Глава 6

Когда Джул снова проснулась, она лежала в мягкой постели, а небо было темным.

На миг ей показалось, что это её кровать дома, и скоро войдет Элиза, чтобы раздвинуть шторы. Скажет: «Доброе утро, миледи, где бы вы хотели выпить чаю: в постели или в обеденном уголке?».

Но затем Джул вспомнила сон. Сон настолько реальный, что он вовсе не был сном, и когда она резко села, моргая в темноте, то поняла, что всё ещё заперта внутри него. Всё в той же проклятой комнате, и — она натянула тонкое одеяло до самого подбородка — всё с тем же проклятым орком.

— Ты, — выдохнула она, глядя в слабом свете свечи туда, где он сидел на полу, прислонившись к противоположной стене. Так далеко от неё, как только позволяло пространство комнаты. Запоздалые, судорожные мысли Джул отметили, что всё тело ноет, она очень устала и — она пошевелилась и поморщилась — внутри всё ещё было очень влажно.

— Да, — раздался глубокий голос, и Джул снова вздрогнула от этого звука. Воспоминание о том, как этот голос произносил те ужасные вещи перед орущими, похотливо скалящимися орками. «Эта женщина сама умоляла меня об этом. Она отвергла своего человеческого мужа. Она называла меня по имени».

Джул судорожно вдохнула, собираясь с духом, и прежде чем разум успел принять решение, она уже соскочила с кровати и рванулась к двери. Она бежала быстро, несмотря на дрожащие ноги; её рука вытянулась, вцепилась в засов…

Но тут огромное, мощное тело врезалось в неё, отшвыривая в сторону. Большие сильные руки обхватили её запястья, вскинули их над головой и намертво прижали к деревянной двери за её спиной.

Джул задыхалась, комната слегка плыла перед глазами, а орк был здесь, на расстоянии ладони. От него отчетливо пахло кровью с едва уловимым оттенком сладости, и Джул плюнула в него, едва не попав в это изуродованное шрамами серое лицо.

— Какого черта, орк, — прошипела она ему. — Отпусти меня!

Он не шелохнулся, его огромные пальцы еще крепче сжали её запястья.

— Нет, — отрезал он. — Ты моя пара, женщина. Ты сама пожелала остаться.

— Как же! — выплюнула Джул. — Я ничего подобного не желала! А если и желала, то до того, как ты выставил меня на показ своей орде, насмехался надо мной, как над дешевой безделушкой, и… и осквернил меня и мои брачные обеты!

Его черные глаза на миг закрылись, и она почувствовала его дыхание — горячее и резкое на своей коже.

— Мне не принесло радости делать это, женщина, — произнес он очень ровным голосом. — У меня не было желания пугать тебя или позорить так скоро после того, как мы принесли обеты. Но это было бремя, которое пришлось нести.

— Что, тебе пришлось? — возмутилась Джул и снова плюнула в него, на этот раз прямо в лицо. — Тебе было тяжело? Лживый ублюдок. Я хочу уйти. Сейчас же.

Было какое-то странное удовлетворение в том, чтобы наблюдать, как её слюна стекает по его шрамированной щеке, по суровой линии тяжелой квадратной челюсти.

— Да, — сказал он, и голос его теперь звучал устало, почти смиренно. — Ты так же непостоянна, как все люди. Ты отречешься от своего обещания и попытаешься сбежать.

С этими словами он перехватил оба её запястья одной рукой и потянулся к талии. К цепи, которая теперь была свободно обмотана вокруг него. Джул закрыла глаза, пытаясь подавить подступающий к горлу всхлип. Ну конечно. Она по-прежнему пленница, по-прежнему его захваченная добыча; она была ею всё это проклятое время, а он просто сидел здесь и ждал момента, чтобы снова посадить её на цепь.

— Конечно, я хочу сбежать, — бросила она, потому что это было всё, что осталось от её свободы, гордости и достоинства. — Я ненавижу тебя, орк. Коварная ты сволочь.

Цепь уже обвила её талию, туго затянувшись, и рука, державшая её запястья, разжалась, чтобы снова намотать свободный конец на его предплечье.

— Я просил твоего обещания без гнева и угроз, — произнес его ровный голос. — Я даже дал тебе возможность уйти, и если бы ты выбрала это, я бы сдержал слово. И всё же ты по доброй воле предпочла вверить мне свою верность.

От этих слов у Джул перехватило дыхание; она уставилась на него, в это отталкивающее, покрытое шрамами орочье лицо.

— Ты солгал мне, — выпалила она. — Ты… ты проклял меня или что-то в этом роде. Я бы никогда, ни за что на свете добровольно не выбрала жизнь с таким монстром, как ты!

— Ты выбрала, — последовал холодный, непреклонный ответ орка. — Я не лгал тебе. Я не проклинал тебя и не использовал магию. Ты жаждала моего прикосновения, как все женщины. И ты возжаждешь его снова.

Самовлюбленный, высокомерный ублюдок. Джул даже рассмеялась — горько и недоверчиво.

— В твоих мечтах, козёл. Я скорее умру, чем добровольно коснусь тебя снова.

На мгновение воцарилась тишина, а затем он еще немного затянул цепь на её талии.

— Да будет так, — сказал он низким, угрожающим тоном. — Я не стану принуждать тебя, женщина. Но и не отпущу. Я пометил тебя и заявил на тебя права перед глазами сотни орков всех пяти кланов. Я отдал слишком много, чтобы расставить эту западню для лорда Норра.

Сердце Джул забилось чаще, но она яростно смотрела на него, на его огромную, нависшую тень.

— Мне плевать на твои планы, орк. И я не стану помогать тебе убивать моего мужа!

Из его горла вырвалось низкое рычание, и — будь проклято это предательское тело — внутри у Джул всё странно екнуло от этого звука.

— Он тебе больше не муж, женщина, — прозвучал этот угрожающий голос. — Ты выбрала меня своей парой. Ты поклялась мне в верности. Я принес обеты. Ты подчинишься этому.

Джул замотала головой: это не могло происходить наяву, что же она наделала. Отдала свою жизнь, своё тело, всё на свете бездушному, злобному, жестокому тирану.

— Не подчинюсь, — выдохнула она. — Не подчинюсь. Ты опозорил и унизил меня. Ты использовал мою слабость как оружие против меня. Ты был жестоким, лживым и ужасным. Ты зверь. Монстр.

Его крупное тело дернулось, и Джул почти физически ощутила, как воздух вокруг стал холоднее. А затем — она вздрогнула, забилась — Гримарр с силой прижал её обратно к двери, и одна из его огромных когтистых рук сомкнулась на её шее. Не так сильно, чтобы причинить боль, но его пальцы были массивными, а когти остро царапали кожу; угроза была более чем реальной.

— Ты покоришься, женщина, — прорычал он. — На кону стоит моя жизнь и жизни всех моих братьев. Я не хочу причинять тебе боль, но если придется — я это сделаю. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться своего.

Джул не хватало воздуха, чтобы говорить под давлением этой огромной руки; он даже не смотрел на неё, зажмурив глаза.

— Я свяжу тебя и заткну тебе рот, — произнес его грозный голос. — Я буду морить тебя голодом. Я лишу тебя солнца до конца твоих дней. Клянусь в этом, женщина.

Тело Джул била дрожь, она была на грани полной паники, и тут Гримарр внезапно отпустил её, отступив назад. Она согнулась пополам, судорожно глотая воздух и прижимая липкие от пота ладони к горлу. Что ей делать, что ей остается, что вообще осталось…

— Так вот как орк обращается со своей парой? — выдавила она. — С женщиной, от которой ждет сыновей? Ты запираешь меня и угрожаешь муками и голодом?! Неудивительно, что другие твои женщины бежали от тебя. Ты монстр. Ты то самое тошнотворное, прожорливое чудовище, которое преследует нас в кошмарах.

Гримарр замер перед ней непроницаемой глыбой тьмы; она слышала его тяжелое дыхание.

— Неважно, что ты обо мне думаешь, — сказал он наконец. — Ты покоришься, женщина. Ты почтишь меня перед лицом моих братьев, как подобает истинной паре. Ты отправишься со мной в свой новый дом и будешь держать голову высоко.

Джул захлебнулась всхлипом, её мысли разлетелись в разные стороны, крича наперебой. Ей следовало бы бороться с ним, попытаться снова сбежать, найти его ятаган и броситься на него. Но тогда он поймает её, он исполнит все эти ужасные обещания: будет морить голодом, свяжет, лишит солнца…

Нет. Нет.

Джул была выше этого. Умнее этого. И она прекрасно знала по горькому опыту, что сопротивлением ничего не добьешься — тебя только изобьют и сломают. Не тогда, когда враг настолько сильнее и когда их так много. По крайней мере, не сейчас.

Если она хочет поступить мудро, ей нужно ждать. Слушать. Выжидать своего часа. Возможно, даже втереться в доверие к этому омерзительному орку.

И когда придут люди Астина — а они придут — Джул будет готова. Она поможет им очистить мир от этих проклятых орков. Она с радостью будет смотреть — она будет ликовать, — когда этого орка насадят на острие копья.

Джул выпрямилась во весь рост и вскинула подбородок, хотя слезы всё ещё катились из её глаз, стекая по лицу. Она сделает это. Она отомстит.

— Хорошо, орк, — сказала она, хотя голос её дрожал, срываясь на рыдания. — Я покорюсь.