Глава 14

– Дорогая? – Люси ласково погладила меня по руке. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Мы ехали прямиком в управление полиции, потому что Фредди работал именно там. Перед тем как штурмовать тюрьму, мы решили поставить его в известность о наших намерениях. Бабушка надеялась, что при помощи жениха, прорваться к Мэгги удастся значительно быстрее, чем без него.

– Да нечего рассказывать, – печально ответила я и погладила лакированную кожу своей сумочки, чтобы чем-то занять руки.

Напряжение внутри меня росло по мере нашего приближения к полиции, а картинки несчастной, закованной в наручники подруги впутавшейся в историю из-за моей безалаберности, и вовсе сводили с ума.

– И про пиджак? – вкрадчиво уточнила бабуля.

– А про пиджак тем более! – отрезала я.

– Заберем Мэгги, и я сделаю на тебя любовный расклад, – вздохнула Люси.

– Лучше сделай его на Мэгги, – печально ответила я и добавила, – больше никаких любовей. Только голый расчет!

Никогда не думала, что о богатстве можно жалеть. С тех пор, как дела отца пошли в гору, мы могли ни в чем себе не отказывать. Но даже счет в банке, на который отец ежемесячно переводил моё содержание, к слову, в несколько раз превосходящее мой месячный заработок у Джонса, не казался мне достаточным поводом, чтобы не работать. В конце концов я ведь Браун, а Брауны никогда не сидели на шее у своих мужчин!

Это я, конечно, исключительно о бабуле.

– Как скажешь, милая, – не стала она продолжать неприятную для меня тему, впрочем, она бы и не смогла этого сделать.

Мы прибыли к неприметному зданию полицейского управления.

Жуликоватого вида таксист, который всю дорогу наглым образом подслушивал наш с Люси разговор, взял у бабули деньги и одарил меня таким сальным взглядом, что я в очередной раз поняла – красное платье было не самым лучшим выбором для сегодняшнего вечера.

– Ух, какая! – подтвердил он мои мысли и уселся обратно в такси.

Машина взвизгнула, я скривилась, а бабуля сказала:

– Во всяком случае, ты можешь быть уверена, что нравишься мужчинам не только из-за денег.

– Он слышал, как мы обсуждали моё состояние, – выгнула я бровь.

– Да? – смутилась Люси. – Тогда просто попросим Фредди проверить всех твоих поклонников на предмет финансовой состоятельности, чтобы уж точно исключить охотников за чужими деньгами.

Я же подумала, что проверить семейство Биджброук точно не будет лишним. Может быть, хоть так они от меня отвяжутся?

– Отличная идея, – сделала вид, что не заметила заминки.

Бабушка смущенно мне улыбнулась, и мы вошли туда, куда при других обстоятельствах я бы не рискнула отправиться самостоятельно – в логово самого Мэлроуза. Но ради подруги я готова была сунуть голову в пасть тигру.

Я немного тряслась. От страха, что меня вот-вот разоблачат и посадят в камеру вместе с Мэгги, я не слышала, что именно говорила бабушка дежурному на дверях. Впрочем, что бы она ему не сказала, нас пустили, хотя, признаюсь, я была почти уверена в обратном.

«Прекрасно. Не пришлось прорываться с боем», – подбодрила я себя.

Ведь если бы сейчас среди воров и бандитов, безо всякой надежды на скорую свободу, сидела бы я, а не Мэгги, она бы непременно пришла ко мне на помощь!

Расправила плечи.

Пока я вела мысленный диалог, бабушка скрылась за поворотом в длинном коридоре управления. Но ноги мои, в отличие от мыслей, оказались совсем не такими смелыми, а потому отказывались идти дальше и все время норовили повернуть в сторону выхода из полиции.

– Нет, ну это уже слишком! – зашипела я на трусливые конечности и решительно двинулась за Люси. Мэгги надо спасать! – А потом пусть Мэгги и бабуля спасают меня саму, – оптимистично пробормотала себе под нос.

Я достигла того места, где еще совсем недавно была Люси, но бабули нигде не было видно. Из закрытой двери в конце коридора вышел мужчина и направился в мою сторону. Его брови были нахмурены, а лицо сосредоточено, он прошел мимо, но все же заметил такую яркую во всех смыслах меня и вернулся обратно.

– А вы к кому, девушка? – спросил у меня симпатичный полицейский, Гарри Дэвидсон, как я прочитала на его мундире.

– Добрый вечер, – улыбнулась я, как можно более очаровательно, – вы не подскажете, как я могу найти, – тут я замялась. Полное имя жениха бабуля так и не удосужилось мне сообщить, поэтому пришлось использовать сокращенный вариант, – Фредди? – сказала и чуть не провалилась со стыда.

Господи, какой Фредди?

– Фредди, – повторил мужчина. – Понятно, – пойдемте, я покажу вам дорогу, – и он рукой показал мне следовать за ним, но повел почему-то в ту сторону, откуда я шла, то есть по направлению к выходу.

«Если он сейчас укажет мне на дверь, придется искать запасной вход. А в темноте, да на таких каблуках это не больно-то удобно», – заранее озадачилась я .Но у самых дверей полицейский свернул влево, и мы оказались, по всей видимости, в том самом месте, где сегодня ночевал Кельвин. Он привел меня прямиком к камере предварительного заключения.

– Есть здесь ваш Фредди? – показал мне мистер Дэвидсон на недавних соседей романиста.

За железными прутьями тюремной решетки собралась разношерстная компания. Здоровенный бугай бандитской наружности, вертлявый мужичонка, отстукивающий ритмичный мотивчик и с интересом поглядывающий на соседа – прилично одетого, но страшно храпящего на узкой лавочке джентльмена. Были здесь и парочка бездомных, которые ароматом своим перебивали алкогольное дыхание спящего, а в дальнем углу камеры давал представление самый настоящий мим.

– Не уверена, – честно сказала я.

– О, а мадама-то к нам! – обрадовался мне один из арестантов и улыбнулся золотыми зубами. – Где-то я тебя видел! – почесал он голову.

Я испуганно посмотрела на полицейского и отчаянно помотала головой.

– Ну точно, ваш портретик только что принесли! – протянул золотозубый руку сквозь прутья решетки и показал на стену с фотографиями «их разыскивает полиция».

 Я и мистер Дэвидсон, как по команде, посмотрели на портрет.

Художник был ко мне излишне придирчив. С рисунка смотрела слегка дебеловатая копия меня самой. Глаза были выпучены, как у выброшенной на берег рыбы, губы сжаты в тонкую полоску, и только торчащие в разные стороны кудряшки были переданы неизвестным художником с поразительной точностью.

– Это не я, – уверенно заявила я, чувствуя, как животный ужас сменяется каким-то отчаянным азартом.

– Не вы, – согласился со мной полицейский.

– Так я пойду? – спрятала нос под собственными волосами, всячески демонстрируя, как тяжело красивой девушке находится среди плохо пахнущих мужчин.

И как Кельвин это выдерживает? Или частое употребление алкоголя сказалось на его обонянии не лучшим образом, зато помогло выработать устойчивый иммунитет к вони?

– Идите, – с некоторым сомнением ответил мистер Дэвидсон.

– До свидания! – кивнула я и прошмыгнула на выход.

Сердце стучало то ли от выброса адреналина, то ли от нехватки кислорода. Но я не стала убирать волосы с лица во избежание возможных проблем до самой двери на улицу. Вышла на высокое крыльцо и, наконец, вдохнула полной грудью.

Сладкий запах свободы!

Посмотрела на вечерний Бридж. От фонарей было светло почти так же как днем, но тот факт, что я только что избежала тюрьмы, делал город особенно красивым. Я улыбнулась ночному небу и решила ждать бабулю где-нибудь рядышком, но на неосвещенной территории и сделала шаг, чтобы это место найти, но тут за моей спиной снова открылась дверь.

«И почему в субботний вечер в полиции столько народа?!» – зло подумала я и отошла в сторону, пропуская вышедших.

– Мадам, благодарю вас за сотрудничество! – говорил какой-то крупной женщине мужчина в штатском. – Если бы каждый житель нашего города, был таким же сознательным, как вы, мы давно бы переловили всех преступников! Для нас бы просто не осталось работы!

– Это так, – важно ответила ему дама, – я всегда знала, что моя наблюдательность и умение подмечать детали может принести пользу нашей стране! Заметьте, я даже не стала ждать понедельника, а пришла к вам вечером в субботу, сразу как услышала, что вы разыскиваете свидетелей этого страшного преступления у «Мишель».

«Только не это! – мысленно взвыла я. – Неужели и эта дама по мою душу? – и я тихонечко продолжила отходить в сторону, пока меня не заметили».

– Да! – с восторгом сказал мужчина. – Вы удивительная женщина, Августа, я ведь могу вас так называть, мадам Петрол? – тоном заправского ловеласа продолжил он.

«Так вот, с чьих слов рисовали портрет! – поняла я. – И как все-таки хорошо, что в своем желании обезобразить симпатичную девушку, она зашла так далеко, что художник изобразил меня совершенно неузнаваемой».

– Я даже не знаю, – кокетливо смутилась женщина.

«Да идите уже!» – от напряженности момента я переминалась с ноги на ногу.

– Ну хорошо, – сдалась Августа без особого сопротивления, и в этот момент мой каблук не выдержал тягот сегодняшнего дня и подломился.

Чтобы не свалиться с лестницы, пришлось хвататься за ближайший устойчивый объект, и объектом этим по самому глупому недоразумению стала мадам Августа.

– Добрый вечер! Простите! – скороговоркой произнесла я, восстановила равновесие и быстренько прикрыла лицо волосами.

– Что здесь происходит!? – возмущенно закричала мадам Петрол, а потом увидела источник своего беспокойства. – Вы! – ткнула она в меня пальцем. – Это вы были тогда на велосипеде!

– Какой велосипед? – нервно хмыкнула я. – О чем это вы? – попятилась куда-то назад, пряча глаза от этого страшного цербера.

Но Августа наступала, загоняя меня в угол.

– Полиция! Хватайте её! – закричала она во всю мощь своих легких.

Спутник августы смотрел на мадам круглыми глазами. И чего в его взгляде было больше, восторга или ужаса, что он только что осмеливался заигрывать с этой женщиной, могли сказать разве что бабулины карты.

– Люси! – опомнилась я, но меня скрутили подоспевшие патрульные и зажали рот.

Я сопротивлялась изо всех сил. Вырывалась и брыкалась, как будто это был последний бой в моей жизни. Пыталась кусаться и бить своего тюремщика собственной головой. Но хватка полицейского была железной. И я подняла ногу, чтобы загнать в кожаный ботинок патрульного свой острый каблук. Пусть послужит мне напоследок, ведь это из-за него меня скрутили сейчас!

– Уй! – на миг ослабил хватку мужчина и заорал от боли.

– Я требую адвоката! – крикнула я и поддала ему еще и локтем.

Тонкий ремешок на сумочке от мадам Берн не выдержал такой и эксплуатации и порвался, и лакированный аксессуар отлетел мне куда-то за спину.

– Что здесь происходит!? – истерически вторил мне несостоявшийся кавалер мадам Августы.

На крыльцо высыпали полицейские и окружили меня плотным кольцом. Я попробовала отступить, но силы были не равны – меня снова скрутили и защелкнули на мне наручники. Сдула волосы с лица и посмотрела на окруживших меня людей бешеным взглядом.

Никто не произнес ни слова, даже мадам Августа опасливо спряталась за мужские спины, и в зловещей тишине проскрипел мой голос:

– Так адвоката-то дадите?

– Дадим, – строго ответил мне мистер Дэвидсон. Как оказалось, он тоже вышел на крик и вместе со всеми наблюдал за моим задержанием.

– Какая наглость! – воскликнула мадам Августа. – Я требую назначить этой мерзавке самое строгое наказание! – топнула она ногой так, что крыльцо управления, кажется, содрогнулось.

– Не волнуйтесь, мадам, всё будет согласно закону, – заверил её офицер. – Сопротивление при задержании, нападение на полицейских при исполнении. Тут целый букет статей.

– Хорошо, – довольно сказала мадам Петрол и нежно улыбнулась своему кавалеру. – Проводите же меня! Быть главным свидетелем это так утомительно!

– До свидания, – вежливо попрощалась я и удостоилась презрительного взгляда от мадам и недоуменного от мистера Гарри Дэвидсона.

– В допросную, – как-то обреченно сказал мужчина, и меня тихонечко толкнули в спину.

Похоже, мне удалось произвести на полицейских неизгладимое впечатление.

Меня вели, как особо опасную преступницу. Конвой из троих крупных мужчин не отставал ни на шаг, а четвертый полицейский, который возглавлял эту процессию, постоянно оборачивался – проверить, не выкину ли я какой-нибудь финт.

Самым странным во всей этой ситуации было то, что мне совсем не было страшно. Наверное, я просто устала бояться, потому что когда меня привели в небольшое помещение с зеркальной стеной и одним единственным предметом мебели – приделанным к полу жестким стулом, я нагло на него уселась и заявила:

– Я буду говорить только с мистером Мэлроузом и в присутствии своего адвоката! ­– и мотнула головой, с удовольствием наблюдая за мужчинами.

Полицейские восхищенно смотрели на мои волосы. Тогда я решила усилить эффект и медленно положила ногу на ногу, так чтобы шелковый подол немного задрался и дал моим тюремщикам чуть больше пространства для воображения.

Конвой, пораженный прекрасным зрелищем, бестолково застыл в дверях, а один, самый молоденький из присутствующих полицейский сказал:

– Какая женщина… сразу видно – преступница.

Возмущению моему не было предела. Что за глупые штампы?

– Шовинисты! – одарила всех презрительным взглядом. – Я передумала, я вообще вам ни слова не скажу! – отвернулась.

– Ну что, договорился? – зло сказал мистер Дэвидсон говорливому коллеге. – А ну вышли все! – призвал он всех к порядку, и меня оставили совершенно одну. Наедине со стулом и злыми мыслями.

Адреналин кипятил кровь, минуты вынужденного бездействия, казались пыткой. Я вскочила со стула и принялась расхаживать вперед и назад по небольшому помещению. Периодически на пути моем оказывалось собственное отражение, и я пытливо заглядывала себе в глаза, пытаясь найти в них ответ на извечный женский вопрос «что делать?». Ответа никак не находилось, и в очередной раз разглядывая себя в зеркале, я показала двойнику язык, а потом снова уселась на стул.

Силы внезапно закончились.

Это всё Сильвер! Из-за него на вокзале Рамбуи случилась эта путаница с документами, из-за него упекли в тюрьму Мэгги и именно из-за него я теперь сижу в наручниках в платье из последней коллекции самой мадам Берн!

Хотя, какой он к черту Сильвер?!

Во всяком случае, на вопрос «кто виноват?» я могла дать однозначный ответ.

«Аферист! – поджала я губы, и предательская память тут же подкинула мне фривольные картинки наших поцелуев. Что-что, а целовать он умеет. Конечно, умеет. Это ведь его работа – соблазнять таких же молоденьких дурочек, как ты! – с каким-то изощренным удовольствием напомнила я себе неприглядную правду о наших отношениях».

Злобно усмехнулась, а потом топнула ногой. Раздался звук отламывающегося каблука. От раздирающих меня эмоций, я сделала мах ногой и сбросила испорченный туфель. Он красиво полетел к закрытой двери, и в этот момент кому-то вздумалось составить мне компанию.

Я бы не удивилась, если злосчастная обувь прилетела бы в лоб тому, кого прислали на допрос: моему адвокату, или даже самому мистеру Мэлроузу, если бы вдруг он решил выполнить мое требование, но вошедший оказался удивительно ловок и поймал запущенный снаряд. Мужчина удивленно рассматривал свою добычу, а я с таким же изумлением смотрела на виновника всех моих бед.

Полицейские не нашли ничего умнее, чем подсунуть мне поддельного адвоката Эндрю Сильвера.

– Вы! – встала я и пошатнулась. В одном туфле было не слишком удобно.

Аферист быстро закрыл за собой дверь, и вместо того, чтобы вымаливать прощение, зло сказал:

– Я же просил дождаться моего возвращения и никуда не впутываться! Теперь вытащить тебя будет в разы сложнее, если вообще возможно! – продолжил он и сорвался на крик.

Мало того, что он обманщик, бабник и мошенник, он еще и на меня орет!

– Не смейте говорить со мной в таком тоне! – поставила на место этого нахала.

От неожиданного отпора он застыл на месте.

– Обманщик! – разоблачила его я. – Никакой вы не мистер Эндрю Сильвер, и тем более не адвокат!

Прямо взглянула в его наглые синие глазища. Посмотрим, что ты скажешь на это?! Как будешь выкручиваться теперь, когда я прижала тебя к стенке!

Как же мне хотелось вцепиться в его смазливую физиономию, но сегодня судьба была на стороне подлого обманщика. Закованная в наручники, я не могла поправить даже сползшую с моего плеча тонкую лямочку вечернего платья.

– Значит, вы всё знали с самого начала! – удивил Эндрю нелогичным ответом и сделал в мою сторону шаг. – Туринцы хорошо осведомлены! – приплел он каких-то туринцев.

Я же глупо хлопала глазами, искренне недоумевая, почему виновный по всем статьям, он обвиняет в чем-то меня?

– Вы хорошо развлеклись, водя меня за нос! Глупый влюбленный полицейский, готовый ценой собственной карьеры вытащить из переплета шпионку! Это, наверное, очень смешно! – прошипел он мне прямо в лицо, а потом заметил моё, лишенное лямки плечо и уставился на слегка оголившуюся от этого правую грудь.

Сглотнул, а потом тяжело выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Поправьте! – потребовала я и покраснела от жаркого взгляда.

Сильвер вернул лямку на место и не торопился убрать ладонь от моей шеи. От его близости по моему телу промчалось стадо мурашек, и я усилием воли загнала их обратно во внутренний хлев.

Подлец! Даже сейчас, загнанный в угол, он умудрялся сбивать меня с толка!

– Не знаю, как вы собирались меня «вытаскивать», – саркастически его передразнила, – у вас, аферистов, наверняка припасены на этот счет какие-нибудь штучки! Но я не желаю иметь с вами ничего общего, и не рассчитывайте на мои деньги!

– Какие деньги, Ева?! – рыкнул он. – Деньги от промышленного шпионажа?! – схватил он меня за плечи и хорошенько тряхнул.

На краткий миг я даже лишилась дара речи. Это даже не наглость, это потрясающее бесстыдство!

– Меня зовут Эви, Эванжелина! – рявкнула я в ответ. – Неужели вашего скудного умишка недостаточно, чтобы это запомнить? Почему вы постоянно даете мне чужие имена? И что за бред вы несете, при чем тут шпионы и какой-то полицейский?

В дверь отчаянно застучали.

– Дэвид! – грохотал металл. – Немедленно открой! – кричали той стороны, а потом, по всей видимости, кто-то нашел запасной ключ – в замке завозились.

Поддельный Сильвер ошарашенно застыл.

– Дэвид? – уловила я знакомое имя и рефлекторно вздрогнула.

Вероятно, в особенно напряженные моменты жизни, подсознание подкидывало мне наиболее подходящую к случаю ассоциацию.

– Как Эванжелина? – спросил аферист то ли у меня, то ли у себя.

Дверь с грохотом открылась, и в допросную ворвался взмыленный мистер Мэлроуз.

– Что здесь происходит, в конце концов?! – гаркнул мужчина и строго посмотрел на Эндрю. – Харрис, ты что, с ума сошёл? Зачем ты трясешь внучку моей невесты?!

А я с ужасом смотрела на мужчину, который когда-то давно разрушил мою жизнь, а теперь и вовсе разбил моё сердце.

– Дэвид… Дэвид Харрис, – прикрыла глаза.

Так значит, я не ошиблась тогда на вокзале. А он наверняка всё это время потешался надо мной! Я вспомнила, с каким хищным интересом он смотрел на меня в поезде, как вытаскивал из воды и нес на руках, как кружил в танце и целовал. «Теперь всё будет по-другому», так он говорил.

Всё было игрой.

– За что вы её арестовали, идиоты! – посмотрел наконец-то идентифицированный Фредди на мнущихся за дверью полицейских. – Снимите наручники!

Из-за плеча Мелроуза выглянула бабуля и скромненько помахала мне ладошкой, а потом подтолкнула вперед вполне довольную жизнью Мэгги

– Но мисс опознал свидетель… – залепетал тот самый молодой шовинист, с первого взгляда определивший моё криминальное прошлое. В руках его была моя сумочка. – Это она въехала в фонарный столб на месте преступления вместе с каким-то мужчиной.

– С каким таким мужчиной? – заинтересовалась бабуля.

– С Кельвином, – призналась я и попыталась оправдаться, раз уж мне представился такой случай,– но мы точно никого не убивали! Мы вообще ничего не видели, потому что… – запнулась, – немного выпили, – всё-таки нашла я в себе силы сознаться в недостойном поступке.

– Да, мистер Кельвин Стоун, из лаборатории только что передали, что именно его отпечатки пальцев были обнаружены на одной из улик, – подтвердил мои слова молодой полицейский.

– Да расстегните же наручники, в конце концов, – возмущенно повторил бабулин жених, и меня освободили.

Мне отдали сумочку. Я с тоской посмотрела на ободранную кожу.

За один вечер я умудрилась испортить две вещи стоимостью в мою зарплату. Столичная жизнь слишком дороге мне обходится….

– Всё ясно, след ложный, – вычеркнул мистер Дэвидсон что-то из своей записной книжки и выжидательно уставился на начальство. Я же с наслаждением размяла затекшие руки и зло посмотрела на Харриса.

– Мисс Эванжелина Браун? – недоверчиво спросил меня сын министра полиции.

– Она самая, – процедила я. – Вы посредственный актер, мистер Харрис. Хватит лжи! Вы давно узнали меня!

– Ничего не понимаю, – потер он глаза.

Под множеством любопытных глаз Мэгги подошла ко мне и крепко обняла. Запах мелиссы всегда действовал на меня успокаивающе, и я в очередной раз порадовалась, что подруга много лет не меняет духи. Чтобы не наделать глупостей, мне жизненно необходима была трезвая голова. Среди знакомых нот мне почудился алкогольный душок, и я поняла, что впечатления от пребывания у камер с заключенными, похоже, еще долго будут преследовать меня в виде таких странных галлюцинаций.

Смотреть на Дэвида было выше моих сил. Чувства, над которыми он так жестоко смеялся, еще не успели остыть. Сердце шептало: «это ошибка, он не мог так поступить. Это ведь он, твой Эндрю!», но разум отвечал: «никакой он не Эндрю!», и я, уткнувшись в пол, сказала:

– Не верю!

– Постойте, от кого же вы прятались на вокзале Рамбуи? – с фальшивым непониманием спросил Харрис, вынуждая меня на него посмотреть.

«Какой же он красивый! – застучало сердце. – Дай ему шанс?»

«Я сниму вам номер», – вдруг вспомнила я его слова по приезду в Бридж. Нет уж, я уже давала ему шанс и чем это закончилось? Поцелуями в доме престарелых!

«И если бы вас не прервали, то не только поцелуями, а что вполне вероятно, чем-то большим в той самой гостинице», – ехидно сказал внутренний голос.

Я зло сверкнула глазами в ответ, чувствуя, что еще немного, и снова сорвусь. Руки зачесались, и я со свистом выдохнула, чтобы удержаться и не дать ему еще одну заслуженную пощечину.

– Спокойно, – будто прочитав мои мысли, сказала мне Мэгги на ухо.

– Так от тебя и пряталась, – вдруг рассмеялся мистер Мелроуз, знаками показывая всем полицейским разойтись.

Подчиненные тотчас выполнили приказ, и только мистер Дэвидсон, да злосчастный Сильвер-Харрис остались вместе со мной, бабушкой и Мэгги в небольшом помещении допросной.

– Эви пять лет назад случайно поставила вам фингал, – вновь вступила в разговор бабуля и представилась, – мадам Люсиль Браун, рада знакомству.

Харрис вполне правдоподобно изобразил удивление, потому что вместо того, чтобы поцеловать протянутую ему руку, безмолвно уставился на меня.

– Очень приятно, – на автомате ответил Дэвид бабуле.

– Ты знала? – нервно спросила я у неё.

На Сильвера, то есть, на Харриса, я старалась в принципе не смотреть. Даже если в его глазах сейчас притворное изумление, а не обещание кровавой мести, что это теперь изменит?

Маски сброшены. Я больше не намерена слушать ложь, позволяя ему топтаться на осколках моих чувств!

– Я всё-таки лучшая гадалка на таро в Бридже, – со значением сказала Люси.

– Я всё рассказала, – тихонько созналась Мэгги.

– Уведите меня отсюда, пожалуйста, – попросила я мистера Мэлроуза и шмыгнула носом, рискуя разреветься в присутствии Харриса, чего бы совсем не хотелось.

Пусть не думает, что я собираюсь из-за него плакать!

– Гарри, подай машину, – приказал Фредди подчиненному, – я повезу своих девочек домой.

От его слов на душе потеплело. Бабушка сделала правильный выбор. Пусть имя мистера Мэлроуза и внушает обывателям страх, зато с таким мужчиной не только она, но и вся её семья, будет как за каменной стеной.

«Во всяком случае, папе точно тюрьма не грозит», – печально улыбнулась я.

Прихрамывая и опираясь на подругу, вышла из камеры. Я шла не оглядываясь, оставляя нечаянную любовь позади.

– Эви! – окрикнул меня Дэвид.

Тело действовало быстрее рассудка, и я обернулась.

«Скажи мне что-то, соври!» – отчаянно пожелала я.

– У вас отличный удар, – улыбнулся он.

Вот и всё, глупое сердце. Достаточно тебе этих слов, чтобы больше не мечтать о невозможном?

Самый завидный жених столицы. Семья, карьера перспективы. Что ему деньги Браунов? Между нами пропасть. А мои чувства…

А чувства пройдут!

– Благодарю, – дурашливо поклонилась я.

Кто бы знал, чего мне стоило вновь не продемонстрировать ему этот удар.

Полицейское управление Бриджа, кабинет начальника особого отдела, мистера Альфреда Мэлроуза, немногим ранее

Мистер Мэлроуз пил хороший кофе в хорошей компании. Напиток для уставшей от потрясений тяжелого дня мисс Мэган Ланкастер, казалось бы, неподходящий. Если только не знать, что начальник особого отдела лично добавил в её чашку немаленькую порцию коллекционного коньяка. Причем о наличии этого самого коньяка в кабинете Альфред давным-давно забыл, а Гарри напомнил.

Это умница Дэвидсон вызвонил начальника, несмотря на выходной день. А ведь мог бы оставить Мэгги в камере до понедельника.

Как бы он тогда выглядел в глазах дорогой Люси?

– И на выставку я всё равно опоздаю, – печально вздохнула названная внучка Люсиль, вырывая Мелроуза из размышлений.

– А вы пейте, пейте, – посочувствовал ей Дэвидсон и достал откуда-то из кармана шоколадную конфету в золотистой обертке.

«Эх, опять придется искать секретаря, – с тоской подумал Альфред. – Мальчик давно перерос эту должность».

 – Спасибо, очень вкусно, – смущенно поблагодарила Гарри девушка.

«Как бы в принципе не лишиться сотрудника, – всерьез забеспокоился Мелроуз. Взгляды, которые молодой офицер кидал на мисс Ланкастер, были наполнены искренним восхищением, и что самое важное, прелестная блондинка смотрела на его секретаря не менее жарко. – Похоже, Дэвидсона мы потеряли, девочка увезет его в Рамбуи».

Впрочем, это было даже кстати. Он и сам собирался оставить работу, чтобы вместе с Люси наслаждаться тихой жизнью в провинции. Варить ей кофе по утрам, бегать за свежими круасанами к завтраку…

Альфред мечтательно зажмурился.

И свой человек в местной полиции будет весьма кстати. А уж он позаботится, чтобы Гарри получил хорошее место и мог достойно обеспечивать молодую семью.

– Я буду вам очень признательна! – эмоционально воскликнула девушка, вновь привлекая внимание будущего почти родственника.

Альфред хмыкнул себе под нос. Гарри держал Мэгги за руку, а блондинка алела щеками и совсем не торопилась забирать ладонь.

– Вы ведь позволите, мистер Мелроуз? – переспросил у него Дэвидсон, кажется, уже не в первый раз. – Могу я взять выходной, чтобы отвезти мисс Ланкастер на выставку?

– Конечно, – смирившись с неизбежным, сказал Альфред, и тут в приоткрытую дверь кабинета заглянула его Люси.

– Мэгги, детка! Это действительно ты! – прижала она руки к щекам.

– Люси! – обрадовалась девушка и вскочила с мягкого кресла.

Кофе с коньяком сделали своё дело – прелестную Мэгги немного качало.

– Пойду, узнаю, закончил ли художник портрет наших велосипедистов, – напомнил Дэвидсон о запутанном деле, дождался кивка и вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

Черт бы побрал этих туринцев! Как же не вовремя они убрали Саливана…

Женщины обнялись, и после бурного приветствия, смеха и слез, мисс Ланкастер еще раз повторила свой рассказ. На этот раз с новыми подробностями.

– Эви меня убьет, – закончила девушка историю отношений подруги и его, Мелроуза, лучшего детектива.

 «Отличный способ разговорить женщину, – посмотрел Альфред на пустую чашку в руках Мэгги. – Сегодня же напишу в бухгалтерию, пусть выпишут Гарри премиальные».

– А кстати, куда пропала Эванжелина? – опомнилась Люси. – Мы ведь пришли вместе…