Глава 9

Мы с бабулей пили кофе. Вернее, кофе пила я, а бабуля курила сигарету в длинном мундштуке и с удовольствием следила за тем, как я доедаю остатки завтрака. Водные процедуры возбудили у меня небывалый аппетит.

– Хочешь, после концерта сходим в ресторан? – выпустила она колечко табачного дыма. – Фредди знает множество уютных заведений, а главное, у него везде большая скидка.

В ресторан я хотела, но еще больше я хотела переложить свалившиеся проблемы на, надеюсь, крепкие плечи бабушкиного жениха, желательно, как можно быстрее и конфиденциально.

– Лучше поужинаем дома. Закажем пиццу, познакомимся в семейной обстановке?

– Отличная идея, детка, – затушила сигарету Люси, – так и сделаем.

Серж и мадам Марджери ушли – Серж готовиться к вечернему выступлению в Доме престарелых, а мадам Марджери на это выступление собираться. Пока гости допивали чай, бабушка позвонила директору и договорилась с ним о бенефисе Гарельски. Она с восторгом выслушала мою идею, и не стала откладывать благодарность в долгий ящик. Полагаю, если бы Люси знала, что Серж выручил меня не только сухими вещами, но и тем, что не выдал полиции, то она бы к обеду организовала ему концерт в оперном театре.

Я, конечно, тоже была приглашена, и намеревалась туда пойти, чтобы поддержать мистера Гарельски аплодисментами и цветами, которые собиралась ему преподнести.

В коридоре прозвенел колокольчик. Я вскочила из-за стола и побежала открывать отцу и Ребекке. Ну и Элизабет, конечно же.

– Доброе утро! – открыла я дверь со счастливой улыбкой, которая тут же сползла с моего лица.

Я не ошиблась, это действительно была Элизабет. Вот только была она почему-то одна, без отца и Бекки.

– Здравствуй, Эванжелина, – холодно поздоровалась мачеха. – Позволишь войти?

– Конечно, – отошла в сторону, пропуская женщину. – А где отец и Бэкки?

Она почти не изменилась. Всё то же надменное выражение лица, светло-голубые глаза, не выражающие ничего кроме презрения, и мертвенно бледная кожа.

«Рыбина, а не женщина», – вдруг поняла я кого она мне напоминает. От этой мысли мне стало смешно, и я с трудом подавила улыбку.

Удивительный лекарь – время. Несколько лет назад мачеха действовала на меня, как удав на несчастного кролика. Я буквально цепенела под её взглядом и чувствовала себя полным ничтожеством. Как же, утонченная аристократка. Стиль, манеры и образование. А сейчас эта затянутая в старомодный корсет бледная и вечно недовольная женщина вызывала лишь недоумение и улыбку.

В свои шестьдесят с лишним бабушка была моложе этой мороженой сельди!

– Твоему отцу позвонили, когда мы уже стояли в дверях, – поджала мачеха тонкие губы. – Что-то крайне срочное. Вероятно, какой-то крупный заказчик, иначе он бы не отправил нас с Ребеккой одних.

 – Где же в таком случае Бэкки? – подошла к двери Люси. – Здравствуй, Лиззи, – сократила она имя мачехи так, как та не любила больше всего на свете.

– Добрый день, мадам Браун, – фальшиво улыбнулась Элизабет. – Бэкки встретила знакомого и задержалась, чтобы сказать ему пару слов. Такой приятный и перспективный молодой человек. Работает в министерстве промышленности и торговли, племянник самой графини Винтер! После того, как он сделает Бэкки предложение, он представит нас своей тетушке. Мы будем вхожи в дом к самым родовитым представителям аристократии! Но, Боже, о чем это я, – одернула она сама себя. – Эванжелина, бедняжка, тебе, наверное, неприятно слушать об успехах сводной сестры?

– Переживу, – хмыкнула я и переглянулась с Люси.

– Не переживай, Лиззи, – ласково сказала бабушка, – если её племянник не удосужится вас представить, это могу сделать я или Эви, мы лично знакомы с Марджери. Она только что пила с нами чай.

Я кивнула и мило улыбнулась мачехе, всем своим видом подтверждая правдивость бабушкиных слов. Вытянутое лицо Элизабет стало мне наградой за испорченное детство, а легкие шаги сестры на лестнице были музыкой для моих ушей. Терпеть Элизабет без отца и Бекки всё же было нелегко.

Ребекка обняла меня и расцеловала. Мы уединились с ней в моей спальне, оставив старших женщин семьи на кухне. За те несколько лет, что мы не виделись, она совсем не прибавила в росте, зато компенсировала это парой-тройкой лишних килограмм. Несмотря на небольшой лишний вес, она выглядела значительно более привлекательно, а главное счастливее, чем при нашей первой встрече. С округлого румяного личика на меня смотрели такие же светлые, как у мачехи, глаза. Только у Бэкки они смеялись и горели жизнью.

Тлетворное влияние бабули было на лицо! Это Люси уговорила Ребекку сменить строгий пучок на свободные локоны, выбросить бесцветные наряды и прекратить худеть. Бабушка научила Ребекку любить себя и жизнь, и это сказалось на моей сестре самым лучшим образом.

– Ты действительно собралась замуж за графского племянника? – спросила у Бэкки, когда мы вдоволь наобнимались.

– Что ты, я не уверена, что хотя бы немного нравлюсь ему. Думаю, он просто рассчитывает получить у Стефана приличную скидку, – рассмеялась сестра. – И потом, выйти замуж за самого красивого мужчину столицы, чтобы потом ревновать его к каждой юбке? Я еще не сошла с ума! – передернула она плечами.

– Элизабет от него в восторге, – хмыкнула я, соглашаясь с мнением сестры.

– Она в восторге от графини Винтер, – иронично заметила Бекки. – Жаль только она не понимает, что та вряд ли завещает Колину свои миллионы. Они ведь даже не родственники.

– У богатых свои причуды, – глубокомысленно ответила я.

– Что мы всё обо мне и обо мне? Рассказывай, что у тебя самой на любовном фронте? – сверкнула Ребекка глазами.

– Ничего, – безапелляционно заявила я, тут же подумав об Эндрю.

Ничего, и точка.

Я перевела разговор на родителей, а потом снова на Ребекку. Оказывается, это Элизабет первой познакомилась с мистером Колином. Тот пришел к отцу с заказом, но ему отказали в связи с большой загруженностью производственной линии. Когда родственник графини Винтер для пущей важности упомянул громкую фамилию в разговоре с работником папиной фирмы, она с дочерью как раз выходила из кабинета отца. Услышав слова молодого мужчины, она мгновенно оценила перспективы, и взялась помогать аристократу в достижении цели.

В итоге отцу пришлось запихивать в производство лишний заказ, а Колин, в качестве ответной благодарности, вчера водил Ребекку в ресторан.

– Еще и место выбрал такое, где вместо нормального ужина подают какой-то плевок на блюде, – пожаловалась сестра. – Никакого удовольствия.

А я подумала, что вряд ли мистер Колин, легко предлагающий незнакомой девушке покровительство будет хорошим женихом. Бекки заслуживает большего.

Пока мы сплетничали, в мою спальню уже несколько раз заглянула бабушка. Каждый раз она выразительно закатывала глаза, всем видом намекая, о том какие мучения ей приходиться терпеть, ради того, чтобы мы с Бекки могли наговориться. Всякий раз мы тихонько посмеивались и обещали присоединиться к ней и мачехе в ближайшее время.

В конечном  итоге наш с сестрой разговор прервал очередной звонок в дверь. Наверное, наконец пришел отец.

Я поправила подол платья и снова побежала его встречать. Бекки вышла следом за мной. Бабушка, чтобы избавиться от общества невестки первой вышла открывать дверь отцу, но Элизабет не отставала от свекрови. В итоге все мы спустились в салон, в надежде скорой встречи с главой нашей семьи.

Надежда рассыпалась прахом, когда вместо отца в приемной салона я увидела Кельвина. Он пришел не один. За его спиной скромно теребила платочек миловидная брюнетка, отчего-то показавшаяся мне знакомой.

– Мадам Люсинда, доброе утро! – радостно поздоровался с бабушкой романист, помятый после ночи в полицейском участке.

– Доброе утро Кельвин! – тепло улыбнулась ему бабуля. – Но я вижу, ты не один! Представь нас своей спутнице.

– Мадам Люсиль, Эванжелина, это Алиша, – сказал Кельвин, – моя девушка, – гордо добавил он и нежно сжал ладошку брюнетки.

– Здравствуйте, – смущенно улыбнулась девушка.

Что-ж. Во всяком случае, ночь, проведенная Кельвином  в тюремной камере, была не напрасной. Он буквально светился от радости. Похоже, красотка Алиша не скупилась на благодарности своему герою, потому что на вороте его рубашки виднелся след от красной помады. А припухшие губы девушки красноречиво подтверждали мою догадку.

– Очень приятно, – сказали мы с бабушкой одновременно.

– Рада знакомству, – добавила Ребекка, и только Элизабет промолчала и отвернулась, делая вид, что её никоим образом не касается происходящее.

Кельвин и Алиша выглядели недостаточно презентабельно для моей мачехи.

– Мисс Эванжелина, – робко обратилась ко мне девушка.

«Наверное, хочет поблагодарить меня за то, что я вернула ей перья», – догадалась я и приготовилась слушать похвалу за проявленную смелость.

– Мадам Сильвана была очень огорчена тем, что вы не пришли на просмотр. Она желала бы видеть вас во втором составе нашей труппы.

И пока я соображала, о каком просмотре идет речь, в разговор всё-таки вступила Элизабет.

– О чем вы, милочка? – уточнила мачеха, а я вспомнила, что мадам Сильваной звали модную старушку из кабаре.

И она действительно назначила мне просмотр, о котором я напрочь забыла.

– Мисс Эванжелине предложили работу в кабаре «Розовая мельница»! – радостно ответил за Алишу Кельвин. – Вот повезло то, а?

– Да, очень неожиданно, – задумчиво сказала бабушка. – Но если это то, чего тебе действительно бы хотелось, почему бы и нет! – подмигнула мне она. – Только почему во втором составе? Уверена, на сцене Эви будет блистать!

– Точно, – поддакнула ей Ребекка.

Знали бы они, что я уже как следует блеснула там вчера…

– Красотка! – выкрикнул из своей клетки Джофри.

Я же с опаской посмотрела на мачеху. Она покраснела, потом побледнела, а потом схватилась за сердце, и чуть было не свалилась в обморок. Ребекка подставила ей плечо и усадила на диванчик.

– Розовая мельница… – выдохнула Элизабет, вглядываясь в лицо единственной дочери. – Что скажут люди? А мистер Колин, что скажет мистер Колин? Он ведь откажется иметь с нами дело… От нас отвернется весь свет Бриджа, мы станем изгоями и никогда, никогда Ребекка не выйдет замуж за достойного джентльмена, – всхлипнула жена моего отца. – Эви, детка, – умоляюще посмотрела она на меня, – может быть, ты повременишь с этой работой хотя бы пару месяцев?

Я ожидала от неё какой угодно реакции, криков, скандала, заламывания рук или шантажа, но никак не вежливой просьбы, а потому только и смогла, что согласно кивнуть в ответ.

          – Спасибо, – прикрыла она глаза и погладила Бекки по руке.

Может быть, бабушка была права, и Элизабет не так и плоха. В конце концов, отец же полюбил за что-то эту женщину?

Я посмотрела на Алишу и развела руками. Мол, извините, обстоятельства сильнее меня. Попросила девушку объяснить мадам Сильване, что танцевать у меня сейчас никак не получается, и вряд ли что-то кардинально изменится в ближайшем будущем.

–  Очень жаль, –  искренне сказала девушка, –  а я надеялась, что у меня наконец-то появится подруга в нашем кабаре. В любом случае, большое спасибо за боа, вы очень меня выручили! –  сказала она мне на прощанье.

Я же всячески пыталась привлечь внимание соседа, чтобы он, наконец, отвлекся от Алиши и уделил мне хотя бы несколько минут. То, что нас обоих разыскивали, заставляло меня нервничать и, как ни странно, вызывало дикое желание сделать хоть что-нибудь. Хотя бы обсудить с Кельвином что врать полиции, если нас всё-таки поймают!

Ничего не помогло. Ни подмигивание, ни пшиканье, ни усиленные махи рукой. Кельвин покровительственно обнял подругу за плечи и, пообещав вечером заскочить на чай, повел немного расстроенную Алишу к выходу из салона. Он смотрел на неё голодными глазами, да так, что не оставалось и тени сомнения –  он сделает всё возможное, чтобы поднять ей настроение.

Оставалось только смиренно ждать вечера. А там уж, кто придет быстрее. Кельвин на чай, или бабушкин жених. В любом случае, что-то да выяснится.

Проводила сладкую парочку глазами. Любовь, это, конечно, хорошо. Но только не тогда, когда она случается у кого-то другого, а тебе при этом светит тюрьма. Опять некстати вспомнился Сильвер, я печально вздохнула и посмотрела на Элизабет. Та вполне бодро, для еще недавно падающей в обморок дамы, поправляла кружево на платье.

Бекки недоуменно смотрела то на неё, то на меня.

 – Мама? – удивленно сказала она. – Тебе уже не нужен доктор?

– С чего это ты решила, что он мне понадобился? – вопросом на вопрос ответила мачеха и строго посмотрела на дочь. – Ребекка, теперь ты понимаешь, что у тебя нет времени на выкрутасы! –  деловито сказала Элизабет. –  Вчера, перед тем как отвести тебя в ресторан, мистер Колин заверил меня, что его намерения относительно тебя самые что ни на есть серьезные!

– Да что ты говоришь? – недоверчиво протянула Бэкки.

Элизабет резво поднялась с дивана и набрала в рот воздуха, чтобы продолжить свою пламенную речь в защиту и восхваление противного племянника графини, но передумала говорить, заметив мой полный удивления взгляд. Вот ведь актриса!

Бабушка тихонько посмеивалась в кулачок. Бекки, давно привыкшая к причудам матери, иронично улыбалась, и только я чувствовала себя полной идиоткой. Это же надо так попасться? А вдруг я бы действительно мечтала о сцене?

– Ах, – уселась она на прежнее место, театрально заламывая руки и прикрывая глаза, – Мне дурно…

– Не верю, – расстроил её неблагодарный зритель, для которого и была разыграна эта сцена. Я то есть.

– Не важно, – ничуть не расстроилась мачеха и снова повернулась к дочери, – Что действительно важно, так это то, что отныне я стану следить за твоим питанием. Ребекка, мужчина круга мистера Колина не может иметь толстую жену!

– Знаешь-ка что, – возмутилась Бекки, – если он тебе так нравится, то сама и иди за него замуж! А я больше не собираюсь худеть в угоду тебе и мужчине, который мне почти не нравится! – тряхнула она локонами.

– Значит, не собираешься? – зловеще переспросила её мачеха, вновь поднимаясь с дивана. – Что же ты в таком случае собираешься делать? Может быть, поделишься с матерью?!

Первый раз я видела Элизабет настолько раздраженной. Не благовоспитанная аристократка, жена богатого мужа и холеная женщина, а самая настоящая фурия.

– Что я собираюсь делать? Пожалуйста! – вспылила Бекки. – Рисовать, фотографировать, путешествовать, наконец, работать у отчима или хотя бы даже петь!  – огорошила она не только мать, но и нас с Люси.

У меня самым настоящим образом отвисла челюсть, а при быстром взгляде на бабулю выяснилось, что и с её ртом случился точно такой же казус.

– Никогда! – топнула Элизабет ногой.

Бабуля, ввиду большого опыта, быстро справилась с шоком и, ободряюще улыбнувшись, погладила красную, как маков цвет, Ребекку по плечу.

– Детка, не нервничай! – примирительно сказала Люси. – Мама хочет, чтобы ты была счастлива. Кто же виноват, что ваши с ней понятия о счастье разняться столь кардинальным образом?

– У меня есть знакомый певец, – вспомнила я о Гарельски, – если хочешь, я вас познакомлю? – предложила я и трусливо спряталась за спиной бабушки.

Кажется, Элизабет, излишне нервно восприняла моё предложение.

– С удовольствием! … Через мой труп! – сказали мать и дочь одновременно, а потом Элизабет безошибочно угадала того, кто незаметно наставил Бекки на неправильный в её понимании путь.

– Это всё вы! – ткнула она пальцем в бабулю и злобно сощурилась. – Это вы своим вопиющим примером развратили мою дочь! – сделала она особый акцент на «вопиющем» и шагнула в сторону Люси с самыми кровожадными намерениями.

– Ну, милочка, это уже перебор! – сказала бабуля, нисколько не испугавшись.

Еще бы, сколько их таких, недовольных, встречалось на её жизненном пути. Не счесть. И некоторые из женщин были вооружены и опасны, а Элизабет это так – досадное недоразумение.

– Перебор? – едва сдерживая крик, переспросила Элизабет. – Одна будет полуголая скакать в кабаре, а вторая в это время ей подпевать? Это, по-вашему, нормально?!

– Петь, это я образно выразилась, – попыталась вставить Бэкки хоть слово, но ни мачеха, ни бабушка, её не услышали.

Не знаю, чем бы закончилось эта сцена, если бы не внезапное появление долгожданного отца.

– Что здесь происходит? – словно гром среди ясного неба, раздался его негодующий голос.

Правда, определение «ясное небо» не больно-то сочеталось с тем ором, который стоял в приемной «Салона мадам Люсинды» до его прихода.

Будто по велению волшебной дирижерской палочки, мы застыли и молча уставились на единственного мужчину нашего семейства. Первой отмерла я.

– Папа! – бросилась я ему на шею и поцеловала в гладко выбритую щеку. – Как я рада тебя видеть!

Мистер Браун, вне всякого сомнения, был счастлив видеть свою дочь, потому что вместо обычного сухого «здравствуй, Эванжелина», он крепко обнял меня и поцеловал в макушку, лишь после этого произнеся своё неизменное приветствие.

Пока отец был занят мной, конфликт между Люси, Ребеккой и Элизабет утих, а стороны пришли к вооруженному нейтралитету. Яростно горящие взоры матери и её, как выяснилось, не менее артистичной дочери, говорили о невозможности принятия ни одной из них другого мнения. Оставалось только ждать, чью сторону примет отец.

– Стефан, дорогой, ты уже освободился? – нежно спросила мачеха, и я с прискорбием поняла, что вариантов не было. В неравной борьбе между женой и матерью, победит Элизабет.

Мистер Браун улыбался жене так тепло и нежно, что где-то в груди у меня заворчала ревность. Затем это чувство сменилось подозрительным томлением, потому что перед глазами встали знакомые голубые глаза, которые смотрели на меня примерно так же.

«Безобразие, опять этот Сильвер!» – раздраженно дернула плечом. Почему этот бабник не выходит у меня из головы?

– Правда, Эванжелина? – закончил фразу папа, которую я не расслышала из-за Эндрю.

Я рассеянно оглядела наше фойе. Все немногочисленные члены нашей семьи выжидательно смотрели на меня.

– Конечно, – согласилась я с отцом, чего бы он ни спрашивал. В любом случае, спорить со Стефаном Брауном, было лишено смысла.

– Вот и славно, – улыбнулся папа, – жду вас в машине! – добавил он и протянул жене руку, намереваясь ждать в её компании.

Элизабет с удовольствием вложила в его руку ладошку и последовала за мужем вниз. Сейчас, спустя несколько лет с их памятной свадьбы, я, наконец, увидела, почему из множества женщин, он остановил свой выбор на тогда еще мисс Спелман. Элизабет словно расцветала рядом с мужем. Глаза её лучились любовью, а скупой на эмоции отец, становился мягче и моложе рядом с женой.

Я спрятала детскую ревность и тоску по ушедшей матери. Мама умерла больше десяти лет назад, отец долго горевал, стал замкнутым и будто бы закаменел  изнутри. Но Элизабет смогла вернуть его к жизни.

Пора признать, они были прекрасной парой.

– Детка, может быть, возьмешь шляпку? – отвлекла меня от размышлений бабушка.

– Возьми, – согласилась с её предложением Бэкки, – время близится к полудню, а пикник предполагает открытый воздух.

Перед глазами встала картинка с содержимым моего чемодана. Единственная шляпка, которую я взяла с собой, представляла собой сейчас что угодно, кроме головного убора.

– Обойдусь, – отмахнулась я. – Пойдемте, не будем терять время!

– Возьми шляпку! – выкрикнул со своего насеста Джофри, но мы лишь рассмеялись, а бабуля закрыла за нами дверь.

Плотная запись желающих погадать не дала ей отправиться с нами. Впрочем, она не сильно расстроилась.

Авеню Шатийон, особняк мистера Эндрю Сильвера. Немногим позже.

Капитан полиции Дэвид Харрис сидел в любимом кресле мистера Эндрю Сильвера и задумчиво крутил в руках пластиковый пакет. Внутри прозрачной упаковки была запечатана улика, найденная в кармане пиджака покойного Дугласа Саливана – записка с адресом гадального салона невесты подполковника Мелроуза.

Изящный, немного резкий подчерк, трудночитаемая «а» и строки, убегающие вверх, мало что могли сказать о его обладателе, но то самое полицейское чутьё, буквально кричало, что записку эту писала женщина. И вопреки всяческой логике и отсутствию доказательств, личность этой женщины он уже подозревал. Слишком много случайностей и нелепых совпадений было вокруг мисс Мэган Ланкастер.

«Да и Мэган ли?» – устало подумал мужчина. В поезде, она представилась как-то по-другому: Анжелика, Жоржетта, Женевьева? Уже тогда, с самого знакомства, чертовка мастерски вскружила ему голову. Вместо того, чтобы внимательно слушать, что она говорит, Дэвид смотрел на восхитительно пухлые губы девушки. Как она говорит, в тот момент было важнее смысла.

И ведь должен же был догадаться! Неспроста, ох неспроста она оказалась в этом купе! Чтобы оказаться рядом с Саливаном, ему пришлось лично беседовать с начальником поезда. Тот отправил четвертого пассажира на другое свободное место. Мэгги была третьей, будто знала о договоренности. Что если это действительно так?

Дэвид достал из внутреннего кармана потертую записную книжку и сделал карандашную пометку – побеседовать с начальником поезда «Рамбуи – Бридж», положил улику на рабочий стол Сильвера и бросил взгляд на фото хозяина кабинета и своего дальнего родственника по материнской линии.

Дядюшка Эндрю был премилым старичком, вдовцом, к сожалению, не имел наследников, кроме племянников, в числе которых был и Дэвид, и давно уже жил в Доме Престарелых на окраине Бриджа.

«Надо бы навестить старика, – тепло улыбнулся полицейский, глядя на черно-белую фотографию, где моложавый, но уже полностью седой дядюшка держал на руках маленького Дэвида, одетого в шортики на подтяжках и прелестные белые гольфики на ногах.

– Джейсон, подай мне машину, – попросил Харрис слугу Сильвера. Тот был на десять лет моложе старого хозяина, был всё еще полон сил и готовности следить за домом, а потому отказывался выходить на заслуженную пенсию.

– Слушаюсь, сэр, – степенно поклонился Дэвиду мужчина.

Когда старый Сильвер предупредил его о полицейской операции и участии в ней любимого племянника, которому, к слову, давно уже принадлежал этот дом, Джейсон несказанно обрадовался и теперь делал всё возможное, чтобы угодить молодому хозяину.

– Ждать вас к ужину, мистер Сильвер? – уточнил слуга, с удовольствием называющий полицейского условленным именем.

– Вероятно, – задумчиво ответил Дэвид.

Некоторое время назад он связался с мистером Стефаном Брауном, и теперь собирался встретиться с ним лично.

«Кто же ты, Мэгги? – вновь вернулся он к мыслям о девушке. – Какое отношение имеешь к убийству Саливана и почему постоянно встречаешься на моем пути?»

Дэвид сел в автомобиль, включил зажигание и выехал на оживленную магистраль. До дома мистера Брауна было несколько минут езды.