Глава 23

Неделю спустя от Астина всё ещё не было никаких вестей.

Однако прибыло гораздо больше людей, непрерывно стекающихся из южных крепостей трёх лордов, а с северо-востока подошло несколько отрядов наёмников. Появились даже рудокопы — люди, специализирующиеся на туннелях и земляных работах, командующие бригадами дюжих рабочих с кирками.

До того как оказаться в горе, Джул с легкостью отдала бы полное преимущество в этой ситуации людям — у них, безусловно, было больше ресурсов и доступ к гораздо большему числу солдат, — но теперь она прекрасно понимала, что истина была прямо противоположной. Осаждать построенную людьми крепость, когда можно перелезть через стены или сделать подкоп, обстрелять из катапульт или отравить колодцы, — это одно. Но осаждать огромную, неприступную, выкованную в огне гору с надежным водоснабжением — совсем другое дело. Особенно когда эта гора была полна умных орков с выдающимися навыками прокладки туннелей и добычи руды, которые явно потратили годы, если не десятилетия, на подготовку именно к такому событию.

Поначалу казалось, что главная стратегия людей заключалась в том, чтобы карабкаться по горе, поджигая редкий оставшийся кустарник и выискивая новые пути внутрь. В целом, эта затея оказалась провальной — большинство верхних участков горы были совершенно недоступны даже с веревками, лестницами и группами людей, — и Джул вздрагивала от слухов о травмах и вещах похуже, которые до сих пор постигали карабкающихся людей.

В последнее время люди, казалось, отказались от попыток вскарабкаться наверх в пользу трудоемких попыток раскопать наиболее многообещающие проходы в гору. В ответ Гримарр лишь заваливал туннели, ближайшие к местам раскопок, и каждую ночь устраивал своевременные новые обвалы над раскопанными участками. Для орков это казалось достаточно легкой работой, подкрепленной непостижимыми расчетами Ка-эш, и единственной настоящей проблемой Гримарра, насколько могла судить Джул, было держать в узде своих всё более раздражительных орков.

— Ты вообще планируешь встретиться с людьми в бою здесь? — не раз спрашивала его Джул, но Гримарр лишь продолжал отделываться туманными, уклончивыми ответами.

— Я наблюдаю и жду, — говорил он, сжимая рукой её задницу или волнующе прикусывая её за шею. — Посмотрим, что будет.

Было слишком легко утонуть в предложенных им отвлечениях и простых словах, настолько, что Джул почти — почти — верила ему. Но в то же время Гримарр почти не спал, каждый день отправлял несколько отрядов в набеги, а кузницы продолжали гореть в любое время дня и ночи. И, что красноречивее всего, в гору продолжало стекаться всё больше орков, не только из Баутул, но и из всех пяти кланов, все вооруженные, взвинченные и готовые убивать — если бы не приказы Гримарра, сдерживающие их.

Растущее напряжение внутри горы вскоре привело к нескольким жестоким дракам, включая свирепую, спонтанную потасовку между Гримарром и одним из новых капитанов Баутул прямо на кухне, на глазах у полной комнаты орков. В конце концов она завершилась тем, что капитан Баутул получил тяжелый перелом руки и истошно орал на полу, пока Скен и Эфтерар вправляли её на место.

— Тебе обязательно было ломать ему руку? — спросила Джул у Гримарра позже, когда последовала за ним в их комнату и стянула с него порваную, окровавленную тунику. Он всё еще был в ярости, чуть ли не подергиваясь от гнева, и стремительно мерил шагами комнату, излучая смертоносную злобу хищника.

— Да, — огрызнулся он, — обязательно. Мне нужна была рана, которая заживет, но медленно, чтобы остальные видели.

Это было так чертовски расчетливо, как и всегда в его случае, и Джул не смогла сдержать снисходительной улыбки, глядя на его дергано вышагивающую фигуру.

— При всех твоих высоких речах о цивилизации, орк, — сказала она, — ты так же жесток, как все Баутул и Скай вместе взятые.

Он ответил низким рыком и метнул в неё острый взгляд.

— Мне приходится быть таким, — бросил он в ответ. — Я делаю это, чтобы нашему сыну не пришлось.

Их сын. Джул всё еще не могла слышать эти слова без содрогания, но ежедневные осмотры Скена — теперь иногда дополняемые Эфтераром — продолжали подтверждать существование их сына, равно как и решительно утолстившаяся талия Джул, и всё более болезненная грудь. Скен снова сказал, что младенец совершенно точно появится весной — сроки не так уж отличались от человеческих, — но уже сейчас казалось, что он развивается быстрее, чем положено человеческому ребенку. Хитрый, продолжала думать Джул. Крепкий. Сильный.

— Ты желаешь, чтобы наш сын стал твоим преемником? — услышала Джул свой собственный, довольно высокий голос. — Капитаном орков?

— Да, — ответил Гримарр тоном, подразумевающим, что это очевидно. — Он будет капитаном, и его мир будет лучше моего.

Ох. Эту мысль Джул еще не рассматривала во всем этом, и она добавила её к растущей, кружащейся массе в своей голове. Идея построить лучший мир не для себя, будь то орки или люди, а для своих детей. Для её собственного сына.

— И ты думаешь, что война с Астином поможет этого достичь? — лукаво спросила Джул, и в ответ Гримарр издал жесткий, рокочущий звук и угрожающе шагнул к ней. Положил на неё свои большие руки, а затем физически перевернул и подмял под себя, так что она оказалась на четвереньках на его кровати, её задница была выставлена прямо к нему.

— Я знаю, — сказал Гримарр, бесцеремонно стягивая с Джул штаны и подставляя её обнаженный зад прохладному воздуху комнаты, — что нагромождение позора на лорда Норра сделает это. Я знаю, — о черт, потому что это было ощущение той знакомой твердости, тычущейся прямо туда, — что ни один человек и ни один орк не желает следовать за опозоренным лордом. А опозоренный лорд, — он навалился вниз, глубоко, в то время как Джул подавила крик, — это тот, чья женщина жаждет члена его врага.

Джул могла лишь ахнуть, пойманная в ловушку, насаженная на этот волнующий огромный орочий член, а позади неё Гримарр рассмеялся, низко и мрачно. Словно он прекрасно понимал, насколько это было расчетливо, расчетливый плетущий интриги зверь, но в этот момент — и в слишком многие моменты за последние недели — Джул обнаружила, что ей почти всё равно.

— «Жаждет» — это слишком громко сказано, орк, — бросила она через плечо, между судорожными вздохами. — Скорее, легкий интерес, пожалуй.

Он ответил восхитительным рыком, достаточно глубоким, чтобы отдаться рокотом внутри неё через его вторгающийся член, а затем вытащил его — так резко, что Джул дернулась и ахнула. И когда она попыталась податься назад и снова найти его, он оказался слишком силен, ублюдок, легко удерживая всё её тело на расстоянии одной рукой и смеясь.

— Упрямая женщина, — промурлыкал он, пока она чувствовала, как эта твердость лишь подталкивается внутрь неё, снова и снова. — Говори правду. Ты жаждешь этого. Как и все женщины.

Джул, возможно, и не стала бы сопротивляться, если бы не эта последняя фраза, и она сама издала рычание, даже когда её веки затрепетали от нарастающего, скачущего голода.

— Высокомерный зверь, — прошипела она в ответ через плечо, туда, где его глаза были неотрывно прикованы к его члену, пока он подталкивал его внутрь и наружу. — Это всё орочья магия. Связь или что там еще. Не ты.

Этого оказалось достаточно, чтобы его глаза резко метнулись вверх, жестко и неодобрительно сузившись на ней.

— Ты лжешь, женщина, — прошипел он. — Так многое из твоих уст — ложь. Ты человек насквозь.

Джул это глубоко возмутило, и она снова напряглась, чтобы оттолкнуться назад, на этот мучительный жар, находящийся прямо вне её досягаемости.

— А ты — орк, — бросила она в ответ. — Жестокий, агрессивный и смертоносный, всё, что тебя заботит — это твоя власть, твое удовольствие и твоя гордыня, и желание казаться сильнее, чем ты есть на самом деле!

Слова должны были задеть за живое, какими бы правдивыми они ни были, но Гримарр лишь презрительно скривил губу и вскинул черные брови. А затем крепко удержал Джул на месте, его мощные руки впились ей в бедра, раздвигая их, — и с силой вбил себя глубоко внутрь, так мощно и ошеломляюще, что Джул буквально вскрикнула от этого, полная им, полная кричащего, царапающего удовольствия.

— Снова ложь, — выдохнул он, и теперь он колотил её всерьез, вбиваясь внутрь толчок за захватывающим дух толчком. — Это власть, женщина. Жена лорда Норра, кричащая на моем члене и носящая моего сына в своем брюхе!

Боги, он был ужасен, и боги, как же с ним было хорошо, и Джул пиналась и извивалась под ним, но всё без толку. То, как её основательно и жестоко трахал орк, пронзая снова и снова огромным скользким орочьим членом, чувствуя, как бьет струей и капает семя, пожалуйста...

— Пожалуйста, — услышала она свои слова, и в ответ за её спиной раздался резкий, рокочущий смех.

— Пожалуйста, орк, — поправил он её, приказал ей. — Пожалуйста, Гримарр. И тогда ты получишь свое семя.

Спорить было бесполезно, Джул к этому времени уже прекрасно это усвоила, да и жажда в этот раз была слишком сильна, чтобы хотя бы пытаться.

— Пожалуйста, орк, — выдохнула она, пока он вбивался внутрь, снова и снова. — Пожалуйста, Гримарр. Наполни меня.

Его стон у неё за спиной был глубоким, гортанным, полным агонии, когда он с силой вонзился внутрь в последний раз — а затем окатил её собой, пульсируя наружу снова и снова своим горячим, липким, великолепным удовольствием.

Он оставался там, задыхаясь, в течение нескольких вдохов, пока Джул тоже задыхалась — и без предупреждения он вышел и отступил назад. Выпуская сдерживаемый поток своего семени внутри неё, и Джул беспомощно застонала, почувствовав, как оно выплескивается из неё липкими ручейками, стекая по её всё еще раздвинутым ногам, пока он наблюдал.

— Упрямая женщина, — раздался голос Гримарра, теперь уже тише, и тут же появилось ощущение ткани, вытирающей её, прежде чем месиво полностью пропитало её штаны.

— Упрямый орк, — ответила Джул, всё еще немного дрожа, и большие руки Гримарра перевернули её на спину, на этот раз мягко.

— Да, — промурлыкал он, вытирая её спереди тряпицей — одной из тех, что они начали держать в своей комнате именно для этой цели, — а затем отбросил её в сторону и натянул на неё штаны. — Ты в порядке?

Его рука широко раскинулась на её животе, скользнув под тунику, его глаза задавали вопрос, который он на самом деле имел в виду. В порядке ли их сын, и Джул проигнорировала странный спазм в животе, опустив глаза и кивнув.

Это был, пожалуй, четвертый или пятый раз, когда они делали это вот так, жестко и грубо, с невысказанной правдой, и каждый раз после этого Гримарр останавливался и спрашивал. В порядке ли ты. Больно ли это. Причиняю ли я боль тебе или нашему сыну.

Возможно, это был знак, что им следовало бы от этого отказаться, но необъяснимое, предательское тело Джул, казалось, жаждало этого всякий раз, когда он предлагал. Точно так же, как оно жаждало сладости, ежедневного посасывания его семени, того, как его большое тело мягко говорило с ней в темноте, двигаясь над ней, когда её ноги крепко сжимали его, а его член был глубоко зарыт между ними.

— А ты? — тихо спросила Джул, подхватив его вопрос к ней, и Гримарр кивнул, глядя вниз, пока заправлял себя обратно в штаны.

— Да, — коротко ответил он. — За это я благодарю тебя.

Он бросил на неё короткий взгляд, а затем снова отвернулся, и Джул сглотнула, не сводя глаз с его лица. Он имел в виду, что это помогло справиться с гневом, даже она видела это, и это помогало каждый другой раз, когда он брал её подобным образом. Забирая гнев, выпуская его наружу, возвращая его на свое место.

— Отряд Аш-Кай скоро отправляется в набег, — сказал он теперь, поворачиваясь к двери. — Я должен пойти проводить его. Встретимся здесь снова в сумерках.

Эти слова не были приказом, Джул теперь это знала, а любезностью. Предоставляя ей свободу перемещения по горе, делать всё, что ей заблагорассудится, чувствовать себя как дома в его доме. Как поступил бы хороший лорд, добрый лорд. Как она и просила.

— Подожди, — сказала Джул, уже находясь на полпути через комнату, и положила руку ему на плечо. — Гримарр. У меня есть… вопрос.

Он обернулся, выжидающе подняв брови, и Джул посмотрела на него, в эти наблюдающие черные глаза. Не имело значения, если она спросит. Ответ ничего не значил. Верно?

— Если бы я покинула это место, — неуверенно начала она, — ты бы взял другую пару? Другую женщину? Как только истекут наши сорок дней?

Она не упоминала об этом постоянно надвигающемся сроке уже несколько недель, но сама тщательно отсчитывала каждый проходящий день. И теперь их оставалось десять — десять? — что внезапно, по какой-то причине, показалось совсем ничтожным сроком.

— Ты намереваешься покинуть это место? — вопросом на вопрос ответил Гримарр, его голос был таким же осторожным, как и её. — Через десять дней?

Значит, он тоже считал, и Джул попыталась небрежно пожать плечами.

— Я не знаю, — сказала она. — Это зависит от обстоятельств.

— От чего это зависит, — последовал немедленный ответ Гримарра, его глаза сузились, а Джул вздохнула, подыскивая ответ. От чего это зависело? В самом деле? От него? От их сына? Астина? Войны?

— Я хочу увидеть, что ты решишь делать с этими людьми, — наконец произнесла Джул. — Я хочу знать, как далеко ты зайдешь с этой войной. Я хочу увидеть, отдашь ли ты, — она сглотнула, вскинув подбородок, — отдашь ли ты приказ о резне или нет.

Слова казались правдой — они и были правдой, — и Джул поразилась этому, тому, что это означало. Это означало, что это нечто между ними больше не было под вопросом. Вместо этого вопрос заключался в том, насколько жесток этот расчетливый орк на самом деле. Сколько жизней и семей он уничтожит.

— Я понятия не имею, что, черт возьми, ты там замышляешь, — продолжила Джул, беспомощно взмахнув рукой в сторону лагерей людей. — Но если бы ты действительно просто пытался унизить Астина, ты бы не стал так усердно трудиться, чтобы привлечь всех этих дополнительных бойцов и создать всё это оружие. Так ты действительно планируешь дождаться, пока сюда не стянутся все армии королевства, а затем обрушить на них лавину или уничтожить их под покровом ночи? Или, может быть, ты начнешь сжигать дотла все те города, на которые совершаешь набеги? Или, возможно, ты просто выжидаешь, пока Астин наконец не объявится, а затем притащишь его сюда и будешь пытать, или пригрозишь сбросить меня со скалы на его глазах?

Губы Гримарра сжались в тонкую линию, но он ничего не сказал, и Джул сделала шаг к нему, изучая эти черные глаза.

— Ты замышляешь что-то помимо того, чтобы просто отсиживаться здесь и смотреть, что будет, орк, — сказала она. — У тебя всегда есть план. И этот план, вероятно, ужасен, и я хочу знать, в чем, черт возьми, он заключается, прежде чем обяжу себя строить с тобой жизнь. И как часть этого, — ей пришлось остановиться, сделать глубокий вдох, — я также хотела бы знать, насколько легко меня заменить.

Его лицо было странно непроницаемым, но он всё еще молчал, и Джул, казалось, не могла удержаться, чтобы не заполнить тишину.

— Я ведь уже третья твоя пара, не так ли? И мы оба знаем, что я удобная пешка в твоей войне, твое главное средство опозорить Астина. А еще то, как усердно я работала, поддерживая Астина и моего отца, и, возможно, ты никогда по-настоящему не простишь мне этого. И ты считаешь, что я всегда лгу, и при этом хранишь от меня эти огромные секреты, и я просто…

Её голос повышался, становясь всё громче и пронзительнее, пока не оборвался в горле окончательно. Заставив её моргать, прогоняя необъяснимое жжение в глазах, необъяснимую боль за своими словами, почти отчаянную потребность в том, чтобы он сказал, что ему не всё равно, что он воистину был хорошим лордом, что он стоил того, чем бы всё это ни было, запутавшееся глубоко в груди Джул.

— Женщина, я… — начал Гримарр, но тут же осекся и отвел взгляд. Из-за чего сердце Джул рухнуло еще ниже, потому что он так редко колебался, у него всегда был готов ответ, и это означало… это означало…

— Знаешь что, забудь, — выдавила Джул, резко разворачиваясь на каблуках и шагая к двери. — Очевидно, ты всё равно мне ничего не расскажешь, и поэтому все мои худшие подозрения, вероятно, верны, и всё это обернется полнейшей катастрофой. Ты убьешь всех этих людей, их дети вырастут и возненавидят вас, и ваша война не закончится никогда, ни за что!

Она уже вышла в пустой коридор, когда большая рука Гримарра перехватила её за талию и заставила остановиться. Задержавшись на её животе, как он так часто делал в эти дни, словно ласкал их обоих — и её, и их сына.

— Женщина, — сказал он. — Послушай меня. Я не желаю этого.

Джул обернулась и нашла блеск его черных глаз в темноте.

— Тогда чего ты желаешь, орк.

Раздался звук вздоха, и его вторая рука присоединилась к первой на её талии.

— Чего я желаю, — медленно произнес он, — чего я жду, что я планирую — это мир. С людьми.

Его руки на ней сжались при этих словах, словно сама мысль причиняла боль, но он сказал это. Он сказал, что хочет мира. Правда ли?

— Что? — безучастно спросила Джул. — Нет. Это невозможно. Ты собираешь армию.

— Да, — сказал Гримарр, и его голос звучал тихо, но твердо. — Я готовлюсь к бою. Но также каждую ночь с тех пор, как люди пришли к нашей горе, мы оставляем им письмо. В этом письме я прошу о встрече и выдвигаю условия. И трижды с начала этих событий я посылал это же письмо в Вольфен. В то место, которое вы называете своей Цитаделью, к её лордам и магистратам. И по одному разу в каждый город и караван, на который мы совершали набег, перед началом самого набега.

— Что? — снова переспросила Джул, глядя на него разинув рот, потому что он не мог… он бы не стал… или стал бы? Он собирал армию. Он ненавидел Астина и людей. Разве нет?

Но его глаза и руки были твердыми, искренними, и Джул не могла перестать пялиться, не могла даже думать.

— Зачем? — возмутилась она. — Чего ты просишь? С кем ты просишь о встрече? И почему, во имя богов, ты не сказал мне?

Гримарр заколебался, его взгляд на мгновение закрылся, словно он скрывал что-то еще. И внезапно Джул захотелось встряхнуть его, или накричать на него, или обнять его, потому что он предлагал мир, и он скрывал это, и почему?

— Я прошу встретиться лицом к лицу с вашими человеческими лордами в безопасном месте, — сказал он наконец. — И когда мы встретимся, я потребую во владение эти земли вокруг нашей горы. Я потребую права торговать и права брать в жены женщин, которые этого пожелают. Я потребую положить конец всем набегам и убийствам с обеих сторон. Я потребую безопасности для орочьих сыновей.

Джул качала головой, всё еще глядя на него, но чувствовала, как понимание зарождается и распространяется в её мыслях. Всё это время Гримарр заявлял о силе орков, очень явно демонстрируя её, и в то же время публично просил о мире. Гарантируя, что его абсолютно невозможно будет проигнорировать, пока жена лорда Норра всё еще заперта внутри его горы, а по всему королевству, без сомнения, циркулируют шепотки и слухи.

Это было гениально, на самом деле так и было, и Джул помимо своей воли почувствовала, как её губы изгибаются в улыбке, а голова смешно покачивается.

— Ах ты хитрый коварный ублюдок, — выдохнула она. — Ты всё это время так и планировал, не так ли? Даже сражаясь с теми первыми людьми, что пришли сюда — позволив некоторым из них сбежать — убедившись, что слух о том, что я здесь, и о том, как основательно ты унизил Астина, разойдется повсюду. И теперь ты собираешь армию орков со всего королевства, и, без сомнения, даешь об этом знать, в то время как совершаешь набеги по всей округе, разбрасываешься мирными предложениями и показываешь, что твою гору невозможно тронуть. А люди всё еще думают, что в тайниках по всему королевству скрываются тысячи вас, орков. Ты ублюдок.

Гримарр не стал этого отрицать, но его глаза на короткое мгновение, почти незаметно, метнулись вниз, к животу Джул. И это тоже было частью плана, конечно же, абсолютно точно было, и Джул почувствовала себя так, словно из неё выбили дух, словно мир внезапно перевернулся набок.

— Значит, я действительно всего лишь пешка, — услышала она свои собственные слова; голос был почти болезненно тонким. — Всего лишь средство для достижения цели для тебя.

Черные брови Гримарра сошлись на переносице, его руки шире обхватили её талию.

— Это не так, женщина, — сказал он, но его голос тоже был тонким. — Я выбрал тебя. Я говорил тебе об этом. Я наблюдал за тем, как ты ездишь верхом, охотишься и торгуешь. Ты сильная и прекрасная.

— Но я не та, кого бы ты выбрал на самом деле, если бы всё это не было твоим планом, — сказала Джул почти шепотом. — Верно? Так что, если бы я ушла, ты бы взял другую пару. Возможно, ту, которую действительно хотел.

Эти глаза смотрели на неё, темная голова склонилась набок, и она услышала, как он тяжело вздохнул, почувствовала это кожей.

— Я желаю тебя, женщина, — мягко произнес он. — Я желаю, чтобы ты осталась. Ты принесла мне великую радость.

Но это не было отрицанием. Он бы выбрал кого-то другого. И он бы взял другую пару. Обязательно. И Джул не смогла полностью скрыть свою дрожь, её взгляд опустился на пол у их ног.

— О, — сказала она с жалкой, кривой улыбкой. — Что ж. Возможно, если я в конце концов уйду, а твое сверхсекретное мирное предложение сработает, ты найдешь другую женщину, которая принесет тебе радость и будет достойна разделить с тобой твои планы, как и твою постель. Кого-то, кто тебе действительно понравится, кому ты будешь доверять, кого будешь уважать и о ком будешь заботиться.

— Женщина, — произнес Гримарр, и в этом прозвучала то ли мольба, то ли упрек, но Джул внезапно просто почувствовала себя больной, одинокой и совершенно опустошенной.

— Ты не доверяешь мне, — сказала она. — И, очевидно, я не могу доверять тебе. Так что просто… уходи. Пожалуйста.

Он не проронил ни слова и даже не попытался возразить, и Джул ждала в тишине, опустив глаза в пол, пока он не развернулся на каблуках и не ушел.