Глава 10

— Бруно, — граф остановил коня возле рыцаря. — Я видел, ты беседовал с...

— Наташей, — подсказал он.

— Да, с ней, — мужчина поморщился. — Что-нибудь ещё узнал?

— Герард, что ты от меня хочешь? — друг, обычно такой спокойный и выдержанный, неожиданно резко осадил жеребца. Тот нервно гарцевал под ним, топчась на месте. — Возьми сам да попытай её.

— Что ты злишься? И ты прекрасно видишь, что я не могу с ней спокойно разговаривать.

— Я видел иное... Как вы смеялись, и ты выглядел вполне довольным...

— Бруно, это её зелье... Оно хмельное...

— Герард, на кой чёрт тебе сдала́сь эта девица?

— Мне сдала́сь? Я, что, должен был бросить её в лесу? Ты себя слышишь?

Командующий опустил поводья:

— Я устал, Герард... Я в самом тяжёлом бою так не уставал, как сейчас...

* * *

Услышав лай собак, Наташа невольно вздрогнула. Отряд въезжал в большую деревню с широкой, хорошо утоптанной дорогой. Домики, расположившись вдоль неё – длинной и единственной, были разных размеров: от совсем маленьких, до – больших, они походили друг на друга.

Четырёхскатные высокие крыши, покрытые толстым слоем соломы, с двух противоположных сторон почти доходили до земли. С лицевой их стороны под укороченной крышей находилась дверь. Тёмные слепые окна затянуты то ли тканью, то ли закрыты деревянными ставнями. Серость строений компенсировалась яркими цветами в палисадниках. Рядом в загонах мычали пёстрые коровы и резво бегали овцы.

Время было ещё не позднее, в деревне кипела жизнь. Жители, завидев конный отряд, выходили на дорогу, низко кланяясь, произнося вслед всадникам слова благодарности с пожеланиями мира и добра.

Внушительной громадой, уходя ввысь, за высокой крепостной стеной, неотвратимо надвигался замок. У девушки перехватило дыхание и пересохло в горле. Она испугалась. Где-то в глубине души теплилась уверенность, что всё не так плохо. Театрализованное действие подойдёт к концу, и она окажется в своём времени. Ведь есть же реалити-шоу, типа «жестоких игр»… Хотелось кричать. Чувствуя, что сейчас грохнется в обморок, лихорадочно и больно щипала себя за руку. Её широко открытые глаза, наверняка, выглядели безумно.

По мере того, как обоз продвигался к замку, путешественницу начинало трясти больше и больше. Она уже готова была соскочить с телеги и бежать, куда глаза глядят. Хотя, возможно, именно в замке может быть и финиш. Включатся прожектора, опустится занавес. Появилась призрачная надежда.

Проехав деревню и небольшую рощицу, отряд поднимался на крутой холм. Дорога шла через ухоженные виноградники. Гроздья крупного винограда тяжёлыми кистями свешивались с лозы, вспыхивая янтарным светом в лучах заходящего солнца. Лошади, почуяв близость конюшни, высоко подняли головы и тихо заржали, ускоряя шаг.

Наташа ожидала увидеть крепостной ров, наполненный водой, с мостом через него. Но... Отвесные крепостные стены с дозорными на них уходили ввысь, закрывая темнеющее небо. В вечерней тишине послышался протяжный скрежет цепи медленно поднимаемой массивной решётки и открываемых тяжёлых, окованных железом ворот. Обоз поглотила чернота широкого длинного прохода. Девушка крепко зажмурила глаза.

Раздался глухой топот копыт по булыжнику. Позади с грохотом опустилась решётка, с лязганьем закрылись ворота.

Громкие голоса приветствия наполнили воздух, и он осязаемыми волнами пришёл в движение. Казалось, что он здесь не такой, как за стенами, а особенный: густой и влажноватый, с едва уловимым запахом хлора.

Граф давал распоряжения, распускал людей, позволяя оставить гружёные телеги до утра. Слышался стук копыт, звон уздечек и нетерпеливое ржание выпрягаемых лошадей. Всадники на конях скрылись за углом замка.

Чуда, которого так ждала Наташа, не случилось. Какие прожектора? Стоило солнцу спрятаться за горами, всё вокруг быстро погрузилось в непроницаемую пугающую темноту, усиливающуюся нависающими каменными стенами. Возле телег проходили люди с полыхающими факелами. Мужчины и женщины весело вполголоса переговаривались, с любопытством оглядываясь на карету. Никто не обращал на девушку внимания. Она, вся сжавшись и нахохлившись, как напуганный воробышек, плотнее кутаясь в накидку, слившись с темнотой, неподвижно сидела в телеге, стараясь не привлекать внимания.

* * *

Герард остановился возле кареты графини, открывая дверцу.

Наташа, спрятав лицо в складках накидки на «восточный» манер, наблюдала за происходящим.

Юфрозина, держась за руку мужчины, с высокомерным видом спустилась на мостовую. Плотно повязанный серый платок закрывал лоб.

— Nu i «mosʼka» u etoy Frosʼki, — неприязненно прошептала девушка. — Nenavizhu.

Господин, проводил её к высокому крыльцу, ярко освещённому факелами.

Наташа хмыкнула:

— Vossoedinenie s semʼyoy sostoyalosʼ.

На нижней ступеньке стояла невысокая женщина в чёрном бесформенном платье с накинутой на плечи большой вязаной шалью. На овальном лице блестели чёрные глаза. Чепец, низко надвинутый на лоб, скрывал волосы и возраст.

Что ей говорил граф, слышно не было. Она, глядя на него, открыто и радостно улыбалась, что-то ответила, притрагиваясь к его руке. Он накрыл её ладонь своей, поглаживая.

Язык жестов говорит о многом. «Ну, вот и жёнушка пожаловали, — решила девушка, — в таком возрасте и при такой внешности остаться холостяком сложно».

Женщина вместе с гостьей скрылась в тёмном проёме настежь распахнутой входной двери.

Его сиятельство обернулся, переводя взгляд с одной телеги на другую. Он явно кого-то искал. Встретившись глазами с Наташей, направился к ней. Спасибо, что не забыл. Сердце болезненно сжалось. По пути дал указание снять позади кареты сундук и перенести его в покои госпожи.

Подойдя к девице, стал вполоборота, оглядываясь по сторонам. Переведя на неё взор, протянул руку к её лицу. Она отпрянула, расширив глаза. Рука мужчины застыла: «Боится…», продолжила движение, оттянула край накидки вниз, открывая лицо полностью. Иноземка не сводила с него настороженных глаз. Герарду стало жарко. Он тяжело вздохнул, морщась.

На крыльце показалась женщина, проводившая Юфрозину. Подошла к сиятельству, едва взглянув на незнакомку.

— Клара, устрой её на ночь.

Наташа сползла с телеги. Ноги дрожали. Сняла накидку, кладя на облучок, зябко ёжась. Платье, прикрытое косынкой, в свете факелов слабо мерцало разноцветными искрами. Огляделась. Двор замка оказался вымощен булыжником. Лошадей уже увели.

— Кто это, господин? — Клара рассматривала незнакомку неприязненно и бесцеремонно.

— Пока не знаю. Нашли в лесу.

— Так куда её? В гостевые покои или к прислуге?

— В гостевые, а завтра посмотрим, — граф устало потёр лицо.

— И обслужить, как гостью? — женщина вздёрнула аккуратный носик, скривив губы в недоброй ухмылке.

— Клара, всё, как всегда, — раздражённо сказал хозяин, окидывая дрожащую деву сверху вниз. И добавил, обращаясь к иноземке: — Забери свой мешок…

Через мгновение из темноты появился мальчишка лет десяти с рюкзачком. Он с любопытством его потряхивал, прислушиваясь к исходящим из него гремящим звукам.

Наташа приоткрыла изумлённо рот. Она не верила своим глазам:

— Спасибо, ваше сиятельство...

Мужчина пристально взглянул на неё: «Кто же ты?»

* * *

Клара повела гостью по лестнице к входной двери. В дверном проёме показался высокий, хорошо одетый молодой мужчина. Увидев поднимающихся женщин, он прислонился плечом к дверному косяку, сложив руки на груди, и с ленивой улыбкой на красивом лице с интересом рассматривал незнакомку. Наташа устало скользнула по нему взглядом, отметив, что он похож на графа, но немного худее. Красавчик с завышенной самооценкой. Хмыкнула. Тот, заметив её явное пренебрежение, выгнул бровь в немом вопросе. Переведя взор на сопровождающую, поинтересовался:

— Брат уже прошёл в свои покои?

— Нет, господин барон, он ещё во дворе.

Дверь сзади за женщинами с шумом закрылась.

Они шли через большой полукруглый зал, освещённый единственным факелом на стене. В нос ударил слабый запах жареного мяса, ароматных приправ и мёда.

Наташа едва не подавилась слюной, только сейчас поняв, как голодна. Голова закружилась. От слабости подгибались ноги.

Поднялись по лестнице на второй этаж и свернули вправо в тёмный длинный коридор, слабо освещаемый одиночными факелами в прикреплённых к стенам держателях. В тишине гулко стучали подошвы обуви Клары. Пройдя немного, она обернулась, как бы убеждаясь, что за ней следуют. Распахнув тяжёлую двустворчатую массивную дверь, вошла, растворяясь в темноте. Через мгновение девушка услышала:

— Входите, — женщина зажгла две свечи на каминной полке. — Сейчас вам принесут бельё, воду и немного еды. Здесь умывальня, — толкнула маленькую дверь сбоку от камина. Доброй ночи. — Поспешно вышла.

— Спасибо вам, — в спину ей сказала Наташа. Ответа не последовало. — M-da, nu i mymra. — Прошептала протяжно. Графа назвала «господин». Значит не жена. Но, явно, не чужой человек. Похоже, экономка.

Повернулась вокруг, рассматривая комнату. В высокое стрельчатое окно эркерного типа ярко светила луна. Её диск казался слегка размытым. Девушка облокотилась на каменный подоконник и дотянулась до стекла, касаясь его кончиками пальцев. Оно оказалось волнистым и грязным, а подоконник настолько широк, что на него можно было спокойно улечься. Толщина стен позволила устроить скамьи, примыкающие с двух краёв подоконника.

Слева от окна возвышался большой закоптелый камин с кучей золы и двумя горящими свечами на каминной полке. Напротив него стояла широкая кровать с деревянными стойками по углам, высоко сверху скреплёнными перекладинами, с которых свешивался тяжёлый тёмный балдахин. В ногах кровати пристроился сундук на кованых ножках, обитый по углам медными пластинами. Высоко на потолке просматривались огромные потолочные балки из массива дерева. Возле кровати стоял красивый резной деревянный стул с широким пыльным сиденьем и высокими подлокотниками. Наташа провела по его спинке ладошкой, ощущая тепло дерева.

Повесив рюкзачок на спинку стула, она чихнула. Аллергии на пыль не было, но на её переизбыток нос реагировал сразу. Присмотревшись к полу, увидела, что его не мели бог весть сколько. Комнатой давно не пользовались. Со свечой в руке прошлась по всем углам, убедившись, что скелетов забытых затворников, в ней нет. Вернулась к креслу-стулу, смела пыль, усаживаясь удобнее. Светлые деревянные панели на стенах обнадёживали, что, если комнату привести в порядок, то будет достаточно уютно.

В дверь постучали и вошли две женщины. Одна несла поднос, накрытый салфеткой, который она опустила на низкий столик у кровати. Вторая – стопку белья и деревянное ведро с водой. Присев в приветствии, неслышно задвигались по комнате. Первая удалилась в умывальню, прихватив свечу. Вторая перестелила постель, подняв облако пыли. Пожелав спокойной ночи, служанки тихо вышли, закрыв за собой дверь.

Девушка подошла к двери. Открыв её, поискала замок. Хотелось запереться на ночь. Его не оказалось. Только две больших деревянных круглых ручки на распашных створках. Странно…. Она была озадачена. Ничего другого не останется, как на ночь придвинуть стул к двери. Решила, если кто-то и пожалует к ней, то шум от двигающегося стула её разбудит.

Заглянув под салфетку на подносе, обнаружила медное блюдо с кусочками мягкого ароматного жёлтого сыра и жареного мяса, хрустящими хлебцами, квадратным печеньем, мисочку с творогом и янтарным мёдом, кубок с красным вином. Неплохо. Отправив в рот кусочек мяса, запила глотком вина. Сначала хотелось смыть дорожную пыль.

Умывальней оказалась маленькая комната. Через закрытые ставни лился слабый лунный свет. Пахло мятой. Свеча освещала часть комнаты.

Просунув пальцы в щель между ставнями, Наташа потянула створку на себя, пытаясь сообразить, как они открываются. Защёлки отсутствовали, ставни были просто прикрыты.

Распахнув их, обнаружила стрельчатое окошко с толстым серым стеклом.

В ярком лунном свете в глухой нише рядом с ним хорошо просматривался широкий каменный стульчак с круглым отверстием, накрытым деревянной съёмной крышкой с ручкой. Рядом стоял рыжий глиняный кувшин с водой.

— Nichego sebe… kamennyy vek... — присвистнула удивлённо, — takogo ya tochno ne ozhidala.

В углу комнаты пристроился маленький белый камин с поленницей дров.

Из плетёной корзины выглядывали сухие дрова.

На низком столе – свеча в подставке, глубокая бронзовая миска и блюдо с пучками сушёных трав, кувшин с водой для умывания, лежали полотняные полотенца.

Напротив камина возвышалась деревянная бадья, выстланная изнутри простынями. Над ней на цепи с потолка свисал полог из светлых полотняных штор с грязными разводами на уровне края «ванны».

Рядом – скамейка со свёрнутыми на ней двумя простынями.

Господи, как хорошо. Девушка вздохнула с облегчением, предвкушая купание в горячей воде. Но не сегодня. Ведро с водой, принесённое женщинами, было только одно, и она в нём оказалась едва тёплая. Её хватило только, чтобы вымыть голову своим чудесным мыльцем, выуженным из рюкзачка и слегка обмыться. Подержав грязное бельё, сложила на скамейке.

Укутавшись в холщовую прохладную простыню, вышла в комнату. Холодно не было. На подносе не нашла ни одного прибора. Забыли, наверное. Сразу и быстро съела всё. Хотелось ещё...

Вино приятно удивило. Совсем непохожее на то, что она пила в дороге. Освежающий карамельный вкус с лёгкой горчинкой, с ярким запахом сока Лидии и мускатным оттенком напомнил вкус хорошего марочного вина из супермаркета. Она, удовлетворённо вздыхая, облизала губы. Расчесала волосы. Обработать раны было нечем. Бутылка водки на родину не вернулась. Ощущала себя новенькой, смывшей с тела пуд грязи. Своё дело сделали таблетки. Хоть и чувствовала себя не очень здоровой, но даже не хотела думать о том, что было бы без них.

Утро вечера мудренее.

* * *

«Почему ему так плохо?» — граф с беспокойством смотрел в воспалённые глаза сына и не верил происходящему.

Несмотря на тёплую погоду, в большом камине пылал огонь. Душный запах горящих дров смешивался с тяжёлым духом больного тела. Ирмгард, бледный, с бисеринками пота над верхней губой, остановил взгляд на взволнованном лице отца. Слабость настолько была сильной, что говорить не хотелось. Он только вопросительно поднял бровь и чуть приоткрыл сухие потрескавшиеся губы, как бы спрашивая: «Отец, всё в порядке?»

Мужчина понял его:

— Да, сын, всё хорошо. Твоя невеста здесь. Завтра вы встретитесь.

Вице-граф едва заметно кивнул в ответ, закрывая глаза, тяжело надрывно дыша.

Герард, обернувшись, нашёл глазами кормилицу. В душе нарастало беспокойство. Перед его отъездом рана наследника не вызывала никаких опасений:

— Кива, что здесь происходит? Мне кто-нибудь объяснит, почему ему так плохо?

Немолодая миловидная заплаканная женщина в сером платье и полотняном переднике не первой свежести, в перекошенном чепце, с выбившимися из-под него светлыми прядями волос, неслышно двигаясь по покою, тихо произнесла:

— Я сама ничего не понимаю, господин... — теребила в руках холщовую выбеленную салфетку. — Ещё сегодня утром его милость выглядели довольно бодро. К вечеру стало хуже, а сейчас... — Уткнулась лицом в салфетку.

Сдавленные рыдания разрывали душу отца.

— Почему здесь нет лекаря? Где он ходит?.. Убью скотину, — мужчина наклонился к сыну, беря его горячую руку в ладони, сжимая.

— Руперт? — Кива смотрела на молодого господина, утирая слёзы и шмыгая носом. — Он был, хозяин. Всё время был...

— Почему повязка грязная?.. И чем здесь пахнет? — граф осматривался, пытаясь определить источник зловония.

— Так это лекарь приложил к ране снадобья... Для заживления, — женщина вздохнула, отряхивая невидимые соринки с передника.

— Какая гадость... — он поморщился. — Кива, лекаря сюда быстро! И пусть только попробует уйти…

* * *

Его сиятельство не был дома чуть меньше недели, и сейчас привычным маршрутом шёл на обход. Из оружейной, обойдя вокруг замка, зашёл в конюшню, заглянул на псарню. В отдельном вольере размещались более двадцати охотничьих собак. Разномастные, от мала до велика, они, завидев хозяина, подняли невообразимый лай и визг. Перескакивая друг через друга, окружили его плотным кольцом.

Для каждой из них у него нашлось ласковое слово. Рука опускалась на гладкие головы, поглаживая.

Его любимая пара аланов – собак крупной породы, выпускаемых ночью на территорию замка, заслышав визг и лай, выбежала из парковой зоны. Собаки приблизились к вольеру, прыгая на ограду, неистово хрипло лая и подвывая. Мужчина вышел, закрывая калитку, и сразу оказался в плену аланов. Они тяжело прыгали вокруг него, стараясь дотянуться до лица, куда попадя шлёпая мокрыми языками. Он трепал их за холки, хлопал по массивной груди, любовно оглаживая бока, угощая кусочками печенья, захваченными специально для них, ласково приговаривая:

— Ну, всё, всё, успокойтесь. Я дома. Я тоже рад вас видеть, — собаки крутились вокруг него, лизали руки, садились под ноги, мешая движению. — Ладно, уговорили, как только поскачу в лес, обязательно возьму вас с собой.

От вольера он направился вглубь небольшого парка. Аланы не отставали, выискивая моменты, чтобы лизнуть хозяина, выражая этим свою любовь и преданность.

Столетние деревья, с густыми тёмно-зелёными кронами, росшие здесь ещё со времён постройки замка, почти не пропускали лунный свет. Лёгкий туман окутывал всё вокруг. Мощёная булыжником дорожка слабо угадывалась под ногами. Слышался звук падающей воды.

— Это ты, Бруно? — граф опустился на траву, скидывая обувь.

Аланы, высунув языки, шумно дыша, развалились рядом.

— А кого ты хотел здесь встретить? — друг, с улыбкой на мокром лице, появился из невесомых облачков пара, подплывая к каменному бортику купальни.

— Да мало ли... — мужчина, скинув одеяние, прыгнул в воду.

Родовой замок Бригахбургов не случайно был построен именно в этом месте. Удобное расположение на холме, близость реки и бьющий горячий источник с необычной на вкус водой, некогда привели в восторг прадеда Герарда.

Первоначально был выстроен обычный донжон (башня). Затем к нему пристроился деревянный двухэтажный дом. После пожара приняли решение остаться на полюбившемся месте и выстроить замок из камня. В горах его предостаточно. Строили пятнадцать лет и затем несколько раз меняли внутреннюю планировку, согласно новшествам. Так, не очень давно перестроили покои под умывальни.

Один из самых хорошо укреплённых замков в округе, он поражал гостей своей практичностью и основательностью.

Челяди запрещалось пользоваться купальней. Они ходили за пределы замка в лес к небольшому такому же источнику. Мыльными средствами здесь и там не пользовались.

— Что Ирмгард? — Бруно, распластавшись на воде у бортика, довольно жмурился, глядя, как Герард растирает грудь.

— Что-то мне не нравится его вид. С Рупертом переговорить нужно.

— А девчонку куда определил?

— Пока в гостевую... А там посмотрим.

— А смотреть, на что будешь?

— А тебе-то что? Понравилась?.. Может, в жены возьмёшь?

— Может, и возьму, — рыцарь рассмеялся.

— Смотри внимательнее... — граф пытался понять, шутит друг или нет, — Эрна ей косы выдергает. Лучше бы ей признаться, кто она... А так ведь хлеб и кров отрабатывать нужно. Не мне тебе говорить об этом. Дармоедов у меня нет.

Тёплая вода расслабляла тело, благотворно действуя на организм, снимая нагрузку с мышц и суставов. Пары прочищали дыхательные пути, наполняя лёгкие чистым целебным воздухом.

Видя, что сиятельный выбрался из купальни, натягивая на себя одеяние, Бруно нырнул, отплывая к противоположному бортику:

— Что-то ты быстро.

— Тревожно как-то... Пойду к сыну.

* * *

Затухающий факел освещал небольшую часть полукруглого зала. Герард, минуя его, уже собрался взбежать по лестнице, как появившаяся из темноты женская фигура привлекла его внимание.

— Я не ожидал увидеть тебя здесь в такое время.

— А разве вы не ко мне направляетесь, господин?

— Нет, Клара, — в тишине мягкий голос сиятельства звучал завораживающе.

— Разве вы не скучали обо мне? Мы так давно не были вместе... — она бесшумно, не спеша, ступала по каменному полу зала. — Вы совсем не думали обо мне тёмными холодными ночами? — Мужчина, молча, ощупывал женщину взглядом. — Я вас ждала... Очень ждала. — Приблизилась к нему, глядя в лицо. — Идёмте со мной… — Взяла его руку, поднося к губам, целуя. Удерживая её, положила на грудь. Томно вздохнув, слегка откинула голову назад.

Граф обнял Клару за плечи, привлекая. Приятная податливость женского тела не вызвала в нём отклика.

— Я отвлеку вас от тяжких мыслей, мой господин.

— Нет, не сейчас, — решительно отстранил женщину от себя. Слишком сильна была тревога за сына, чтобы предаваться плотским утехам. — Новое было что?