. Новые туфли, несмотря на красоту и яркий цвет, оказались совершенно не приспособлены для ходьбы вне помещения примерочной. Тонкой подошвой я чувствовала каждый камушек мостовой, а острый каблук все время норовил застрять в швах между брусчаткой.

Но сидела я красиво. Жених Ребекки с удовольствием наблюдал за тем, как я устраиваюсь рядом.

– Так куда, вы говорите, нужно заехать? – спросил Колин у моих коленей.

– За цветами, – расправила я платье, закрывая ноги.

Известие о кончине мистера Саливана не выходило из моей головы и не способствовало хорошему настроению. Может быть, он и был обманщиком, но вряд ли заслуживал смерти. Когда же он успел умереть, если еще вчера вечером он был жив и вполне здоров? Что же могло измениться за ночь?

Неужели его убили? Но кому мог помешать скромный клерк? Разве что мотивом служила ревность. Саливан, как выяснилось, был еще тем дамским угодником.

На душе вновь стало тревожно, и компания лощеного племянника графини показалась мне самой неподходящей из всех возможных. Вот кто остался абсолютно равнодушным к смерти другого человека. Мог бы хотя бы ради приличий изобразить сочувствие. После слов консультанта Карина пошатнулась и красиво осела на пол, подглядывая за молодым мужчиной из-под накрашенных ресниц. Но Колин лишь попросил испуганную Вивьен принести клиентке нюхательные соли и, убедившись, что девушка в сознании, увел меня из салона мадам Берн.

– Ясно, – немного разочаровано сказал мистер Эрнст, и наверное, перевел взгляд на мое лицо. Точно сказать, куда именно смотрит мужчина, было сложно из-за затемненных линз его очков.

«То ли дело очки Эндрю, – вспомнила я Сильвера. – Вроде бы и линзы толстые, но всегда ясно, куда именно смотрит человек. И его взгляд, в отличие от взгляда Колина, таким масляным не был даже тогда, когда я скакала перед ним на сцене, задрав подол».

Впрочем, как бы я могла разглядеть его взгляд со сцены кабаре? – одернула я себя, с неудовольствием отмечая, что снова думаю об Эндрю.

– Но роза страстности эмблема… – с придыханием продекламировал Колин и снял правую руку с руля, чтобы снова поцеловать мне ладонь.

– Следите за дорогой, мистер Эрнст, – остановила я галантный жест. – Я стихи как-то, знаете ли, не очень.

Чужие стихи это для тех, у кого недостаточно воображения. То ли дело Эндрю, ему и стихов знать не надо, так виртуозно он врет!

И я нервно дернула застежку на сумочке, чтобы открыть её и пересчитать имеющуюся у меня наличность.

– Вы удивительная девушка, – тут же нашелся с ответом племянник графини, – совсем не похожи на других.

Подарила ему скептический взгляд. Вероятно, мистер Эрнст сообразил, что его чары если на меня и действуют, то не совсем так, как ему бы того хотелось. Поэтому мужчина отвернулся от меня и только крепче сжал руль, смотря теперь исключительно на дорогу. Хотя мечтательная улыбка так и не сошла с его холеного лица.

– Как вы жестоки, прекрасная! – ничуть не расстроился он моей холодности. – Тем интереснее, – с предвкушением сказал мужчина и остановился у яркой вывески магазина цветов.

– Нет-нет, сидите! – остановила я Колина, который собирался выйти из автомобиля и пойти вместе со мной. – У меня достаточно средств, чтобы не злоупотреблять вашим, расположением, мистер Эрнст. Я сама выберу букет и сразу же вернусь.

– Как пожелаете, – снял Колин очки и перчатки. – Но я вижу знакомого, может быть, вы все же позволите мне поздороваться с ним?

Мне вдруг стало очень неловко. В своих бесконечных переживаниях то о Саливане, то об Эндрю, то о полиции и самом страшном представителе этой организации – мистере Мэлроузе, я совершенно растеряла не только остатки своих манер, но и элементарную вежливость.

– Извините меня, Колин, – скромно улыбнулась я, намеренно опуская вежливое обращение, – большой город и его ритм действуют на меня угнетающе. Я нервничаю и совершенно себя не контролирую.

И ведь почти не соврала. Нервничала я изрядно, да и контроль при виде Сильвера теряла с завидной регулярностью.

– В таком случае, позвольте и мне извиниться за недостойные джентльмена намеки, – проникновенно сказал мистер Эрнст. – Ваша красота вскружила мне голову, попугай и экстравагантный наряд сбили с толка, и я тоже, – он развернулся ко мне всем корпусом, – потерял над собой контроль…

Какая женщина устоит после такого признания? Вот и я слушала красивые слова, представляя на месте блондина другого мужчину. Синие глаза Эндрю обжигали, и во всем мире не было девушки, счастливее меня. Он нежно погладил меня по щеке и улыбнулся, а я любовалась очаровательными ямочками на его щеках.

Губы Колина вдруг оказались в непосредственной близости перед моим ртом, и я очнулась. Вовсе не Эндрю, а будущий муж моей сестры собирался поцеловать меня прямо сейчас, под окнами цветочного магазина, на глазах у своего знакомого и многочисленных прохожих.

Похоже, кто-то действительно проклял женщин семейства Браун, нашла я наконец причину своего фатального невезения. Вместе с очередным мужем, бабуля приобрела какой-то особенно сильный сглаз, и теперь это проклятье перешло на меня, как на прямую наследницу Люси.

Мало того, что меня собирается поцеловать практически жених сестры, я еще и вижу на его месте другого, уже женатого мужчину!

– Кажется, меня укачало, – пробормотала я и дернула ручку двери, выпрыгивая наружу.

Сэкономить на такси было не самой лучшей моей идеей.

Обернулась. Мистер Колин выходил из своего авто и отнюдь не выглядел расстроенным. Наоборот, лучился довольством, а на меня смотрел, примерно с тем же предвкушением, с каким смотрят на зрелую грушу, готовую вот-вот свалиться в руки.

Я перехватила тонкий ремешок новой сумочки и, изо всех сил скрывая досаду, вошла в цветочный магазин. Контраст между теплой улицей и свежей прохладой холодильных установок помещения заставил меня поежиться. Цветочные ароматы кружили голову, а от запаха лилий зачесался нос. В этот вечерний час я была не единственной покупательницей, пожилой джентльмен придирчиво выбирал букет из множества готовых вариантов.

– Конечно, сэр, у нас только самые свежие розы! – щебетала рядышком цветочница. – Этот сорт привезен к нам из Турина, очень редкий и насыщенный цвет, – показала она на бардовый букет.

– И тут эти туринцы, – ворчливо заметил клиент, – неужели в Эглетоне не выращивают роз?

У меня было, что ответить на этот риторический вопрос. Благодаря Мэгги я знала о розах если не всё, то очень много.

– Да, конечно, – угодливо сказала девушка. – Вот, экспериментальный сорт, выведен всего несколько месяцев назад молодыми агрономами в провинции Бонво, – показала она другой букет.

– Беру, – распорядился мужчина.

Цветочница кивнула и, достав из вазы розы, прошла к столику с упаковочной бумагой. Разборчивый покупатель достал из кармана пиджака портмоне, чтобы расплатиться, а потом обернулся и заметил меня.

– Добрый вечер, – слегка поклонился мне мужчина.

– Добрый, – вежливо поздоровалась я. Внешность его отчего-то показалась мне знакомой, но вместо того, чтобы попытаться вспомнить, где я могла видеть этого мужчину, я схватила первый попавшийся букет и отдала его затягивающей серую веревку на цветах джентльмена девушке.

– Здравствуйте, упаковать? – заученно улыбнулась продавец.

– Будьте любезны, – согласилась я.

– Торопитесь? – понимающе спросил меня мужчина и тепло улыбнулся.

– Опаздываю на концерт.

Седой джентльмен смотрел так участливо и производил настолько приятное впечатление, что мне вдруг захотел рассказать ему не только о концерте Гарельски, но и поделиться всеми своими проблемами. У него было открытое лицо, и светлые морщинки в уголках глаз говорили о том, что мужчина не прочь посмеяться хорошей шутке. Глядя на него, мне почему-то подумалось, что именно такого мужчину я хотела бы видеть рядом с бабулей, а мне он мог бы заменить покойного деда.

– Я даже догадываюсь на чей, – понимающе ответил мне джентльмен. – Вас ведь зовут Эванжелина, милая леди. Я угадал? – принял он букет из рук цветочницы и снова мне улыбнулся.

– Да… – растерянно протянула я девушке деньги, – откуда вы знаете?

Цветочница отдала мне букет, и пока мужчина собирался с ответом, сказала:

– До встречи, мистер Мэлроуз, приходите к нам еще!

«Эванжелина, ты идиотка!» – замигала в голове неоновая вывеска.

Господи, что же мне так не везет? Нашла дедушку, ничего не скажешь! Сейчас этот приятный во всех отношениях джентльмен возьмет меня прямо под белы рученьки и уведет в гости на чашечку чая, в казематы особого отдела. Ужас сковал тело и, вероятно, отразился на моем лице, потому что начальник самого страшного подразделения полиции отложил свой букет и участливо спросил:

– Что с вами, милая, вам плохо? Вы побледнели!

– Кабинет доктора на втором этаже, позвать? – предложила цветочница.

– Не надо доктора! – отмерла я. – Это всё лилии, у меня на них аллергия. Мне просто надо на воздух! – пояснила я и выхватила из рук девушки свои цветы, по странному обстоятельству оказавшиеся теми самыми аллергенными лилиями. – Всего хорошего! – улыбнулась Мэлроузу  во все имеющиеся зубы и, пока он не опомнился, вылетела из магазина.

– До встречи! – крикнул мне вслед страшный полицейский.

Прощание, предполагающее скорую встречу  подействовало на меня еще более устрашающе, чем «Эванжелина» из его уст, и я бросилась к автомобилю Колина. Даже новые туфли и высокий тонкий каблук не могли помешать мне достигнуть транспортного средства, чтобы поскорее смыться. Мистер Эрнст ждал меня, лениво опираясь на начищенный авто. Увидев меня, он чуть склонил голову и самодовольно улыбнулся. Еще бы, я ведь буквально бежала к нему.

Расстояние между нами становилось меньше и меньше, а вальяжная улыбка сползала с холеного лица блондина. Я поправила спадающий с плеча ремешок, чуть было не потеряв при этом цветы, и споткнулась о выпирающий камешек мостовой.

– Осторожнее, – поймал меня Колин на подлете. – Что такое, Эванжелина, на вас лица нет! – обеспокоенно спросил мужчина.

– Всё в порядке! – я немного запыхалась. – Едемте же скорее, мистер Эрнст, я опаздываю! – объяснила причину своего странного поведения.

– Конечно, – растерянно согласился он и попытался открыть мне дверь автомобиля, но я его опередила.

За считанные секунды устроилась на переднем месте, и мужчине оставалось только удивленно смотреть на такую прыть.

Мучительно медленно Колин занял водительское кресло, неторопливо достал ключи зажигания и, как в замедленной съемке, завел автомобиль.

– Едем? – не выдержала я напряжения.

– Едем, – хмыкнул блондин, и мы, наконец, двинулись с места.

Мистер Мэлроуз, которого я все это время напряженно высматривала из окна, вышел из магазина и задумчиво смотрел вслед уезжающему автомобилю. Причем, почему-то не нашему, а другому. Неприметному серому старенькому авто, которое я, кажется, видела совсем недавно.

От страха я вжалась в кресло и тихонечко сползла вниз, чтобы быть как можно незаметнее. Мистер Колин, боковым зрением заметив мой маневр, только покачал головой и, кажется, сделал мне очередной комплимент. Что-то вроде «очаровательно» или «прелестно», я не поняла. Мысли мои были далеко, за пределами Бриджа и даже родного Рамбуи. Я всерьез обдумывала возможность бегства куда-нибудь в Турин. Интересно, полагаются ли беженцам пособия? И можно ли мою причину для эмиграции считать политической?

– … что вы думаете об этом? – услышала я окончание фразы Колина. Судя по испытывающему взгляду, вопрос свой он задавал уже не впервой.

– Простите, Колин, я задумалась. Не могли бы вы повторить, что вы сказали?

Мистер Эрнст, с которого уже порядком слетело былое самодовольство, вымученно улыбнулся и остановил автомобиль.

– Я сказал, что с радостью присоединился бы к просмотру концерта, – вкрадчиво сказал Колин.

– В доме престарелых? – не поверила я.

– Почему нет? – снова потянулся графский племянник к моей руке. – Сегодня я совершенно свободен.

Я же подумала, что прикосновения блондина мне не то, что не нравятся, а даже раздражают. И слишком уж напускным выглядит его навязчивое желание быть рядом.

По этому вопросу мне срочно требовалась бабулина консультация, и я непременно спрошу у Люси, что бы всё это могло означать, если мистер Мэлроуз не достанет меня раньше.

Интересно, откуда ему известно мое имя? – вдруг пришла мне в голову здравая мысль. Но если нас с Кельвином опознали, то почему соседа выпустили из полиции?

Или Кельвин меня сдал? – я сглотнула.

Нет. Этого быть не может. Романист не способен на такую подлость! Он настоящий рыцарь и никогда не стал бы свидетельствовать мне во вред.

Я судорожно вспоминала вчерашний вечер, чтобы найти, наконец, зацепку, откуда же произошла утечка информации. И поняла. Наши с Кельвином лица были надежно спрятаны под огромными очками и шлемами, но перед тем как бежать с места встречи нашего велосипеда и фонарного столба, предательские окуляры всё-таки падали с моего носа. И мадам Августа успела меня разглядеть.

Так вот, кто выдал меня полиции!

Выглянула в окно. На тихой улочке не было никого, хоть сколько-нибудь напоминающего работника полиции.

«Ведут или оторвалась?» – лихорадочно заметались в моей голове мысли.

– Кхм, – кашлянул мужчина, пытаясь привлечь мое внимание.

– Я бы с радостью пригласила вас с собой, мистер Колин, – попыталась вежливо сформулировать отказ, – но вход в «Тихую гавань» осуществляется по заранее утвержденным спискам, и вас в них нет, – печально закончила я.

Не привыкший к отказам блондин перестал слушать меня после слова «с радостью» и довольно улыбался. Тогда я показала на высокий забор дома престарелых и маленькую, но солидную дверь внутрь здания.

– Там охрана.

– Это дом престарелых или военный объект? – недовольно сказал мистер Эрнст, когда до него, наконец, дошел смысл моих слов.

Я внимательно посмотрела на здание. Миленький особнячок в три этажа был выкрашен в симпатичный розовый цвет и торцом сливался с высоким каменным забором. А в конце забора стояла маленькая часовенка, обозначающая собой вход на одно из городских кладбищ.

«Логично», – подумала я, отмечая рациональность такого расположения «Тихой гавани».

– Не военный, но социально значимый! – поправила я мужчину и, поудобнее перехватила букет, чтобы выйти из автомобиля. – Большое спасибо, что вы так любезно согласились меня подвести! – чихнула.

          Вот она - расплата за недавнее вранье. Или у меня действительно началась аллергия, или это утреннее купание в мутных водах Алоны подействовало на мое здоровье не лучшим образом.

          – Не торопитесь прощаться, Эванжелина, – снял Колин очки. – Я все-таки попробую пройти внутрь, – пояснил он.

 Возможно, при других обстоятельствах такая настойчивость могла быть приятной, но не сейчас, когда я мечтала поскорее оказаться за высоким забором дома престарелых. Там у меня был реальный шанс дождаться бабулю и её жениха. Должны же полицейские уважать старость и не нервировать постояльцев «Тихой гавани» штурмом ради поимки ни в чем не виноватой девушки?

– Как пожелаете, – все же нашла в себе силы любезно улыбнуться.

Я вышла из автомобиля и незаметно оценила обстановку. На улице по-прежнему не было никого кроме нас двоих, и только ласковый вечерний ветерок трепал макушки цветущих розовыми цветами деревьев и красный подол моего платья. Обернулась на шум проезжающего мимо автомобиля – и снова ни одного полицейского.

«Всё хорошо, Эванжелина. Тебе удалось выторговать отсрочку у неумолимого правосудия Эглетона», – подбодрила я себя.

– Что вы такое высматриваете, Эванжелина? – поинтересовался у меня мистер Эрнст, а я окончательно убедилась – работа шпиона не для меня.

Если уж увлеченный только собой племянник графини заметил, как я «незаметно» осматриваюсь, что говорить о профессиональных охотниках на преступников?

– Любуюсь видами Бриджа. Наша столица такая красивая!

– Н-да? – произнёс Колин с некоторым сомнением. – Если вы так думаете. Впрочем, я не был в Рамбуи, возможно по сравнению с ним эта часть столицы действительно ничего, – тут же нашелся он с ответом.

Посмотрела на кладбищенский лесок. Каменный забор дома престарелых и сам особняк смотрелись в общем-то неплохо, если бы не дымящие трубы какой-то фабрики напротив. Пожалуй, мистер Эрнст был прав в своих сомненьях, и этот район Бриджа действительно не был особенно красив.

– Полиция, – вдруг заметил мистер Эрнст. – Интересно, что они здесь делают? – задумчиво спросил он. – Субботний рейд за нелегалами, живущими на фабрике?

– Наверняка, – со знанием дела ответила я и в два шага достигла нужной двери.

Несколько раз нажала на дверной звонок и даже стукнула по ней каблуком, чтобы охрана поторопилась.

– Я очень боюсь опоздать, – пояснила я удивленному моими маневрами блондину.

Синий полицейский экипаж ехал в нашу сторону, а мое сердце грозило выскочить из груди. Наконец, за дверью послышались шаги, и седой старичок открыл вожделенную «Тихую гавань».

Охранники в доме престарелых были того же возраста, что и его обитатели.

– Вы к кому? – подслеповато сощурился мужчина, потом увидел мое красное платье и сказал, – А, так вы культурная программа? Сейчас-сейчас!

Старичок достал из-за пазухи затертую записную книжку в кожаном переплете и принялся неторопливо листать записи.

– Так, среда, не то. Пятница «дрессированные собачки мадам Коко», суббота – концерт маэстро Гарельски. Странно? – задумчиво почесал он подбородок. – Танцев сегодня в программе нет, или вы на подтанцовку?

– Почти, – притопнула ногой от нетерпения, – я на концерт, гость мистера Сержа, мисс Эванжелина Браун. Я должна быть у вас в списке!

– Точно, была такая! – непонятно чему обрадовался охранник. – Я преданный поклонник вашей дорогой бабушки! – теперь расположение старичка стало понятным. – Проходите, милая леди, проходите скорее. Концерт скоро начнется, и мистеру Гарельски, несомненно, будет очень приятно видеть вас в первых рядах!

– Благодарю, – от всей души поблагодарила я мужчину и, воровато оглянувшись и махнув мистеру Эрнсту рукой на прощание, шмыгнула ему за спину.

Полицейских видно не было, но та самая серая машина, которая ехала за нами от цветочного магазина только что остановилась за автомобилем блондина.

«Вдруг это тоже полиция? – подумала я. – Не зря же мистер Мэлроуз смотрел именно на неё. Ну конечно! Если я уже видела это авто раньше, логично предположить, что оно ехала за мной? – от этих мыслей у меня задрожали ноги, и я, от страха прижав букет с лилиями, как следует чихнула».

Без паники, Эванжелина. Раз не арестовали до сих пор, значит, ничего у них на тебя нет, и бабушкин жених сможет помочь.

«А адвокатом можно взять Эндрю. Наверняка у него есть подобный опыт!» – подбодрила я себя, прячась за спину дедули охранника.

– Постойте-ка, любезный! – высокомерно сказал племянник графини.

– Что такое? – удивился мужчина такому нахальству. – Вы тоже в списке?

– Нет, но я пришел с леди.

– А если вас нет в списке, то и говорить не о чем! – отрезал охранник и попытался захлопнуть тяжелую дверь прямо перед носом мистера Колина.

Не тут-то было. Эрнст носком ботинка остановил закрывающуюся дверь и плечом отпихнул милого старичка.

– Вы не знаете с кем разговариваете! – заявил Колин.

– И знать не хочу, – дернул дедуля ручку. – А раз вы, молодой человек, не знаете, как вести себя в приличном обществе, то и говорить с вами буду не я. Охрана! – крикнул мужчина, и из небольшого закутка в темном помещении вышли два здоровенных амбала, комплекцией и выражением лица значительно страшнее вчерашних охранников кабаре.

Похоже, в своей оценки значимости дома престарелых, как социального объекта я нисколько не ошиблась.

– Что такое, мистер Сильвер? – спросил один из говорящих шкафов, а я внимательно посмотрела на дедулю в дверях.

Родственник или однофамилец?

– Жених? – серьезно спросил меня мистер Сильвер.

– Не мой, – ответила я, а мужчина кивнул.

– Я бы очень удивился, если бы Люси одобрила эту кандидатуру – одобрительно сказал он. – Да вот, хулиганит, – мистер Сильвер показал охране на Колина.

–  Понятно, –  спокойно ответил шкаф и направился разъяснять блондину, что тот в этой ситуации категорически не прав.

– А вы идите, дорогуша, идите, – ласково выпроводил меня Сильвер-старший с территории проходной. – Я вас провожу. И не волнуйтесь, обойдемся без жертв!

Чихнула. Лилии надо было срочно дарить.

– Ну, если без жертв, – пробормотала я и, опомнившись, крикнула, – До свидания, мистер Колин! Спасибо, что подвезли!

Авеню дАржан, дом престарелых «Тихая гавань», то же время

Дэвид нервничал. А кто бы ни нервничал на его месте? Мало того, что девушка, которая, чего уж таить, вскружила ему голову, оказалась вероятной шпионкой, так она еще и безо всякого стеснения принимала знаки внимания от другого мужчины!

И что в этой ситуации нервировало капитана полиции больше – преступная деятельность Мэгги или то, что она едет сейчас в новом и очень дорогом автомобиле вместе с каким-то хлыщом, мистер Харрис и сам не понимал.

Вид девушки в красном шелковом платье тут же встал у детектива перед глазами. Как она шла к нему, как смотрела! Сколько огня было в её прекрасных глазах, сколько грации и страсти в каждом движении. Чтобы и дальше незаметно следить за ней, он предусмотрительно вернулся в служебную машину. Но Мэгги, кажется, ничуть не расстроилась его уходу, и теперь, вполне довольная жизнью и вечером, ехала в чужом дорогущем авто к цветочному магазину.

Когда он увидел, как этот хлыщ подхватывает его Мэгги, чтобы она не упала, и, пользуясь ситуацией, бессовестно обнимает, то с трудом сдержал рвущийся наружу гнев и желание ударом кулака даже не стереть, а сбить с лица неизвестного блондина довольное выражение.

Дэвид ощутил страстное желание закурить и еще больше разозлился на блондина. Не хватало из-за какого-то франта возвращаться к пагубной привычке! А вот получше разузнать о его кандидатуре следует. Его автомобиль мало того, что стоил целое состояние, так еще и выпущен был ограниченной партией. Обладать этой игрушкой могли очень немногие, и всех этих избранных молодой Харрис знал если не лично, то в лицо.

А хлыща видел впервые.

– «Эф пять четыре восемь Бридж». Узнай кто владелец автомобиля, статус, род занятий. Не передавал ли машину кому другому? – сказал Дэвид водителю.

– Сделаем, – ответил ему коллега.

Харрис нахмурился. Черный авто остановился у хорошо знакомой Дэвиду «Тихой гавани», и прелестная шпионка вышла на улицу, прижимая к груди букет, купленный ею в цветочном магазине. Именно в этом доме престарелых жил настоящий мистер Сильвер, и такое странное совпадение совпадением быть не могло.

– Высади меня здесь и езжай в управление, – приказал водителю Харрис.

– Прислать за тобой машину?

– Да. Пусть ждет у входа на кладбище, – детектив напряженно всматривался в открытую дверь.

Мэгги успешно вошла в «Тихую гавань», а затем и блондин попытался пройти внутрь. Харрис отпустил автомобиль и направился в сторону дома престарелых. Уже будучи у самой двери он услышал странную возню изнутри, а спустя несколько мгновений наружу вылетел хлыщеватый блондин.

– И чтоб мы тебя тут больше не видели! – гаркнул, кажется, Дилан.

– Нашелся мне, граф, – хохотнул его напарник Оливер, и запустил в «графа» каким-то предметом.

Блондин на лету подхватил этот предмет и дрожащими, то ли от страха, то ли от возмущения руками, сунул в карман пиджака. Спесь и лоск с него уже порядком слетели, прическа больше не напоминала рекламу мужской парикмахерской, рукав был порван, и весь вид его был таким жалким, что Дэвид даже почувствовал некоторое удовлетворение.

– Я этого так не оставлю, – процедил блондин, а Харрис понял – действительно не оставит. Он знал этот тип людей, тщеславные и злопамятные. Такие не прощают и не забывают обид.

Парней ждут большие неприятности, и лишиться работы будет самым меньшим, что может придумать для них блондин. Если только полиция не нароет что-то интересное на него самого.

Мужчины поравнялись друг с другом, и блондин, будто случайно задел Харриса плечом. Дэвид внимательно посмотрел ему вслед.

Полиции, определенно, стоит, как следует прощупать хлыща.

– Дилан, Оливер, – постучал детектив в дверь «Тихой гавани», – привет, парни! – широко улыбнулся он старым знакомым и вошел внутрь.