Глава 13

Пока мы с мистером Сильвером шли по узкому коридору, ведущему в уютный внутренний дворик «Тихой гавани», я украдкой разглядывала строгий профиль пожилого джентльмена и, вне всякого сомнения, аристократа, потому что с таким удивительным достоинством едва передвигать ногами мог только истинный дворянин. На первый взгляд ничего общего с Эндрю у старичка не имелось, но то ли нос, то ли выражение лица, то ли манера говорить, какая-то незаметная деталь заставляла меня думать о возможном близком родстве двух известных мне Сильверов.

Мы вышли во двор. Здесь полным ходом шла подготовка к культурному мероприятию: работники полукругом расставляли белые пластиковые кресла, а потом рассаживали по местам старичков. На небольшом возвышении напротив зрителей был установлен шатер, внутри которого находилась небольшая сцена с микрофоном. По деревянному настилу из одного угла в другой неторопливо прохаживался конферансье и всем своим видом демонстрировал сосредоточенность на будущей речи.

Зрители тихо, как им казалось, переговаривались. «Чего ты сказала, повтори?» – громко раздавалось со всех сторон. Весело журчал фонтан напротив главного входа в здание, и всюду царила праздничная атмосфера, которая буквально с порога заставляла забыть обо всех неприятностях.

– Дорогая мисс Браун, кажется, я немного переоценил свои силы, – виновато сказал мужчина и остановился, чтобы отдышаться.

– Вам нехорошо? – участливо спросила я.

– Сердце, – виновато отозвался мистер Сильвер-старший. – Я как раз шел к сестре за лекарством, заскочил поздороваться с ребятами на проходную, удачно встретил вас и несказанно обрадовался знакомству с внучкой Люсинды. Затем неприятное происшествие с невоспитанным молодым человеком, и как результат – слишком много впечатлений. Как ни печально признавать, я не зря живу в «Тихой гавани» под присмотром врачей, – печально улыбнулся он.

– Значит, настал мой черед проводить вас, – серьезно сказала я и предложила ему опереться на мой локоть. – Говорите, где ваши медики? – Сержа на сцене видно не было, а значит, у меня есть немного времени, чтобы сдать старичка на руки докторам.

– Вы чистый ангел, дитя моё, – польстил мне мой галантный провожатый и рукой показал в сторону белой двери с большим красным крестом и надписью «дежурный врач» с торца здания.

Вечерело, на город опустились сумерки, на садовых дорожках повсюду зажглись фонари, и я решилась задать джентльмену интересующий вопрос.

– Мистер Сильвер, у вас случайно нет сына?

– У нас с женой не было детей, – вздохнул мужчина.

– Простите мою бестактность, – мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Ничего страшного, – отмахнулся он. – Зато Господь послал мне несколько племянников. Надеюсь, один из них не откажется взять к своему имени и мою фамилию, и славный род «Сильверов» всё же продолжит свое существование.

– Уверена, так и будет, – подбодрила я старичка.

Мы почти дошли до нужной двери, а потом мистер Сильвер вдруг задумчиво посмотрел на мою левую руку, крепко держащую многострадальный букет.

Я посмотрела на цветы, пытаясь понять, что же могло заинтересовать джентльмена, и громко чихнула. Черт бы побрал эти лилии!

– Дорогая мисс Браун, как вы смотрите, если я познакомлю вас со своим племянником? – вдруг ни с того ни с сего спросил он.

– С каким племянником? – не поняла я.

– С Дэвидом, – пояснил мистер Сильвер.

Я икнула. Это имя вызывало у меня исключительно неприятные ассоциации.

– Такой хороший перспективный мальчик, и до сих пор не женат. А вы, уверен, прекрасно ему подойдете. Внучка Люсинды просто не может кому-то не подойти! – обрадовался он своей идее и вопросительно на меня посмотрел.

– Это очень неожиданно, – с трудом ответила я, – можно, я немного подумаю?

Тут случилось непредвиденное – старичок резко смолк, схватился за сердце и, спиной опираясь на розовую стену «Тихой гавани», прикрыл глаза.

– Мистер Сильвер, что с вами, вам плохо? – всерьез испугалась я за жизнь и здоровье старичка.

Если он прямо сейчас умрет у меня на руках, это будет достойным завершением еще одного дня в столице. «И как бы мне не пришили его убийство», – подумала я с какой-то усталой обреченностью.

– Думайте быстрее, – приоткрыл он один глаз.

– Хорошо, я согласна, – согласилась я и крикнула доктора.

На шум вышла строгая женщина в белом халате. Посмотрела на притихшего пациента и понятливо хмыкнула.

– Мистер Сильвер, вы опять пропустили время процедур, – покачала головой медик и забрала пациента.

– Помните, вы обещали, – заговорщески сказал мне на прощание ушлый старичок и скрылся за белой дверью.

Мне же оставалось только надеяться, что племянник мистера Сильвера окажется порядочным мужчиной, а в случае положительного исхода нашего с ним знакомства, еще и решительным и не слишком щепетильным.

Потому что жену он рисковал получить с криминальным прошлым.

Я хмыкнула, переложила букет в правую руку и направилась в сторону импровизированного пластикового партера, чтобы занять местечко где-нибудь с края. С центра было бы видно лучше, но пожилые зрители вряд ли могли подняться со своих мест достаточно быстро, чтобы пропустить меня к сцене для вручения букета певцу.

Только я ступила на дорожку, как в один миг погасло все освещение, а затем осветители зажгли большой прожектор, направленный на сцену. Конферансье торжественно объявил выступление маэстро Гарельски, и под гром аплодисментов Серж появился на сцене.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍От удивления я чуть было не выронила цветы, потому что узнать в этом аккуратно подстриженном благородном седом джентльмене прежнего Гарельски было не то чтобы сложно, но неожиданно. Блестящий атласный фрак придавал ему роста и лоска, начищенные ботинки сияли во свете электрических ламп, и весь он светился от счастья, не хуже фонаря.

«Вот, что значит, артист, – подумала я. – Немного признания, и он уже на седьмом небе!»

Кстати, а будет ли к признанию прилагаться хотя бы малюсенький гонорар? Интересно, во что ему обойдется ремонт ограждения баржи? И получится ли у меня оплатить этот ремонт из тюрьмы?

– Добрый вечер, дорогие зрители! – прервал Серж мои печальные мысли. – Все мои сегодняшние песни будут о любви, и первую абсолютно свежую вещь я хочу адресовать прекрасной женщине, которая вдохновила меня на новые подвиги, новый имидж и новые свершения …

Всё-таки быть музой – это очень приятно. Я смущенно опустила глаза и приготовилась к всеобщему вниманию.

– Дорогая Марджери, это песня о тебе! – неожиданно закончил Серж, и зал взорвался аплодисментами.

Осветители безошибочно нашли графиню Винтер в первом ряду, и мадам Мардж, пунцовая и почти такая же счастливая, как мистер Гарельски, поклонилась зрителям, послав Сержу воздушный поцелуй. Гарельски запел «Майскую ночь», а я тихонечко прошла к последнему почти полностью свободному ряду и заняла крайнее место.

С другой стороны, быть чьей-то музой это слишком большая ответственность. Да и по возрасту мадам Марджери подходит нашему певцу намного больше. Они будут отличной парой. То-то Колин удивится. Мало того, что у графини где-то имеется родная племянница, так еще и очень вероятно, что скоро у неё появится муж!

– Клотильда, это кто, наш президент?! – громко спросила у соседки старушка, сидящая передо мной.

– Да какой президент, Франсуаза, с ума сошла? Где ты видела, чтобы президенты пели? Певец это!

– По-твоему президент не может спеть? – не согласилась первая. – Это все твоя закостенелость, Кло! Ты не умеешь мыслить в ногу со временем! – припечатала она подругу.

– Ах вы старые перечницы, а ну тихо! – цыкнул на них сосед, и женщины обиженно замолчали.

– Хорошо поет. Талантливый у Эглетона президент, – решила Франсуаза и во все глаза уставилась на сцену.

Серж пел необыкновенно хорошо. Его приятный баритон ласкал слух, прекрасные стихи Кельвина отзывались в сердцах немолодых зрителей, да так, что некоторые особенно впечатлительные старушки делились друг с дружкой сердечными каплями, а старички смахивали с ресниц скупые мужские слезы.

Я умилилась зрелищу и чихнула. Положила букет на свободное место рядышком, повесила сумочку на спинку своего стула и прикрыла глаза от удовольствия.

А здорово тут у них. Пожалуй, в старости и я бы не отказалась жить в таком отличном местечке. И присмотр, и развлечения!

Мысли лениво ворочались в моей голове, но недавнее напряжение от встречи с мистером Мэлроузом, практически сошло на нет. Уверенность в бабулиных возможностях разрешить все мои трудности росла с каждой минутой, и единственным отрицательным моментом оставалось лишь то, что в известность о моих приключениях поставить её все-таки придется. Но и это сущая мелочь, потому что о кабаре она уже была в курсе, а за пару глотков самогона я уж как-нибудь оправдаюсь.

Жаль, что оправдаться перед полицией вряд ли получится так же легко.

– Надо же, какой голос, – не удержалась старушка впереди от замечания. – Не зря я за него голосовала!

Я прыснула и подхватила лилии. Серж почти допел «Майскую ночь», и я решила, что не стану ждать окончания концерта, а подарю ему цветы прямо сейчас. Потому что с моим везением с букетом точно случится что-нибудь непредвиденное. Например, на него сядет какой-нибудь припозднившийся с ужина дедуля. Нет уж, слишком дорого он мне обошелся.

Я привстала, острые каблуки атласных туфель слегка застряли в дёрне, а тонкий шелк платья зацепился о пластиковый стул. Вызволила подол из ловушки, поставила зацепку и окончательно расстроилась.

Но самое печальное, что вовсе не испорченное платье стало тому виной, а тот факт, что мужчина, ради которого я так наряжалась, исчез из моего поля зрения, не успев, как следует обо мне пострадать.

Когда я поравнялась со старушками впереди, одна толкнула другую в бок и тихо, как ей казалось, сказала подруге:

– Кло, посмотри, какая фифа! Наверняка секретарь с администрации. Они всегда так делают – наряжаются простыми людьми, а потом цветочки дарят. Электорат изображают!

– А черт те знает, Фло, может ты и права, – всерьез засомневалась женщина.

Я ускорила шаг, пока они не придумали мне какой-нибудь другой, менее приличный род деятельности, и встала рядышком со сценой. Осветители тут же перевели софиты на меня, и фонарь светил мне прямо в глаза весь недолгий путь к певцу и обратно.

Сияющий Серж принял из моих рук цветы, галантно поцеловал руку и помог спуститься со ступенек вниз. И сделал он это очень кстати, потому что когда я оказалась на земле, то не видела ничего кроме большого разноцветного пятна электрической лампы.

Держась за краешек сцены, я прошла в обратную сторону. Громкий голос конферансье, зачем-то еще раз решившего представить зрителям сегодняшнего певца, заорал мне прямо в ухо – я ошиблась с направлением и подошла прямо к огромным колонкам.

– Так это не президент? – удивилась бабуля из первого ряда.

«Быстро же тут доходит информация», – поразилась я скорости передачи сплетен, и решительно двинулась подальше от источника звука. Пятно перед глазами стало рассеиваться, но новые туфли продолжали застревать в земле, и я с трудом сдержалась, чтобы не выругаться как-нибудь особенно забористо, как делал это девятый муж моей бабушки – владелец лучшего в Бридже обувного магазина.

«И зачем только он умер?» – тоскливо подумала я и потерла глаза.

Впереди показался мужской силуэт. Кто-то, слишком быстро для местной публики шел прямо ко мне.

– Я помогу, – заявил этот силуэт знакомым голосом, от которого у меня бешено застучало сердце, взял меня за руку и повел куда-то за сцену.

– Мистер Сильвер, – выдохнула я, – как вы здесь оказались?

Он не успел ответить, бенефис Сержа продолжился какой-то веселой и очень громкой песней, и мне оставалось только послушно передвигать ногами вслед за адвокатом отца.

Эндрю шел чуть впереди, так, что я могла видеть перед собой лишь его пиджак. Но сейчас я бы не променяла все красоты мира, на эту идеально ровную спину. Он чуть сжал мои пальцы, и все мысли вылетели из моей головы, а глупая улыбка никак не желала сходить с лица.

Территория «Тихой гавани» оказалась значительно большей, чем можно было предположить, но вопреки логике и неудобным туфлям, я мечтала, чтобы наш путь не заканчивался.

Мы оставили позади огни софитов, насквозь прошли ухоженный сад и оказались в небольшой березовой роще. Издали доносились звуки музыки, в кустах стрекотали сверчки, ветер играл с моим платьем и ласкал плечи, но мне не было холодно.

Я ждала, что скажет мне Эндрю. Глупое сердце надеялось на чудо, и рассудок перед ним оказался бессилен. За деревьями оказалась ровная полянка, и когда мы вышли на открытое пространство, он остановился.

 – Не устали? – ласково спросил мужчина.

– Нет, – счастливо улыбнулась я.

Он по-прежнему крепко держал меня за руку. Казалось, никакая сила не способна разъединить нас. Здесь совсем не было света, зато мы все еще могли слышать чудесный голос Сержа.

– Потанцуем? – вдруг предложил Эндрю, и вместо того, чтобы наконец включить голову и отказать, я ответила ему:

– С удовольствием!

Не знаю, можно ли было назвать происходящее между нами танцем – ни одна из известных мне фигур не предполагала столь малого расстояния между партнерами, но мы, определенно, двигались в такт музыке. Глаза привыкли к темноте, и я отчетливо видела свое отражение во взгляде напротив. Рядышком зажегся крохотный огонек, потом один и еще, а затем вся поляна засияла кружащими в такт с нами светлячками.

– Мэгги, я должен кое в чем вам признаться, – остановил наш танец Эндрю.

– И я, – давно пора было разрешить это неразумение и еще раз представиться.

– Вы первая, – как истинный джентльмен уступил он мне право первенства.

– Я не Мэгги, – созналась и опустила глаза. Мне вдруг стало очень неловко. Он ведь столько раз обращался ко мне неправильно, а я решила поправить его только сейчас.

– Я знаю, – будто бы с облегчением выдохнул Сильвер и нежно взял меня за подбородок. – И я сделаю всё, чтобы вы не пожалели о своем решении признаться, – серьезно пообещал он.

В голове моей пробежала мысль о несколько странной формулировке сказанного, но тут же пропала, потому что Эндрю большим пальцем правой руки медленно погладил меня по подбородку.

– Вы скажете мне свое имя? – тоном настоящего искусителя спросил он.

– Эви, – не отрывая взгляда от его губ прошептала я.

– Теперь всё будет по другому, Эви, улыбнулся Эндрю. – Вам никогда больше не придется скрываться. Вы верите мне?

– Верю, – прошептала я, отчетливо понимая – это мужчина моей мечты. Заботливый и надежный, готовый встать на мою защиту в одиночку против всего мира.

Но он не мой мужчина, как бы мне не хотелось обратного.

– А что хотели сказать вы? – взяла себя в руки и чуть отстранилась.

Каким сильным бы ни было это увлечение, я не стану разрушать чужую семью.

– Я не женат, – сказал мужчина, и сумасшедшая радость взорвалась у меня внутри.

Нет, я, верно, окончательно свихнулась и слышу то, что хочу услышать, и чего просто не может быть…

– Это правда? – недоверчиво переспросила я.

– Да, – улыбнулся он мне и пояснил, – мистер Эндрю Сильвер вдовец уже много лет.

– Но ваше кольцо…

Не то, чтобы я не поверила не только себе, но и ему, наоборот. Я истово желала, чтобы это было правдой, а потому переспросила, чтобы вновь услышать – он совершенно свободен.

– Давно пора было сделать это, – вздохнул мужчина, снял кольцо с безымянного пальца и швырнул куда-то в кусты. А потом притянул меня и поцеловал прямо в раскрытый от удивления рот.

Это был самый желанный и самый сладкий поцелуй в моей жизни. Да мне бы и в голову не пришло сравнивать, в ней сейчас царила звенящая пустота. Ни единой мысли, ни прошлого, ни будущего. Только его губы, и одно на двоих дыхание, пьянящее, сильнее туринского самогона.

Я отпустила руки на волю. Они оказались удивительно наглыми – сначала гладили густые волосы Эндрю, потом начали ласкать его шею, затем опустились ему на плечи и стали стягивать с мужчины пиджак. Он почему-то показался им лишней деталью чужого гардероба.

Руки Сильвера были ничуть не менее дерзкими и уже скользили у меня где-то под платьем. Похоже, тоже считали его ненужным предметом. Дыхание сбилось, сердца бешено стучали в унисон, воздуха не хватало, а кожа горела так, что хотелось избавиться от одежды и дать холодному воздуху свободно гулять по телу.

Не знаю, во что бы могло вылиться наше общее сумасшествие, хорошо, знаю – через девять месяцев в Эглетоне мог появиться на свет еще один гражданин, но нас бессовестным образом прервали. Откуда-то из кустов вышел мужчина и, судя по уже очень и очень громкому «кхм» попытался не в первый раз привлечь наше внимание, на этот раз вполне успешно.

Эндрю с сожалением отстранился от меня и обреченно спросил:

– Надеюсь, это что-то действительно важное?

Я поправила платье и поежилась от внезапного холода.

–  Экстренно важное, –  заверил его мужчина.

Сильвер подхватил с травы пиджак, накинул мне на плечи.

«Это уже становится традицией», – улыбнулась собственным мыслям.

– Я зайду к вам завтра, – шепнул он мне на ушко. – Прошу вас, дождитесь меня. Нам надо серьезно поговорить.

Я согласно кивнула. Эндрю снова схватил меня в охапку, быстро поцеловал и ушел, не оборачиваясь.

«Чтобы не передумать», – догадалась я. Счастье затопило меня от макушки до самых кончиков пальцев.

Бабуля, я влюбилась, и это, кажется, взаимно. Он адвокат, знаком с отцом и самое главное, он не женат!

А дети, а что дети? Мы обязательно подружимся! Я была настроена оптимистично. Даже угроза в ближайшее время побывать на допросе в полиции, не казалась мне более страшной. Мой любимый мужчина – адвокат! Уверена, он сможет вытащить папу и меня из любой передряги! Не зря же отец нанял именно его?

«Обязательно рассказать Эндрю о своих приключениях», –  поставила я себе зарубку на память и похолодела.

А куда именно он завтра придет?

Я витала в облаках, а Эндрю уже ушел достаточно далеко, чтобы можно было догнать его и уточнить место нашей следующей встречи. Пока я искала обратную дорогу, успела перебрать несколько вариантов. Вариант первый – Эндрю решил, что я живу на барже, и придет к Сержу. Вариант второй –  он видел меня в доме отца, и будет ждать там. И последний вариант, он каким-то чудом выяснил, что я остановилась у бабули, и завтра будет у неё.

«Что же делать?» – спросила я у березки, которую, вроде бы, уже видела и развернулась в обратную сторону. Там зажегся софит.

«Интересно, а как Эндрю узнал о существовании нашей милой полянки, – подумала я. – Или он уже бывал в Тихой гавани?»

Эта мысль подняла из глубин моей души с трудом отправленную туда ревность. Но я снова заставила её уйти обратно на дно, потому что профессия моего мужчины подразумевала множество самых разнообразных знакомств, и потом вряд ли он водил в это романтичное местечко девушку моложе восьмидесяти.

Наконец я выбралась из-за кустов к цивилизации и, стараясь не привлекать лишнего внимания, заняла свое место за болтливыми старушками Клотильдой и Флоранс.

– Да, точно он! Зуб даю, это тот парень, который сначала соблазнил внучку нашей Сюзанны, а потом шантажировал её отца, чтобы никто об этом не узнал! – продолжали они вести беседу.

Поскольку бабушки по-прежнему не было видно, а Серж ушел на небольшой перерыв, мне не оставалось ничего другого, как слушать интереснейшие и даже какие-то драматические сплетни.

– Как же ж не узнали, если об этом уже в курсе весь дом престарелых! – ответила ей подружка. – Да, знатный вышел скандал! Как же его звали? Джон, Джек?

– Какая разница, имя-то наверняка не настоящее, – заявила первая. – Ух, аферист! И кто его сюда пустил?

– Так Эндрю и пустил! Я видела, он опять крутился на проходной! – сказала, кажется, Клотильда, и мое сердце рухнуло куда-то вниз, когда Флоранс заметила:

– Ох уж мне этот Сильвер, и вечно-то он мешает охране работать!

– Простите, дорогие леди, – вежливо влезла я в чужую беседу, – могу я задать вам вопрос?

– А, это вы, дорогуша? – улыбнулась мне фарфоровыми зубами Кло. – Конечно, спрашивайте!

– А что на проходной дома престарелых делал мистер Сильвер? Или он пришел сюда по работе? Ведет какое-нибудь сложное дело?

– Какое дело? – не поняла вторая старушка. – Живет он здесь, как и мы.

– Погодите, но он же совсем молодой, – сжала виски. От дурного предчувствия разболелась голова. – Ничего не понимаю, – пробормотала я себе под нос.

– Да какой же он молодой, если он на пару лет старше Фло, а ей, без малого восемьдесят семь! – смерила меня Клотильда недоумевающим взглядом.

И тут я поняла, что опять обманулась. Не только он звал меня чужим именем, но и сам Эндрю, оказался вовсе не им.

– Спасибо, – убито поблагодарила словоохотливых подружек.

– Пожалуйста, – хором сказали они и продолжили разговор.

– Надо вызвать полицию. Где это видано, чтобы аферисты свободно расхаживали среди приличных людей. А что если он снова вздумает кого-нибудь соблазнить?

– Это тебя что ли? – хохотнула Клотильда. – А вообще, я бы на его месте давно села на ближайший поезд и удрала из столицы, чтобы не поймали. А он по концертам расхаживает.

– Простите, а вы о ком? – уточнила я, неприятно догадываясь о личности предполагаемого афериста.

– Да ходил тут один, – отмахнулась Флоранс, – но за ним пришел подельник, и они ушли.

Я уронила лицо в ладони и всхлипнула. Господи, ну какая же я дура! Так вот откуда он знает о полянке, я не первая девушка, которую он там соблазнял! Но каков подлец! «Мистер Сильвер давно вдовец». И ведь ни разу не соврал!

«Ну что, Эванжелина, поздравляю! – горько улыбнулась я. –Ты влюбилась в брачного афериста!»

Кольцо он выбросил! Небось, такое же поддельное, как и он сам. Все будет по другому, он решит все мои проблемы, ага. Как же!

А я еще думала, как буду налаживать контакты с его детьми! Что ж, эта проблема полностью решена, детей у него наверняка нет. Я была совершенно права, Карина оказалась изобретательной любовницей, ошиблась только в её идентификации. Это была какая-то другая Карина, не из кабаре.

«Да какая, к черту, разница!» – сдернула пиджак и попыталась разорвать.

Дорогая ткань не поддалась, тогда я решительно поднялась с места и, чуть отойдя в сторону от кресел, швырнула его на землю и пронзила каблуком.

– Мерзавец! – топтала я свои надежды. – Негодяй! – пнула смятый пиджак.

Как долго шло избиение беззащитной вещи сказать не могу – но я вспомнила все известные мне ругательства, чтобы применить их по отношению к «Эндрю», а их было не мало. Остановила расправу бабуля, которая незаметно ко мне подошла.

Впрочем, я бы сейчас не заметила и слона, не то, что Люси.

– Эви, детка, что случилось? – испуганно спросила бабуля.

– Ничего, всё уже в порядке, – сдула кучеряшку со лба. От усердия я даже немного вспотела. – Бабуля, ты не знаешь, мог бы мной заинтересоваться брачный аферист?

Люси шокированно посмотрела на то, что осталось от чужой одежды.

– Чисто гипотетически, если только он бы откуда-то узнал, что «Замки и двери» Стефан давно переоформил на тебя…

Я прикрыла глаза, и разрозненные куски мозаики собрались в неприглядную картинку. Вот что Эндрю делал у отца… Он мало того, что толкнул папу на преступный путь, он еще и выведал у него, что «Замки и двери» мои. Почему отец не сказал мне об этом раньше?!

– И давно переоформил? – у меня дрожали руки.

– Еще до свадьбы с Элизабет. Это было её предложение, и это был единственный раз, когда я полностью и безоговорочно её поддержала.

– Ясно, – шмыгнула я носом, растрогавшись.

Ну хоть кто-то оказался лучше, чем я могла даже представить.

– Господи, милая я так испугалась, – прижала меня бабуля к груди. – Отменила сеанс и примчалась сюда на такси. Кстати, отличное платье! – заметила бабушка, выпуская меня из объятий.

– Спасибо, – последний раз пнула пиджак. – А что случилось, и почему ты одна?

– Фредди срочно вызвали на работу, – пояснила Люси. – Какая-то мошенница воспользовалась твоими документами и выдавала себя за тебя! Но ты не волнуйся, её уже поймали и посадили в тюрьму. Я же тебе говорила, никакие преступники не страшны, если на страже нашего спокойствия стоит мой дорогой Альфред.

Земля медленно уходила из под моих ног. В своих любовных и не только переживаниях я совершенно забыла о нелепице с документами и о том, что Мэгги нуждалась в своем паспорте не меньше меня. Ведь попасть долгожданную выставку и представить свои розы, можно было только по именному приглашению, которое она так и не смогла получить!

– Срочно едем в тюрьму! – сорвалась я на крик.

– Зачем? – не поняла бабушка.

– Потому что вместо преступницы они поймали Мэгги, – взяла я себя в руки и пояснила, – мы с ней случайно перепутали документы на вокзале.

Дом престарелых «Тихая гавань», то же время

Мистер Харрис сел в служебный автомобиль. Тяжелое решение было, наконец, принято, и от этого на душе было легко. Сын министра и один из лучших сотрудников, подающий большие надежды будущий преемник самого Мэлроуза, он сделал, пожалуй, самый сложный выбор в своей жизни.

Он выбрал любовь.

Дэвид не сдержал смешок.

Конечно, он сделает все возможное, чтобы минимизировать репутационные потери. Для начала, никто кроме него, не знал о связи его, как он теперь узнал, Эви и туринцев (коллега отвлек его в самый не подходящий момент, и он так и не выяснил её полного имени), а потому шансы, что так оно и останется, были весьма велики.

Да и были ли эти связи и в чем они заключались? Об этом он спросит завтра. Возможно, она действительно случайно оказалась на месте убийства Саливана на своем помятом велосипеде.

«А кто же был с ней, – нахмурился Харрис. – Уж не блондин ли?»

– Рассказывай, – приказал детектив.

– Взяли шпионку, – отчитался водитель, – ехала из Рамбуи в Бридж. И что самое интересное, вычислили её только из-за одного прокола. Она показала начальнику поезда украденные документы. И что ты думаешь, чьи документы она показала?

– Чьи? – без особого интереса уточнил Дэвид. В голове его крутились совсем другие мысли.

По странной случайности концерт мистера Гарельски проходил в «Тихой гавани», где давно жил настоящий Эндрю Сильвер. И Харрис вдруг подумал, что совершенно забыл предупредить Еву (Эви наверняка ласковый вариант этого имени) о родственнике с таким же именем.

«Впрочем, вряд ли они встретятся, – отмахнулся Дэвид. – Он и сам не смог повидаться с дядюшкой, того увели на процедуры».

– Мисс Браун, дочери Стефана Брауна, – ответил детективу коллега, ожидая ответной реакции. – И кстати «Замки и двери», как выяснились, принадлежат вовсе не Стэфану, а его дочери.

– Интересно, – протянул Дэвид, действительно заинтересовавшись. – А сама шпионка как назвалась?

– А вот тут самая соль, – загадочно улыбнулся его собеседник. – Мисс Мэган Ланкастер! Кажется, именно так звали девушку, которая ехала с покойным Саливаном в одном купе.

– Так, – подтвердил Харрис.

– Наша наружка снова дала промах, – водитель эмоционально ударил ладонями о руль, – упустить такого свидетеля! Как в воду канула!

– Канула, – повторил Дэвид.

Перед глазами стояла перепуганная, мокрая с ног до головы свидетельница.

– Что удалось выяснить о хозяине автомобиля? – взял себя Дэвид в руки.

Он не будет ждать утра и поедет к Барже сразу, как освободится. И плевать, что это будет ночь. Если будет нужно, он до утра простоит на набережной, дожидаясь, когда она проснется.

Но больше не оставит её одну, чтобы не потерять.

– Бинго, – сказал полицейский. – Мистер Колин Эрнст, нищий как церковная мышь, дальний родственник графини Винтер. Вернее, не её, а её покойного мужа. Живет на скромный оклад специалиста «Экономики будущего» и подачки богатой тетушки. А машину ему подарил некий Антуан де Бусси.

– Туринец, – отметил очевидное Дэвид.

– Именно. Похоже, мы нашли нашего шпиона.

– Похоже, – откинулся на заднем сидении Харрис.

В отличие от коллеги, никакого удовлетворения от этой новости он не испытывал. Его прекрасная не Мэгги, все же была шпионкой. По всей видимости, это имя было такой же легендой для агентов Турина, как и имя Сильвера для него самого.

Ни мать, ни отец, никогда не одобрят подобный союз.Да и сможет ли он продолжить работу в полиции, понимая, что запятнал мундир?

«Значит, придется уйти, – твердо сказал себе мужчина. – Я обещал, что она не пожалеет о своем выборе, и сдержу обещание. В конце концов, почему бы действительно не пойти в адвокаты?»

– Забыл добавить, – выдернул коллега Дэвида из мыслей о будущем, – некая мадам Августа Петрол явилась сегодня в управление и сообщила, что видела наших велосипедистов без маски. Девица на её глазах уронила очки. Сейчас свидетельница работает вместе с художниками. Думаю, к нашему приезду у нас уже будет портрет.