Глава 15

Я сидела напротив золотой клетки Жофри и развлекала себя разговором с попугаем. Бабушка ушла к портнихе на последнюю предсвадебную примерку, оставив меня ответственной за салон и Жофри.

– Но согласись, он ведь мог хотя бы позвонить? – открыла я маленькую дверцу и просунула к какаду руку, на которую он благополучно и перебрался.

– Позвонить? – уточнил Жофри.

– Ну как минимум извиниться, – погладила его по спине, – а еще лучше признаться в любви, – печально вздохнула я.

– Свадьба! – сказал попугай.

– Это вряд ли, – посадила его обратно в клетку.

С того памятного вечера в полицейском управлении прошло три дня. Я была готова бросать трубку, услышав в телефоне знакомый голос. Рвать любые письма от Дэвида, выкинуть цветы, которые он мне пришлет, или избить его букетом, если бы он явился с ним лично, но всё это время от него не было ни единой весточки.

«Надо было идти с бабулей», – тоскливо подумала я.

Я, как полная дура, не выходила из салона, потому что боялась пропустить звонок от человека, который и думать обо мне забыл. Если бы не звонки Бекки и, как это ни странно, графиня Винтер и её бессменный спутник, мистер Гарельски, я бы, наверное, совсем извелась.

– Свадьба завтра, – вновь подал голос Жофри.

– Завтра, – согласилась я. – Но не у меня.

Тряхнула головой. Нет, это совершенно никуда не годится! Я тут страдаю, жду его, как какая-то собака, а он что? А он ничего?!

И пока я раздумывала, как бы отомстить за такое наглое пренебрежение, зазвонил телефон. Впрочем, ничего особо толкового в голову не приходило. Я, как минимум, не знала, где могла бы встретиться с Харрисом, кроме как в полицейском участке, но для этого снова требовалось что-то нарушить, а опять рисковать репутацией Альфреда не хотелось.

«А может быть, это Дэвид?» – посмотрела я на подпрыгивающую от громкого звонка телефонную трубку.

– Салон госпожи Люсинды, слушаю, – от волнения голос слегка срывался.

– Привет, Эви! – услышала я голос Ребекки. – Ты чего так официально?

– Временно замещаю бабулю, – весело ответила я, спрятав разочарование. – Какие новости? Как идет подготовка к свадьбе?

Банкет по случаю регистрации брака мистера Мэлроуза и мадам Браун решено было провести в особняке Браунов по нескольким причинам. Во-первых, мероприятие предполагалось быть скромным – количество приглашенных гостей было совсем небольшим, а во-вторых, эти самые гости все сплошь были влиятельными людьми, так почему бы не использовать предоставленную возможность и не продемонстрировать им гостеприимность Браунов? И когда кому-нибудь из них придет в голову озаботиться сейфом или новой дверью, они вспомнят о «Замках и дверях» господина Стефана Брауна!

– Полным ходом! – бодро ответила Бекки и чихнула.

Колин не соврал, и в тот памятный день, когда я сначала целовалась с мистером Сильвером, а потом в участке выяснила, что это был Харрис, она действительно плохо себя почувствовала. Коварная простуда свалила её посреди лета.

– Помощь нужна? – спросила я.

Определенно, ждать вестей от Дэвида больше не имело смысла. Нужно было брать себя в руки и жить полной жизнью, как если бы я его вообще не встречала. А для начала, неплохо было бы выйти на улицу.

– Нет, наоборот! – рассмеялась Ребекка и громко высморкалась. – Приглашенный  повар поссорился с миссис Печворк и теперь отказывается делить с ней кухню. Официанты ждут инструктажа от мамы, но она занята разрешением поварского конфликта. Папа заперся в кабинете, а я добровольно не выхожу из своей комнаты, чтобы не путаться под ногами у устроителей праздника.

– Жаль, – подперла подбородок рукой.

– Я чего звоню! Сегодня к отцу приходил мистер Колин.

«Странно, к нам зачастил, а у невесты не бывает», – удивилась я. Мистер Колин ежедневно заходил к нам в салон, то сопровождая Сержа и мадам Мардж, то просто забегал на чашечку чая. Почему-то во втором случае он всякий раз умудрялся застать меня в одиночестве. Не могу сказать, что эти визиты сильно меня раздражали, но и не так чтобы приводили в восторг.

Не выставлять же за дверь будущего родственника? Тем более, он так старается наладить связи со всеми членами нашей семьи.

Когда за ужином я рассказала бабуле и её Фредди о странных визитах мистера Эрнста, они переглянулись между собой. Фредди пожал плечами, а Люси, одарив меня сочувственным взглядом, и вовсе сказала, что мальчик просто хорошо воспитан и нет ничего предрассудительного в том, что он хочет поближе познакомиться с сестрой Ребекки.

В отношениях мужчины и женщины бабуля понимала побольше моего, поэтому я выкинула все подозрения из головы и неизменно вежливо общалась с мистером Колином.

Чувства Дэвида мне тоже казались настоящими, однако, я ошиблась. Вполне возможно, что мужскую заинтересованность со стороны жениха Ребекки я тоже себе напридумывала.

– И чего хотел? – без особого интереса уточнила я.

– Папа отказался говорить, – ответила Бекки, – но я подслушала их за дверью, – скромно добавила она.

          – Молодец! – похвалила я её за предусмотрительность.

          – Было плохо слышно, но одно я поняла – он пришел свататься, – сообщила Ребекка. – Но ты знаешь, Эви, я что-то не уверена, что хочу за него замуж… Он даже не удосужился справиться о моем здоровье! Представляешь, какая у нас будет с ним семейная жизнь? Я помру, а муж и не заметит.

– Да уж… откажешься?

– Откажу, – вздохнула сестра. – И вообще…пару дней назад к отцу приходил Дэвид Харрис. Эви, ты бы его видела! Он стал такой… такой…

– Противный? – с надеждой подсказала я.

– Мужественный! – поправила меня Бэкки. – Он теперь носит усы.

 – Ну, если усы, – я сникла. Ребекку-то не собьешь с толку усами. Она, наверняка, сразу бы догадалась, что к чему, назовись ей Харрис чужим именем.

– Нет, мечтать о нем глупо. Он на меня даже не посмотрел, да и Спелманы недостаточно родовиты, чтобы войти к ним в семью, – с каждым словом забивала она гвоздь в гроб моих мечтаний. – Но я бы хотела, чтобы мой будущий муж был хоть сколько-нибудь на него похож и не хвастал при каждом удобном случае сомнительным родством со старой графиней.

– Но графиня отличная, – накрутила кудряшку на палец.

– Возможно, – снова чихнула Бекки. – Ладно, мне пора. Кажется, сюда идет миссис Печворк. Наверное, снова будет звонить в ресторан с требованием заменить тарталетки. Они уже дважды их меняли, – поделилась она со мной сверхважной информацией. – До завтра!

– До завтра! – попрощалась я и положила трубку.

Если даже Спелманы недостаточно хороши для Харрисов, то что говорить обо мне?

В дверь позвонили. Я вздохнула и пошла открывать. Странно, кого бы это могло принести? Салон был закрыт еще с той памятной субботней ночи. Бабуля сказала, что больше не будет отвлекаться на клиентов, пока хотя бы одна из её девочек остается в Бридже. Полагаю, она просто боялась, что мы снова во что-нибудь вляпаемся. Мэгги уехала утром следующего дня. Она всё-таки надеялась попасть на свою выставку, тем более, теперь у неё появился вполне реальный шанс это сделать. Во-первых, она забрала у меня свои документы, а во-вторых, мистер Гарри Дэвидсон вызвался помочь скромной девушке достичь Рамбуи в кратчайшие сроки.

Даже не знаю, кому из них больше повезло. Мэгги ли, в том, что она сможет показать агрономам свои розы, или Дэвидсону, который под эту марочку проведет несколько часов с красивой девушкой наедине?

Марджери и Серж уже заходили сегодня, а Кельвин поссорился со своей Алишей и не выходит из квартиры, заливая печаль самогоном.

 «Дэвид?» – застучало сердце.

– Спокойно, Эванжелина. Веди себя с достоинством, – строго сказала я самой себе и побежала к входу в салон.

Кое-как справилась с защелкой и открыла дверь. На пороге стоял мистер Колин, в руках он держал дежурный букет красных роз.

– Добрый день! – вручил мне мужчина цветы.

– Добрый, – приняла букет.

– Сегодня отличная погода, прогуляемся?  – вдруг предложил мистер Эрнст.

Мужчина прекрасно выглядел. Светлый костюм тройка, идеальная прическа, начищенные ботинки. Дорогие часы, очки и поблескивающие драгоценными камнями запонки на манжетах.

«Хорош», – решила я и подумала, – надо идти.

Бекки всё равно от него отказалась, так почему бы мне не развеяться, я ведь не собираюсь за него замуж.

А так хоть ненадолго отвлекусь от мыслей о Харрисе.

– С удовольствием, – улыбнулась я. – Только поставлю цветы в вазу.

Букет занял почетное место на кухонном столе, Жофри я кормила уже несколько раз (теперь он рисковать получить ожирение вместо отступившей депрессии). Нарядов у меня было такое количество, что большая часть платьев не то, что не поместилась в шкаф – мы вынуждены были складировать пакеты в углу гадального салона, аккурат рядышком с чучелом совы, свечой в виде черепа и спиритической доской.

Я вытащила из шкафа что-то зеленое, на поверку оказавшееся брючным комбинезоном, чрезвычайно модным в этом сезоне в столице, и наскоро привела себя в порядок.

«Хороша!» – подмигнула я своему отражению.

Конечно, хороша. Не могу же я выглядеть хуже Колина?

Когда я вышла к ожидающему меня мужчине, он осыпал меня комплиментами и был так галантен и учтив, что в голову мою закрылись совсем уж странные подозрения: а не перепутала ли чего бабуля?

«Да нет, показалось», – отмахнулась я.

Наверное, это от зависти. К Бекки сватаются, а она отказывает. А я и рада бы замуж, да никто не зовет.

Стоял чудесный летний день. До центрального парка было всего несколько минут езды. Мистер Эрнст ни на миг не выходил из образа идеально воспитанного мужчины, развлекал пассажирку забавными историями, льстил и, как это ни странно, интересовался мной и моими увлечениями. Я что-то говорила, смеялась его шуткам и с интересом смотрела в окно на Бридж и на неприметный серый автомобиль, который вот уже несколько раз догонял нас у светофора.

«Где-то я его уже видела, – задумалась я. – Ну точно, в вечер перед концертом у цветочного магазина. А еще, когда я несла песню Сержу на баржу. И, кажется, именно эта машина вот уже три дня стоит перед окнами бабулиного салона…»

Тогда я решила, что этот автомобиль принадлежит полиции и, помнится, порядком струхнула. Интересно, кто бы это мог быть? Чьи маршруты так удивительно пересекаются с моими?

«Дэвид?» – от волнения я даже слегка привстала на месте.

Вгляделась в прозрачное водительское стекло. Нет, не он. Этого человека я точно никогда не видела. Мужчина почувствовал мое внимание и повернулся в мою сторону, я тут же опустила глаза, чувствуя, как краска заливает лицо. Причем покраснела я не от того, что меня поймали за разглядыванием незнакомца, а от досады на саму себя. Обещала же себя не думать обо всяких обманщиках!

Взгляд зацепился за непривычные для меня брюки. Столичная мода доходила до провинции с опозданием, но я смогла оценить удобство мужского покроя – ничего не задирается и не мнется. Еще и цвет симпатичный. У Вивьен хороший вкус.

А у меня плохой. Тяжело вздохнула.

Во всяком случае, мужчин я выбирать не умею. Покосилась на своего спутника. Чем-то чрезвычайно довольный, он улыбался и смотрел на меня.

– Вы так очаровательно краснеете, – заметил мистер Эрнст.

Загорелся зелёный, и Колин нажал на педаль газа. Впереди показался центральный парк, и мой спутник снизил скорость, чтобы не пропустить свободное парковочное место. Серая машинка проехала мимо по своим делам, напоследок показав моё отражение в затемненных стеклах пассажирских дверей. Мистер Эрнст остановился и вышел, чтобы открыть мне дверь, но я не стала дожидаться помощи, а сделала это самостоятельно.

М-да. Вот так отвлеклась. Вместо того, чтобы забыть о Харрисе, я выглядываю его в чужих автомобилях!

«А он, небось, развлекается с какой-нибудь Кариной», – не стала себя щадить. Я почти видела, как он улыбается танцовщице, как подает ей руку и тянется к ярко алому порочному рту блондинки, и от этих картинок внутри меня рос черный монстр под названием «ревность».

– Эм, Эванжелина? – позвал меня мистер Эрнст, а я с удивлением обнаружила себя обдирающей листья с ни в чем не повинного куста у входа в парк.

– Задумалась, – отдернула руки.

– Не нервничайте, я не кусаюсь, – взял меня Колин за руку и проникновенно добавил: – хотя признаюсь, мне очень приятно, что вы так волнуетесь.

Я скромно улыбнулась, продолжая раздумывать о Дэвиде и о том, как именно он мог бы сейчас развлекаться с какой-нибудь девицей, и по всему выходило, что Харрис в этих развлечениях уже дошел до гостиницы. Я так увлеклась в этих фантазиях, что не заметила, как мы вошли в парк. Мы уже прилично продвинулись по центральной аллее, и тут до меня дошел смысл слов Колина. Это что же, мистер Эрнст решил, что я переживаю из-за нашей прогулки. Какое потрясающее самодовольство!

Я остановилась и забрала у него руку. Он всё это время держал мою ладонь.

«Тут точно что-то не то», – задумчиво сощурилась я.

– Хотите сладкой ваты? – неправильно истолковал он ситуацию – мы стояли прямо напротив киоска с воздушным лакомством.

– Давайте, – понуро согласилась я.

Сама-то хороша, гуляю с мужчиной, который вроде как считается чужим женихом, а сама в это время мечтаю о другом. Печально посмотрела на прямую спину мистера Колина. И чего это он вздумал вести меня в парк? Неужели сам не понимает, как странно выглядит его приглашение в связи с недавним сватовством к Ребекке? Может быть, он думает, раз одна сестрица приболела, то вполне можно заменить её другой?

Хотя, какая мне, в сущности, разница? Завтра я отдам Люси замуж за мистера Мэлроуза, уеду в Рамбуи к пыльным документам и мистеру Джонсу и вычеркну его из своей жизни.

И Дэвида я тоже забуду!

Мужчина протянул мне сахарную вату на палочке. На сладкий аромат со всех сторон налетели пчелы, и Колин, как истинный рыцарь, замахал руками, чтобы их разогнать.

«Сразу видно – городской житель, – оторвала кусочек воздушного сахара, не обращая на полосатых тружениц никакого внимания. – В Рамбуи каждый ребенок знал, что лучший способ прогнать пчел – не обращать на них внимание. Ну и поскорее избавиться от источника их раздражения, конечно».

– Хотите немного? – вежливо предложила я мужчине угоститься.

– Не стоит, – нервно отмахнулся он. Пчелы по-прежнему никуда не делись.

– Тогда, вы не обидитесь, если я оставлю это здесь? Мне достаточно сладкого.

– Конечно, – взглянул он мне прямо в глаза. – Самое сладкое в парке – это вы, Эванжелина.

Я плохо расслышала его слова, потому что поднявшийся ветер вдруг донес до меня самый желанный во всем мире запах – запах одеколона Дэвида.

«Показалось», – разочарованно поняла я и посмотрела на мистера Колина и парочку пчел, жужжащих у его носа. Выбросила остатки ваты в урну, тем самым избавившись от насекомых, и, чудом не рассмеявшись, глядя на его дерганые движения, сказала:

– Благодарю. Вы очень любезны.

Он наверняка говорил что-то приятное, почему бы не поблагодарить его лишний раз?

Центральная аллея парка уходила далеко вперед, к большому, идеально круглому пруду и фонтанному комплексу в нём. Но мистер Колин, вместо того, чтобы вести меня к главной достопримечательности парка, предложил свернуть в тенистую аллею, ведущую в развлекательную зону с каруселями и еще одним чудом инженерной мысли – огромным колесом обозрения.

– Бридж сверху – прекрасен, дорогая леди. Уверен, вам понравится, – сказал мистер Колин, ну а мне было совершенно все равно куда идти.

Я почти не замечала множество композиций из различных цветов, любовно выстриженные садовниками растения. Красоту ровных линий парка, мраморные статуи в живописных уголках. Не слушала и не слышала, о чем рассказывает мне спутник.

Все мои мысли занимал лишь он. Мистер Дэвид Харрис.

– Мистер Трэвис по достоинству оценил мои деловые качества. Через мои руки проходит большая часть корреспонденции фонда, и именно мне доверен выбор самых перспективных разработок, которые в будущем могут послужить на благо жителей Эглетона, – важно говорил мистер Эрнст.

– Какое доверие, –  восхитилась я. –  А кто такой мистер Трэвис?

Колин изменился в лице. Видимо, он уже объяснял мне, чем известна эта загадочная начальственная личность.

– Директор фонда в котором я имею честь работать, – остановился мужчина и развернулся ко мне всем корпусом.

–  Директор фонда, всё ясно, – скромно улыбнулась я.

Мы стояли в тени душистой липы. Ветер играл с листьями деревьев, и в этом приятном шуме мне послышался еще более приятный голос. Голос Харриса.

– Вы не слушаете меня? – догадался Колин.

– Простите, задумалась, – повинилась я и изо всех сил попыталась вернуться в действительность.

Посмотрела на колесо. Двое мужчин неспешно шли по липовой аллее в сторону гигантской карусели, и когда один из них быстро обернулся, в характерном наклоне головы я узнала Дэвида.

«Галлюцинации»,– догадалась я и прикрыла глаза.

Я чувствую его запах, слышу его голос, а теперь еще и вижу его там, где его быть не может.

До карусели я дошла как в тумане. Нам повезло, желающих посмотреть на город с высоты птичьего полета в будний день было не много, и наша очередь подошла совсем быстро. Работник парка придержал нам кабинку, чтобы мы могли занять свои места, и закрыл на ней щеколду, чтобы мы не вывались из неё где-нибудь на высоте.

– О чем вы задумались, Эванжелина, – спросил меня мистер Колин.

Я присела на железную лавку напротив мужчины и честно призналась:

–  О любви. Скажите, мистер Колин, вам никогда не приходило в голову, что симптоматикой это чувство подозрительно похоже на душевную болезнь?

Мистер Колин понятливо улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить, но в этот миг сработал мотор карусели, и колесо с тяжелым скрежетом двинулось вверх.

Нашу кабинку качнуло, а я выглянула в открытое оконце, чтобы видеть, как большая лебедка поднимает нас всё дальше и дальше от земли. Сердце замерло от восторга. Бридж лежал передо мной как на ладони. Алона, закованная в камень мостовых, ровные линии асфальтированных дорог со множеством автомобилей, фальцевые крыши домов, шпили соборов и купола дворцов.

– Боже мой, как красиво! – охнула я.

На душе стало радостно и светло. Жизнь так красива и удивительна, сколького еще я не видела, и сколько увижу? Так стоит ли грустить из-за мужчины, если самая большая любовь – любовь к жизни, у меня вышла взаимной?

Наша кабинка оказалась на самой верхней точке карусели, колесо чуть качнулось вперед, скрипнуло и остановилось. Я с недоумением посмотрела на подозрительно довольного мистера Колина.

– Что такое, мы застряли? – нахмурилась я.

Но вместо того, чтобы успокоить испуганную девушку разумным ответом, мистер Эрнст опустился на одно колено, занимая собой всё небольшое пространство на полу кабинки, а потом достал из-за пазухи черную бархатную коробочку.

– Я люблю вас, Эванжелина, – открыл он крышку, демонстрируя обручальное кольцо с внушительным бриллиантом, – выходите за меня замуж!

Центральный парк Бриджа. То же время.

Капитан полиции мистер Дэвид Харрис мучительно ревновал. Доселе неведомое ему чувство буквально рвало его изнутри, заставляя болезненно морщиться и, что хуже всего, вновь нарушать инструкцию.

Он обещал Мэлроузу, не мешать отделу заниматься мистером хлыщом. Но вместо того, чтобы хладнокровного анализировать полученную от наблюдения информацию, он лично идет за крысой, прячась за кустами, как какой-то заигравшийся в секретных агентов юнец.

А всё потому, что его, Харриса, Эви шла сейчас рядом с Эрнстом, а тот держал её за руку.

Чертово расследование! Кто бы знал, чего ему стоило все эти дни не приближаться к ней. Но Альфред строго настрого запретил вступать с мисс Браун в любые контакты, чтобы не спугнуть, попавшегося на крючок Эрнста.

«Если так пойдет и дальше, то мистер Эрнст может и не дожить до окончания расследования», – подумал Харрис, глядя на Эванжелину, принимающую сладкую вату из рук блондина.

Тот намеренно задержал  её ладони в своих руках, и она не торопилась их отнимать.

«Задумалась», – попытался успокоить себя полицейский.

Попытка провалилась.

Три последние ночи он провел в автомобиле под окнами гадального салона мадам Люсинды. Усталость не способствовала хорошему настроению и самочувствию. Злой, как тысяча чертей, Дэвид подошел к парочке ближе и чуть было не выскочил на Эрнста с кулаками, услышав «самое сладкое в парке – это вы».

«Спокойно, Дэвид. С ней ты поговоришь чуть позже», – пообещал себе капитан, глядя на благосклонно принимающую комплименты Эванжелину.

 Ну ладно он, у него в конце концов служба! Но она-то почему не съездила по лощеной физиономии Эрнста?! Дэвид неосознанно потер скулу. Воспоминания о поставленном ударе прелестной Эви тут же отозвались фантомной болью в щеке.

– Ну что, воркуют? – подошел к Харрису коллега.

– Разговаривают, – тихо ответил полицейский.

Пара двинулась в сторону колеса обозрения, полицейский шли чуть впереди.

– Есть сигарета? – зло спросил Дэвид, не выдержал и обернулся.

Какого черта она ему так улыбается?

– Не курю, – извинился коллега.

– Я тоже, – кивнул Дэвид, встал под одной из лип и достал бинокль.

Эванжелина с восторгом смотрела на Бридж. Ветер играл тугими кудряшками, на губах застыла мечтательная улыбка, щеки раскраснелись и весь её вид говорил о том, как она счастлива сейчас. Без него.

«И похоже, совершенно не вспоминает об одном глупом полицейском», – с досадой подумал Дэвид.

Колесо обозрения увозило её всё выше и выше. Когда кабинка хлыща и Эванжелины зависла на самом верху, работник, обслуживающий карусель застопорил механизм.

О том, что Эрнст спланировал эту заминку, капитан понял по довольному выражению на лице блондина. Хлыщ опустился на одно колено и признался ошеломленной Эванжелине в несуществующих чувствах. Впрочем, чувства могли и быть, хладнокровно допустил Дэвид. Размеру состояния мисс Эванжелины Браун могла позавидовать любая аристократка, а мистер Колин Эрнст и вовсе влюбился, прознав об астрономической сумме на её счету.

Эви что-то быстро говорила в ответ.

«Отказывает», – понял Харрис, чувствуя, как отпускает его нечеловеческое напряжение, чтобы затем вновь вернуться в стократном размере.

Блондину стоило уже сейчас начинать прощаться с жизнью, потому что вместо того, чтобы достойно принять отказ, он поднялся на ноги и накрыл рот Эванжелины своими губами.

– Прикажи оперативной группе быть в полной готовности, – сжав зубы, приказал коллеге капитан. – Крысу надо брать!

– Но Мэлроуз велел следить за Эрнстом, а не арестовывать, – возразил полицейский.

– Спорите со старшим по званию, лейтенант? – недобро уточнил Харрис. – Никто не будет его арестовывать, мы только проводим его в управление и зададим несколько вопросов!

– Понял, слушаюсь, – отрапортовал мужчина и ушел выполнять приказ.

– Формалисты! – выругался Дэвид и, срываясь на бег, направился к механику, наконец, включившему колесо.