Глава 10

Пикник папа устроил на территории особняка. Это был выход на весьма сомнительную природу, потому что дом четы Браунов находился в центре столицы. Никакого сада у них не было, и единственным уголком зелени служили несколько самшитовых кустиков на крошечном внутреннем дворе, оборудованном под зону отдыха.

Утром отец планировал выезд в центральный парк, но крайне важный звонок и последующая еще более важная встреча, заставили его остаться дома, а нас вынудили страдать от жары.

Солнце нещадно палило. От каменных стен, со всех сторон окружавших небольшой дворик, исходило тепло. И если бы не упрямое желание папы отобедать непременно на траве, которой, к слову, было так мало, что язык не поворачивался назвать эти три пучка овсяницы газоном, то мы бы давно переместились в гостиную и пили бы там охлажденный в холодильнике сок.

Переубедить отца не удалось даже заметно покрасневшей от жары Элизабет, а потому нам оставалось стойко терпеть неудобство и вести неторопливую светскую беседу.

Спустя полчаса разговоров о погоде, музыке и высшем обществе Бриджа, к которому Брауны пока не могли себя отнести, но стремились, я поняла, что, а) – не могу больше слушать мачеху (говорила всё это время исключительно она), и, б) – попугай оказался прав, шляпа была бы очень кстати.

Полупрозрачный тюлевый тент над нашими головами не защищал от огромной небесной лампы.

– Эванжелина, ты совсем ничего не ела, – вдруг заметила Элизабет. – Тебе не нравится?

– Я что-то не голодна, – вежливо ответила я.

Как вообще можно что-то есть на такой жаре?

Мы сидели на большом красно-белом клетчатом покрывале, которое принесла хозяйке дома расторопная горничная. Когда Элизабет расстилала его на земле, девушка только печально вздохнула, заранее смирившись с дополнительными хлопотами. Посредине покрывала мачеха торжественно поставила большую плетеную корзинку со снедью, чтобы все присутствующие могли насладиться обедом на свежем воздухе. Жаль только, воздух был отнюдь не свеж.

– Дочка, это невежливо, – поддержал жену отец, – Элизабет сама собирала нам корзину.

Я удивленно посмотрела на мачеху. Элизабет готовит? Это почти как снег в июле или летающие рыбы, то есть самое настоящее чудо!

– Наша кухарка вышла замуж и уехала в провинцию, – вступила в разговор Бекки. – Со дня на день мы ждем новую, а пока питаемся в ресторанах и изредка довольствуемся бутербродами.

– Наш дворецкий, к сожалению, даже кашу сварить не в состоянии, – буркнул отец.

– Зато он служил у самой леди Бренсквик, – со значением в голосе ответила ему жена, и папа обреченно кивнул.

Да, дворецкий Браунов представлял собой образец идеально вышколенного слуги. Элизабет наняла его через несколько недель после свадьбы, а потому я впервые увидела мистера Альберта Мейсона только сегодня. Такого чопорного и надменного человека мне еще не доводилось встречать. Хотя вру, мистер Колин, которому мачеха уже почти пристроила дочь, в первую нашу встречу был почти таким же противным.

Одарив меня презрительным взглядом, слуга чуть было не захлопнул дверь перед моим носом. Его, видите ли, смутил мой помятый вид. Он и думать не мог, что «эта нечесаная мисс – дочь хозяина». Ставить на место зарвавшегося дворецкого мне было откровенно лень, но как ни странно, за меня это сделала мачеха. Она отправила Мейсона чистить столовое серебро, предварительно прочитав коротенькую лекцию о субординации.

Папа же только сейчас заметил моё платье, и беспомощно посмотрел на жену.

– Я сейчас же позвоню мадам Берн и распоряжусь подобрать девочке что-то из готовой одежды, – правильно поняла она его немой призыв о помощи, и теперь уже я взглянула на сестру в поисках поддержки.

– Это лучший магазин готовых платьев в Бридже, – сообщила мне Бекки, но вместо того, чтобы успокоить, подействовала на меня с точностью наоборот.

С чего бы такая щедрость?

– Я хочу быть уверена, что ты будешь выглядеть прилично! А что если тебя увидит жених Ребекки? Что он о нас подумает? Что мы экономим на собственных дочерях? – строго сказала мне Элизабет.

– Он не мой жених! – запротестовала Ребекка, но её уже никто не слышал.

Элизабет ушла в кабинет отца – договариваться о будущей примерке, а мы с отцом и Ребеккой расположились во дворе с собранной, как только что выяснилось, мачехой корзиной с едой.

Я вздохнула. Отсутствие кухарки объясняло присутствие Элизабет на кухне, и указывало о невозможности ей отказать.

– Ну если так, то конечно, – вымученно улыбнулась я и достала из корзинки круассан.

 Он был пышным и очень свежим, но на половине я сдалась. От жары меня замутило. Я незаметно отложила недоеденный кусок и залпом осушила стакан воды, прислушиваясь к бессменному оратору дня – миссис Браун.

–Я слышала, графиня Винтер большая любительница ювелирных украшений, а её коллекция перевалила за несколько сотен экземпляров! – с восторгом говорила Элизабет. – Знаменитые рубины Пустынных островов, туринские изумруды, бриллианты заснеженной Росландии! Я уверена, что мадам будет щедра к невесте родственника и одарит её соответственно своему статусу, – с намеком посмотрела она на скучающую Ребекку, которая, как и папа, пропустила вдохновенную речь матери мимо ушей.

– Точно, согласен, именно так, – периодически поддакивал жене отец, даже если Элизабет задавала вопросы. Впрочем, она отвечала на них сама, и, похоже, это устраивало их обоих.

«Неужели это и есть секрет семейного счастья? – покачала я головой. – Всего-то, не спорь с женой – и у вас никогда не будет никаких разногласий! Интересно, как бы вел себя Эндрю на месте отца? – вновь перескочили мои мысли на ненавистного Сильвера».

Он бы тоже соглашался со всем, чтобы я ему говорила, а потом тихо делал по-своему, или всё-таки слушал жену? Стоп, у него ведь уже есть жена!

И это не ты, Эванжелина!

Я сама не заметила, как поднялась на ноги.

– Эви, тебе плохо? – обеспокоенно спросила Ребекка, подскочила ко мне и приложила прохладную руку к моему лбу. – Ты вся горишь! Говорила тебе, возьми шляпу!

– Что такое? – нахмурилась Элизабет. – Перегрелась? Вызвать врача?

– Не нужно врача, – заверила её я. – Мне бы аспирина и освежиться.

Папа посмотрел на наручные часы.

– Тогда пройдемте в дом? Через несколько минут у меня встреча, я попрошу Мейсона принести тебе лекарство.

Я кивнула отцу, Бекки прошла вперед – придержать нам двери, а Элизабет задержалась во дворе, чтобы собрать остатки обеда в плетеную корзинку.

Ставни на окнах были прикрыты, а потому внутри дома царила вожделенная прохлада. Ребекка усадила меня на уютный диванчик в гостиной и наказала ждать её, пока она сбегает для меня на кухню за чем-нибудь прохладительным.

Я же по привычке расправила подол платья, чтобы не помялся, а потом с какой-то отчаянной злостью дернула безнадежно мятую ткань, так что она затрещала и чудом не порвалась.

– Н-да, – с издевкой сказал проходивший мимо меня дворецкий. В дверь позвонили, и он спешил впустить дом важного гостя.

Я вздохнула и оставила это гиблое дело – придать мятому платью более-менее приличный вид. Ну пройдет мимо папин клиент, какое ему дело до меня, скромно притулившейся на диване?

Огляделась. Все-таки вкуса у Элизабет не отнять – гостиная была великолепна. Стены выкрашены в светло-серый цвет, на окнах висели расшитые шелковыми цветами зеленые с оттенком в бирюзу портьеры, в центре комнаты лежал неброский ковер в той же цветовой гамме, и даже мебель была выдержана в этих же тонах. Два мягких серых дивана и парочка нефритово-зеленых кресел отлично сочетались с камином и зеркалом в золотой раме на нём. В уголке рядышком со мной на консольном столике с изящно изогнутыми ножками красовалась изумрудная настольная лампа, а на каминной полке стояли срезанные цветы белой и мятной гортензии.

Очень красиво!

Я совершенно не вписывалась в этот идеально выверенный интерьер.

– Да, сэр, – услышала я голос Мейсона, – я сейчас же доложу мадам Элизабет и мисс Ребекке о вашем приходе. А пока, не будете ли вы столь любезны, обождать в гостиной? Родственница мистера Брауна, мисс Эванжелина, с удовольствием скрасит вам ожидание.

«Родственница, подумать только», – покачала я головой.

Чистка столового серебра не помогла, дворецкий по-прежнему не желал верить, что я дочь своего отца.

– Конечно, – ответил ему чей-то знакомый голос.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, кому этот голос принадлежал, но тут его обладатель вошел в гостиную. Нет, сегодня определенно был не мой день, потому что гостем оказался ни кто иной, как мистер Колин.

– Прелестная провинциалка? Что вы здесь делаете? – удивился не особенно желанный жених Бекки, но вожделенный для Элизабет зять. –

– Жду миссис Браун, – вежливо улыбнулась я и отвернулась, демонстрируя мужчине нежелание общаться.

– И даже не скажете мне что-нибудь колкое? – вальяжно усмехнулся мистер Колин. – Ваш острый язычок доставляет мне настоящее удовольствие.

Я подавилась от удивления. Что за пошлость?

Мужчина лениво устроился на диване напротив. Всё это время он не спускал с меня глаз, отчего у меня началась самая настоящая почесуха.

– Я вас где-то видел, – с явным удивлением заключил мистер Колин.

– Час назад, у салона госпожи Люсинды, – освежила я его память.

– Нет, – помотал он головой, – я видел вас раньше…

– Вчера, в том же салоне, – не сдержалась я и с наслаждением почесала лоб.

Похоже, всё-таки обгорела на солнце.

– Вы очаровательно непосредственны, – сказал на это мужчина. – Всё же в провинциальных манерах есть что-то невероятно притягательное. Столичные девушки совсем другие. Не представляю хозяйку дома, мисс Бекки Браун, подставляющую лицо открытому солнцу. В Бридже мода на изысканную бледность.

– Спелман, – поправила я Колина.

– Спелман? – переспросил племянник графини, но я не успела ответить.

В гостиную, наконец, вошли сияющая Элизабет и пунцовая от смущения Бекки. Похоже, сестра лукавила, и мистер Колин не оставил её настолько равнодушной, как она хотела показать.

– Ах, мистер Колин! – воскликнула Элизабет. – Какая приятная неожиданность!

– Миссис Браун, – Колин поднялся с дивана и легким поклоном головы приветствовал мачеху, – я проходил мимо вашего дома и решил осведомиться о своем заказе у мистера Стефана лично. Тем более, что так у меня появился повод снова увидеть вас и мисс Ребекку.

– Как это любезно с вашей стороны! – проворковала Элизабет. – Я сейчас же распоряжусь, – взмахнула она руками с корзиной для пикника и опомнилась, – то есть, приготовлю вам кофе, – скромно улыбнулась женщина.

– Миссис Печворк еще не приступила к работе? – понятливо уточнил гость, а я подумала, как тесен мир.

Моя попутчица ехала из Рамбуи работать в нашей семье. Удивительное совпадение!

– Да, мы ожидаем её к обеду, – ответила за маму Ребекка,  раздосадованная новой встречей с женишком.

– Ох, что это я, – посмотрела на меня Элизабет и отдала корзину горничной. Та вошла вместе с мачехой и сестрой, чтобы смахнуть метелочкой пыль и погреть уши на хозяйских разговорах.

Молоденькая служанка разочаровано вздохнула, стрельнула глазками в сторону не замечавшего её мужчины и вышла из помещения.

– Мистер Колин, позвольте представить вам мою падчерицу, мисс Эванжелину Браун, – с очаровательной, хоть и немного неестественной улыбкой указала на меня мачеха.

Её самый страшный кошмар сбылся, и Колин увидел меня в неподобающем виде для её родственницы и наследницы огромного состояния.

– Мы знакомы, – забила я еще один гвоздь в гроб её мечты о будущем зяте.

Мистер Колин застыл, осмысливая слова Элизабет.

– Так у мистера Брауна две дочери? – удивился мужчина.

– Одна, – ответила Бекки, – Я ношу фамилию покойного отца, мистера Александра Спелмана, – пояснила сестра и, наконец, отдала мне бокал с ледяной водой, который все это время держала в руках.

– Мистер Колин Эрнст, – представился мужчина и протянул мне руку.

Я не была злопамятной, поэтому, сделав глоток, протянула свою в ответ.

– Очень рад! – заявил мистер Эрнст и вместо того, чтобы сжать мою ладонь, исхитрился её поцеловать. – Никогда в жизни не встречал такой непосредственной и острой на язык девушки! – проникновенно сказал он, глядя мне в глаза. – Вы очаровательны, леди!

– Благодарю, – ошарашенно сказала я, отнимая ладонь.

С чего бы он вдруг стал таким галантным?

– Признаться, я удивлен, что дочь мистера Брауна живет в провинции, – светским тоном продолжил ухажер моей сестры. – Вы надолго в столице, или, может быть, решили переехать насовсем?

– Ах, наша Эви так увлечена садоводством, что закончила Аграрный институт в Рамбуи! – защебетала Элизабет, не давая мне открыть рот. – Она ни за что не променяет свой цветущий сад на смог и камень столицы! Эванжелина лучший озеленитель провинции Бонво! – польстила мне мачеха, и сделала это так уверенно, что даже я на краткий миг поверила, ковыряться в земле – мое любимое занятие.

Мистер Колин понимающе закивал, и наверняка простил слегка помешанной садовнице её мятый вид, но тут слово взяла Ребекка.

– Мама, Эви работает помощником нотариуса. Какой озеленитель, у неё даже маргаритки не растут!

Вполне возможно, уже бывший будущий зять Элизабет вопросительно изогнул бровь. Краска разом сошла с лица мачехи, а потом по её бледному лицу в хаотическом порядке начали возникать большие красные пятна. Элизабет бросила на дочь уничтожающий взгляд, а потом жалостливо посмотрела на меня.

– Я не очень люблю маргаритки, – доверительно сообщила я всё еще ожидающему пояснений Колину. – А в столице я действительно всего на несколько дней.

Бэкки закатила глаза и скорчила недовольную физиономию, мол, опять, ты, сестренка, подыгрываешь Элизабет. Я же в этот раз не сомневалась в искренности женщины и испытывала серьезные опасения на счет здоровья мачехи. Руки её подрагивали, а губы слегка посинели.

Чтобы спасти Элизабет от инфаркта, я воспользовалась советом опытной бабушки и применила самый беспроигрышный в таких случаях ход – перевела тему на самого гостя.

– Что мы всё обо мне, расскажите о себе, мистер Колин! Чем вы занимаетесь? Это правда, что сама графиня Винтер, – сделала я ударение на слове «сама», – приходится вам теткой?

Семена упали на благодатную почву. Мистер Колин потерял интерес к моей скромной персоне, принял вальяжную позу и с некоторой ленцой принялся за рассказ. Как будто его уже давно успели утомить бесконечные женские расспросы.

– Да, это так, – кивнул мужчина. – Мадам Марджери была супругой моего покойного дядюшки. У старушки никого нет, а потому я счел своим долгом заботиться о её благополучии.

– Как это благородно! – с придыханием сказала Элизабет, присаживаясь на кресло рядышком с его диваном. Хитрость удалась, и женщина успела вернуть себе утраченное спокойствие. Ребекка скривилась и осталась стоять у стеклянной двери на задний двор.

– Что вы говорите? – притворно изумилась я.

– А работаю я в Министерстве промышленности и торговли. Я курирую проект, связанный с внедрением и поддержкой новых технологий в Эглетоне.

– Как интересно! – с чувством соврала я.

– Я один из кураторов фонда «Экономика будущего», – добавил племянник графини.

Элизабет слушала его с открытым ртом, даже Бекки оказалась под впечатлением от важности потенциального жениха. Мистер Колин наслаждался всеобщим вниманием.

«Павлин», – хмыкнула я.

Громкое название неизвестного мне фонда, вероятно, было неизвестно только мне, потому что никаких вопросов от Бэкки и Элизабет не последовало. Но я решила не скромничать, а выяснить из первых рук, чем же занимается эта уважаемая организация.

– И какие же именно технологии поддерживает ваш фонд? – уточнила я.

– Да, – поддержала меня мачеха. – Очень интересно!

То есть они тоже ничего не слышали о фонде!

Посмотрела на Бэкки, сестра уже вышла из-под гипнотического обаяния гостя и теперь так же как и я, ждала от мужчины вразумительного ответа.

Мистер Эрнст, вероятно, привыкший к тому, что одно только имя фонда, в котором ему посчастливилось работать, внушает дамам священный трепет, собирался с мыслями.

Я же подумала, что для куратора фонда Колин слишком хвастлив.

В дверь позвонили. Мейсон отправился встречать папиного клиента – в прихожей были слышны мужские голоса, а я нахмурилась, потому что приятный голос нового гостя напомнил мне о вездесущем Эндрю Сильвере, и то, что я постоянно о нём думаю, раздражало меня всё сильней.

Усилием воли я сдержала желание обернуться в сторону коридора и запретила себе прислушиваться к разговору проходящих мимо гостиной мужчин.

– За моей дорогой тетушкой, графиней Винтер, – тем временем вальяжно говорил Колин, – значится ложа в «Гранд Опера». Сегодня дают «Мадам Батерфляй», и я с радостью приглашаю вас, мисс Ребекка, и вас, мисс Эванжелина, на вечернее представление.

Все мои мысли были полностью сосредоточены на Сильвере, уши, вопреки воле, улавливали знакомые интонации, нос чувствовал запах, очень похожий на аромат одеколона Эндрю. Но даже не это, а внезапно участившийся пульс, сбившееся дыхание и та самая женская интуиция, о которой мне много лет говорила бабушка (но я её не очень-то понимала), прямо свидетельствовали – это он.

Папа встречается с Эндрю!

– Сегодня я не смогу, – ответила я, после того как пауза затянулась. Ребекка, глядя на счастливую мать, смиренно согласилась составить Колину пару в опере, и теперь все ждали только моего решения.

– Вечером я иду на концерт в дом престарелых, – пояснила я.

– Куда? – переспросила Элизабет.

– Тогда, может быть, выпьете со мной чашечку кофе, Эванжелина? Прямо сейчас, – поразил нас всех Колин.

– Это невозможно! – срываясь на фальцет, ответила ему Элизабет.

– Почему? – искренне удивилась Бекки.

То, что её практически жених пригласил на кофе не будущую невесту, а её сестру, похоже, смутило только меня и Элизабет.

Павлин не успел как следует распушить свой хвост, чары рассеялись, и Ребекка даже обрадовалась, что до вечера избавилась от Колина. Наверное, ей нужно было время, чтобы окончательно определиться в своем к нему отношении. Я бы точно не рассматривала этого говорливого казанову в качестве будущего мужа, но моего мнения никто не спрашивал.

– У Эви через пять минут примерка в салоне! Да! – подскочила мачеха с дивана. – Я сейчас же распоряжусь вызвать такси! – сделала она неплохую попытку избавить дочь от конкурентки.

– Зачем утруждаться? Я сам отвезу мисс Эви в магазин, только скажите адрес, – расстроил её Колин.

 Перспектива провести с мистером Эрнстом несколько минут в тесном пространстве автомобиля, не особенно меня привлекала. Я вежливо отказалась от щедрого предложения и, сославшись на внезапно усилившуюся головную боль, вышла из гостиной.

Ноги сами повели меня в сторону кабинета отца, а потом остановились у закрытой двери, чтобы затем согнуться в коленях рядышком с замочной скважиной. Совершенно случайным образом правый глаз оказался напротив отверстия, и я не сдержалась и заглянула внутрь.

– Это пока все, что я должен вам сообщить, – услышала я, теперь уже вне всякого сомнения, голос Эндрю.

Сильвер сидел боком ко мне, и я смогла как следует убедиться, что это именно он.

– Значит, Мэлроуз уже в курсе и теперь со всей свойственной ему хваткой возьмется за меня … – задумчиво улыбнулся папа, а у меня от страха взмокли ладони.

 Папа, зачем? Что же ты такое натворил, чем заинтересовал самого Мэлроуза?! Неужели обзавелся связями с бандитами и занялся контрабандой!

Что теперь делать?! Боюсь, бабулиных связей не хватит на нас обоих, и куковать кому-то из нас с отцом придется в тюрьме! А у папы жена и клиенты, ему никак нельзя за решетку!

Господи, за что мне это? Я ведь особо не грешила и изредка по воскресеньям хожу на исповедь. Неужели это кара за то, что я нерегулярно возношу тебе хвалу?

"Ну конечно! – вдруг озарила меня догадка. – Сильвер ведь адвокат и ехал из Рамбуи! Именно там зарегистрирована фирма отца! Наверняка это какие-то махинации с налогами! Только при чем тут Мэлроуз, он вроде бы по другой части? – задумалась я, и тут кто-то положил мне руку на плечо".

Я ойкнула и подпрыгнула от неожиданности.

– Подслушиваете … мисс? – издевательски протянул дворецкий, срывая мне всю конспирацию.

– Я? – укоризненно на него посмотрела, – да никогда! Вы что-то хотели?

Со стороны закрытой двери послышались тяжелые мужские шаги. Папа шел проверить, кто шумит у его кабинета, и я ретировалась с места преступления, прихватив с собой чопорного дворецкого.

– Леди Элизабет просила передать, что такси ждет вас на противоположной от входа стороне дороги, – процедил мужчина, освобождая рукав своего пиджака от моего захвата.

– Почему на противоположной? – не поняла я.

– Потому что место у входа занято автомобилем мистера Эрнста, – надменно сказал Мейсон.

Я заглянула в гостиную – попрощаться с Бекки до завтра, но Элизабет замахала на меня руками, чтобы я не дай Бог не отвлекла внимание Колина на себя. Решила, что позвоню сестре от бабули уже после концерта Сержа.

Вышла на каменное крыльцо дома и перешла дорогу к мирно поджидающему меня желтенькому автомобилю такси.

Когда я открывала дверцу и уже собиралась сесть, меня окликнул запыхавшийся дворецкий.

– Мисс, это вам, – сунул он мне в руки початую пачку порошков от головной боли и свернутые в трубочку мелкие купюры, – на обратную дорогу, – пояснил дворецкий и, не прощаясь, побежал обратно в дом.

Я прочитала «аспирин» на упаковке и, нервно взглянув на окна отцовского кабинета, сунула полученное от Мэйсона в мятый лиф своего платья.

Не иначе как от навалившегося стресса.

 Кабинет мистера Стефана Брауна, то же время.

Мистер Стефан Браун оказался приятным мужчиной среднего возраста с отличным чувством юмора и отточенными манерами аристократа. Его жена, прелестная Элизабет, принадлежала к славному роду Арно, вернее к тому, что от него осталось, и приходилась дальней родственницей самому Дэвиду со стороны отца. Очень-очень дальней.

Старший Харрис ввиду постоянной занятости и по роду деятельности был далек от светских условностей, а потому не считал нужным поддерживать видимость приличий и лично знакомиться со всей многочисленной родней. Но дамой Элизабет была настойчивой, и короткое шапочное знакомство все же состоялось.

Случилось это на одном из редких приемов в особняке Харриса, посвященном предстоящему Рождеству и Новому году. Тогда женщина еще не была замужем за мистером Брауном и носила фамилию покойного мужа. Мадам Спелман буквально вцепилась в леди Харрис, и все это с единственной целью – сосватать её сыну свою единственную дочь.

Дэвид нервно дернул плечом, вспоминая восторженный взгляд девицы Спелман. Её внешность была настолько непримечательна, что кроме ощущения какого-то исступленного восторга со стороны девушки, он больше ничего не запомнил.

К счастью, больше их пути не пересекались, потому что внешности-то он, может быть, и не запомнил, но зато хорошо запомнил, что мисс Бекки, как ласково называла её мать, вместе с подружкой влезли в его, Дэвида, кабинет и зачем-то разворошили его школьный альбом.

Он застал их на месте преступления и после небольшой выволочки с позором выгнал рыдающих девиц из своего кабинета. Ругал он их не так чтобы сильно, потому что громким голосом непременно привлек бы внимание гостей и матери, чего ему совсем не хотелось. И Дэвид с трудом, но все же сдержал рвущиеся наружу ругательства, потому что воспитание джентльмена и привычка наперед просчитывать результаты своих действий, буквально кричали – терпи.

Вечером того же дня, когда он тоскливо ставил на место разбросанные на рабочем столе и даже ковре фотографии, то одной карточки все-таки не досчитался. Подружки мастерски провернули отвлекающий маневр со слезами и легко ушли от него, прихватив с собой трофей.

Дэвид не боялся быть узнанным. С тех пор, как он поступил на службу в Полицейское управление, он был настолько поглощен работой, что перестал посещать светские мероприятия. Мелроуз давно уже готовил его в свои преемники. Отец выразил надежду, что сын не посрамит род, и молодой Харрис делал всё возможное, чтобы оправдать доверие министра, целыми днями пропадая на заданиях.

Чтобы сэкономить время на дороге, он давно перебрался в небольшую квартирку рядом с управлением, но вот уже второй день всерьез раздумывал остаться в особняке дядюшки Сильвера навсегда.

Мэгги бы наверняка там понравилось…

Мистер Браун внимательно выслушал полицейского и, согласившись с его доводами, выказал полную готовность содействовать следствию. Когда хозяин «Дверей и замков» предложил Харрису редкую сигару из коллекции мадам Браун, Дэвид с удовольствием согласился. Вдруг под дверью кабинета они услышали подозрительную возню.

– Вероятно, горничная, – извинился Браун, закрывая за собой дверь. – Пойду, узнаю в чём дело.

Полицейский же привстал и замер, уставившись в пустой коридор. Когда Стефан вышел проверить, кто шумит у кабинета, Харрис заметил знакомую копну темных кудрявых волос.

«Неужели, шпионка? – со странной обреченностью подумал он. – Или я окончательно спятил, и мне уже везде мерещится эта женщина…»

Дэвид понимающе улыбнулся Стефану. Почему бы не подождать, когда в руках у тебя лучшее табачное изделие туринцев. К слову, запрещенное изделие. Мужчина взял в руки умопомрачительно пахнущую сигару и бросил взгляд в окно. Мисс Мэгги, все такая же кудрявая и очень красивая, даже в жутком мятом мешке, перебегала проезжую часть прямиком к желтому такси.

Она нервно озиралась по сторонам, а потом посмотрела прямо в то окно, из которого наблюдал за улицей Харрис.

Девушка открыла дверь автомобиля и собиралась сесть, как её ненадолго отвлек дворецкий Браунов. Мужчина сунул  в руки Мэгги что-то не очень большое, но важное. Потому что она положила это что-то туда, где женщины прячут самое ценное – в свой лиф.

«Шпионка!» – понял Дэвид, с трудом сдерживая рвущуюся наружу злость. На себя ли, что увлекся преступницей, или на девушку, которая уже два дня успешно водила его за нос, он и сам пока не знал.

Полицейский с яростью отшвырнул так и не раскуренную сигару и бросился из кабинета. Улица, на которой стоял особняк Браунов, была односторонней, у него оставался  крошечный шанс догнать девушку, ради которой он опрометчиво нарушил инструкцию.

Он ведь так и не рассказал Мелроузу о своих подозрениях.

А зря.