Глава 12

С самого утра граф пребывал в дурном настроении. Мало того, что он не выспался, так ещё и госпожа Юфрозина оказалась не такой уж тихой и скромной воспитанницей монастыря, как надеялся мужчина.

Спозаранку его вызвала Клара из покоев сына, где он заснул, и стала рассказывать, как графиня выгнала, предоставленную ей в услужение, девку. Экономка, полагая, что ей не понравилась служанка, прислала другую. Но через некоторое время, заплаканная девица прибежала к ней, отказываясь вернуться назад. Никто не знает языка госпожи и что она хочет, понять невозможно.

Его сиятельство, сопровождаемый Кларой, вошёл в покои Юфрозины.

Та в ночной сорочке сидела на полу возле открытого сундука. Все вывернутые из него вещи грудой лежали рядом. Госпожа была по-прежнему грязна, растрёпана и заплакана. Герард поморщился. Тот час перед глазами встал другой образ. Девчонка, после того как отмылась, умудрялась поддерживать приятный внешний вид даже в лесу. И по приезду в замок ей хватило терпения и желания обмыться в неудобное ночное время.

Увидев отца своего жениха, монашка подбежала к нему и на своём языке стала что-то горячо объяснять и задавать вопросы. Он озабоченно потирал шею, размышляя, стоит ли напомнить графине, что он знает англосакский язык, на котором они общались накануне. Похоже, невеста настолько эмоциональна, что даже не замечает этого. Исподлобья он присматривался к ней. Взвесив все «за» и «против», решил, что будет лучше, если он не будет напоминать ей об этом, таким образом, ограничив своё общение с ней. Лишний раз встречаться с женщиной не хотелось. Она ему не нравилась.

Немного отвлёкшись от словесных излияний госпожи Юфрозины, он вышел из раздумий, услышав от неё настойчиво повторяемое слово «девка». Здесь трудно было с ней не согласиться. Иноземка могла решить вопрос общения. Почему бы и нет? Они прекрасно понимали друг друга. Либо он сам должен общаться с графиней, либо найти ей, понимающую её прислугу. Или компаньонку.

Сказав Кларе, чтобы та помогла госпоже облачиться и после привела её к нему, граф вернулся в кабинет, вызвав для беседы брата.

* * *

Думая о Дитрихе, у него теплело на душе. Барону тридцать два года. У них был ещё один брат, младший, четырнадцати лет. Он погиб семь лет назад, упав с лошади на охоте. Дочери Дитриха тогда исполнился год. Мужчина задумался. Когда брат женился девять лет назад, его женитьба не повлияла на их отношения. Они всегда ладили между собой и дружили. Герард активно привлекал Дитриха к участию в делах семьи. Советовался с ним, хорошо осознавая, что, если вдруг его не станет, семейное дело должен будет продолжить брат. Предполагалось, что Ирмгард после свадьбы отбудет в родовой замок бабушки, матери графа, в Бретань. Графиня Леова фон Бригахбург была саксонкой и наследной владелицей каменоломен в Дербишире.

Жена барона, Агна, будучи тихой и спокойной, ни во что не вмешивалась, возилась с детьми и предпочитала вести затворнический образ жизни. Зная, что её муж далеко не идеален и любит развлечься с прислугой, она никогда не жаловалась ни на что, принимая все его выходки спокойно и терпеливо. Когда у них родился сынишка, на какое-то время повеса успокоился. Герард тогда подумал, что тот, наконец-то, одумался. Но его милости быстро наскучила тихая семейная жизнь. Он снова взялся за старое.

Дитрих являлся полной противоположностью Герарду. Поэтому они и ладили, дополняя друг друга. Только в одном они были едины – в своей любви к женщинам.

Барон – сердцеед и щеголь, не в пример брату, следил за модой, выписывал ткани из Тосканы и Фландрии, шелка из Китая, восточные товары из Венеции. Раз в год они посещали Шампанские ярмарки. Оттуда привозили французские и немецкие полотна. Бумажные ткани доставлялись с Юга и Востока, шелка – из Венеции и Ломбардии. Из Индии – муслин и самые разнообразные сорта сукна, начиная с грубых французских полуфабрикатов, которые обрабатывались в Италии, и кончая тончайшими фламандскими. Одеяние нужно было не только для себя, но и для прислуги. Много грубых тканей для внутреннего потребления крестьян и рабов производилось в самом графстве и не являлось основным источником доходов. Дитрих всегда подсмеивался над братом, что тот носит простое одеяние и порой в нём трудно отличить благородного господина от простолюдина. Герард любил облачаться просто и удобно. Крепкое сукно отлично справлялось с непомерной нагрузкой в долгих походах и путешествиях.

Во время своих частых отлучек, вся работа ложилась на плечи барона. Он прекрасно с этим справлялся, хотя и без особого энтузиазма. Граф всегда мог положиться на брата, и был неизменно спокоен в долгих отъездах.

* * *

Дверь кабинета отворилась. Его сиятельство, оглянувшись, приветственно кивнул, сделав несколько шагов в сторону вошедшего:

— Заходи, Дитрих. Я собираюсь поехать в деревню. Мне сказали, что староста чем-то обеспокоен. Он искал меня утром. Не хочешь присоединиться ко мне?

— Почему бы и нет... Мне будет интересно. Утром замок гудел, как улей... Эта госпожа... Она действительно так хороша, как говорят?

— Какая госпожа? — граф недоуменно смотрел на брата. — Хороша? Ты же видел её… Внизу…

— Я не успел рассмотреть. Было довольно темно... Но то, что я успел заметить... — его губы растянулись в довольной улыбке.

— У тебя поменялись вкусы?.. Не о том ты думаешь... Даже не думай об этом, — прервал его Герард. — Она невеста Ирмгарда. Хватит тебе прислуги... Пора остепениться.

— Кто бы говорил, — ехидно подметил барон. — Сам-то, наверняка, равнодушным не остался.

Мужчина поморщился:

— Конечно, не остался. Я уже жалею о том, что подписал соглашение.

— Да? Почему ты так решил? Что-то произошло в дороге? — его милость, улыбаясь, подмигнул брату. — Тебя соблазняла?

Граф удивлённо поднял брови:

— Меня? Ты шутишь?

— Что, нет? Или говорить не хочешь?.. Я бы не отказался… — он засмеялся.

— Дитрих, прекрати, мне не до смеха. В деревню спустимся после обеда. Меня сейчас занимает другое. В лесу мы подобрали девчонку…

— Красивую?

— Ты опять? — нахмурился сиятельный.

— Всё, молчу и слушаю, — барон шутливо поднял руки.

— Странная девчонка… Облачена хорошо, украшения, штуки разные непонятные, два языка знает. Говорит не всегда понятно. Иноземка.

— А что здесь странного?

— Понимаешь, её вытащили из-под насильника…

— Ты хочешь сказать, что…

— Нет. Она его убила и не смогла скинуть с себя. Боевая девчонка, злая… И хитрая. Говорит, что одна в нашем лесу была. Без сопровождения.

— Как одна? Это невозможно.

— Вот и я о том же. А она говорит, что в реку упала и её течением к нашим берегам прибило... Побитая вся.

— Так ей повезло, что осталась живой. Надо найти её родных. Откуда она?

— В том и дело, что не говорит. Может, с грабителями была...

— Так ты говорил, что убила... Да что у вас там произошло? Откуда эти бандиты взялись?

— Тоже загадка. Мы ведь по соглашению с графиней в таверне договорились встретиться. Ты помнишь... Мы прибыли, а её обоз уже отбыл, да не в ту сторону, а в сторону Старого брода.

— Та дорога давно заброшена. Зачем они туда поехали?

— Хозяин таверны сказал, что от нас гонец прискакал, и они поехали с ним.

— Всевышний! Их заманили в ловушку!

— Да, наверное, присмотрели в дороге и решили ограбить… Так я к девчонке Бруно подрядил, выведать всё...

— Не рассказала… — Дитрих довольно улыбался.

— Нет. Не рассказала.

— Что собираешься с ней делать?

— Вот и не знаю. Это ещё не все... Дралась с госпожой Юфрозиной.

— Что? Дралась?.. Жаль, меня там не было.

— Азартная, похоже, ничего не боится... Это плохо.

— Она тебе нравится, — ахнул барон, подмечая в глазах брата блеск. — Наконец-то тебе кто-то понравился! Надо на неё взглянуть получше.

— Ты опять за своё… Сейчас она придёт. И графиня тоже. Я хочу, чтобы ты присутствовал при разговоре и потом сказал своё мнение.

— Да, интересно… Только жаль, что меня с вами не было… Всё самое интересное пропустил.

— А мне кажется, что самое интересное впереди... Узнать бы, кто она.

— Может, расскажешь поподробнее, что у вас там происходило? Вижу, что не всё рассказал.

— Обойдёшься...

— Ладно... Найду сам, кого попытать. Командующий расскажет.

— Бруно? Да она уже окрутила его!.. Бруно...

— Он её, ты хотел сказать...

— Всё, хватит об этом... Что у вас нового?..

* * *

В гостевую комнату влетел парнишка. Сказав, что хозяин ожидает госпожу в кабинете, стремглав умчался.

Наташа заволновалась:

— Кэйти, а где кабинет хозяина? — она почувствовала, как начинают гореть щёки и дрожать руки.

— Идёмте, я вам покажу.

«Ну ладно, — вздыхала обречённо. — Что он может мне сделать? Мораль прочтёт? Послушаю... Не будет же он меня убивать... Или будет?»

* * *

Они поднялись на третий этаж в левое крыло.

Кэйти показала дверь кабинета и быстро ушла.

Девушка набрала в лёгкие больше воздуха и, постучав, вошла.

Напротив двери, у окна, спиной к ней, с заложенными за спину руками, стоял высокий мужчина. Он медленно повернулся. Наташа узнала графа. Свежевыбритый, подтянутый, в узких коричневых гетрах, обтягивающих икры ног, обутый в мягкие длинноносые кожаные туфли, он выглядел впечатляюще. Свободная выбеленная рубашка навыпуск доходила до колен. Коричневый длинный кафтан, вышитый чёрным строгим геометрическим рисунком распахнут.

Бледные щёки путешественницы залила краска. Картинки ночного происшествия сменяли одна другую.

Справа за столом сидел второй мужчина. Тот самый красавчик, с которым она столкнулась на крыльце в ночь приезда. Одет он был более изысканно. Тонкая светлая ткань рубахи с голубым оттенком подчёркивала глубокую синеву глаз. Почти чёрный кафтан выгодно облегал статную стройную фигуру. Крупный золотой перстень со звёздчатым сапфиром в виде кабошона на безымянном пальце притягивал взгляд. Обойти вниманием такого мужчину казалось просто невозможным. Впрочем, сходство со старшим братом бросалось в глаза. И не только тем, что на пальце его сиятельства выделялось такое же кольцо, но со звёздчатым рубином. Девушка готова была поклясться, что в походе кольца на пальце господина не было. Если младший был изысканным и мягким в движениях, то старший выделялся именно своей чуть грубоватой вальяжной раскрепощённостью и скрытой силой, которая читалась в его прямой осанке и открытом оценивающем взгляде. Весь его вид ясно показывал, кто в замке хозяин.

— Здравствуйте, — как можно спокойнее произнесла Наташа, закрывая дверь и делая несколько шагов вперёд.

Красавчик поднялся из-за стола и быстро подошёл к ней. Взяв её руку, наклонился, припечатав поцелуй и поднимая на неё синие глаза:

— Рад встрече с вами, ваше сиятельство, — он обольстительно улыбнулся, чувствуя, обволакивающий его, нежный аромат, исходящий от незнакомки.

Девушка вздрогнула, выдёргивая руку.

Граф отошёл от окна и подошёл к ним:

— Это мой брат барон Дитрих фон Бригахбург, — он с ехидной улыбкой взглянул на Дитриха. Тот, поняв свою оплошность, сглотнул, поднимая удивлённо брови, с жадным любопытством рассматривая иноземку. Граф продолжил: — Дитрих, это... — он замялся. Как представить девчонку, не имел понятия. Просто по имени? Почему-то не поворачивался язык.

Наташа молчала. Забыл её имя или намеренно не хочет произносить его?.. Фиг с ним... Она – никто и зовут её – никак... Пыль под ногами. Стало обидно. Ведь он всё делает для того, чтобы унизить.

Барон с графом обменялись вопросительными взглядами.

— Я о ней тебе говорил.

— Вдвойне приятно, — Дитрих ещё раз наклонился к руке девицы, завладевая ею, исподтишка посылая восхищённый взгляд брату.

Наташа аккуратно вытащила руку из тёплых ладоней красавца.

Его сиятельство прищурился, отмечая её жест, как недовольство. Так могла отреагировать только высокородная! А что значит её имя без титула? Ничего! Сама виновата. Скоро она не выдержит подобного обращения и признается во всём. Он подождёт. Даже интересно, сколько она сможет продержаться?

Он придвинул стул девице, цепким взглядом ощупал её фигуру с головы до ног. Ночью, при свете свечи, полураздетая, она выглядела таинственной, манящей, с дурманящим запахом тела… Сейчас она спокойная и величественная даже в платье для прислуги. Клара постаралась. И ведь облачилась, не побрезговала! Да и другого одеяния для неё всё равно нет. Для господ шьют отдельно. Причёска... Причёска очень ей подходит. Лицо приобрело изысканную утонченность и... бледность. Она плохо выспалась. А он и вовсе не спал.

Иномирянка молча изучала обстановку кабинета. Планировка комнаты такая же, как и её. Едва ли больше. Отсутствует дверь в умывальню.

Перед камином огромный дубовый стол с двумя стульями, на одном из которых сейчас она сидит. С правого края стола покоится большая шкатулка чёрного дерева. Слева лежит стопка широких толстых листов разных цветов. В высоком узком серебряном кубке несколько гусиных, или не гусиных, стриженых перьев. Маленькая круглая глиняная бочечка напоминает чернильницу. В центре стола – двойная дощечка, соединённая колечками наподобие книги. На кожаном ремешке к ней прикреплена светлая палочка, украшенная цветными камешками: с одного конца острая, с другого в виде лопаточки.

Позади стола вся стена занята массивными широкими полками, на которых располагаются огромные тяжёлые книги в толстых кожаных переплётах. Их совсем мало. Пальцы слегка дрогнули от желания прикоснуться к раритетам. Зато много свитков и деревянных тонких дощечек, собранных и скреплённых между собой кожаными ремешками. Свитки, различные по величине и цвету, хаотично лежат на разных уровнях, всё же, видимо, подчиняясь какой-то системе.

У камина стоит низкий широкий шахматный столик с расставленными на нём крупными шахматными фигурами. Девушку удивила светлая клетка всего поля. Два деревянных кресла с плоскими подушечками на сиденьях под стать столику составляют мебельный гарнитур.

У стены, между дверью и полками – резная скамья с подлокотниками и длинной плоской подушечкой на ней.

Наташа с сожалением отметила, что в кабинете тоже давно не прибирались. Перевела взгляд с одного мужчины на другого. Понимая, что они рассматривают её, как диковинную зверушку, раздражаясь, вопросительно подняла брови.

— Прежде, чем сюда придёт госпожа Юфрозина, — начал граф, подходя к столу, — хочу прояснить относительно тебя.

Началось... Она смотрела в пол, не поднимая головы. Мужчина, приняв это за готовность выслушать его, продолжил, усаживаясь за стол:

— Сейчас всё будет зависеть от того, насколько ты будешь искренна, — он смотрел на девчонку и, не видя её лица, не мог определить реакцию на свои слова. Это раздражало. От неё можно ожидать чего угодно. — Думаю, тебе пора рассказать, кто ты и что с тобой произошло.

— Вы уже всё знаете. Мне нечего добавить, — она оттянула пальцами, натирающий шею, словно удавка, ворот платья.

— Если ты думаешь, что я поверил в то, что ты потеряла память, то нет... Ты не выглядишь больной или растерянной. Я могу допустить, что при падении в реку тебя могло прибить к берегу. Но странно то, что ты не говоришь, кто ты и не пытаешься вернуться домой. Тебе нужно, чтобы тебя посчитали погибшей. Почему? Ты – не простолюдинка. Пока не скажешь свой титул и имя, так и останешься приблудой, моей пленницей, моей рабыней.

Наташа вздрогнула. Пленницей? Рабыней? Как же так? Рабство?.. Что за чёрт! Пусть граф привез её… Он никого не убил из-за неё, не добыл в бою, не купил. Почему она пленница или рабыня?

Что девушка знала о рабстве? Раб – собственность владельца. Рабство существовало вплоть до ХХ века. В настоящее время, в ХХI веке, рабовладение официально запрещено во всех государствах мира. Последний запрет введён в Мавритании в июле 1980 года. Последней территорией рабства стал американский штат Миссисипи. Там рабство отменили в феврале 2013 года.

— Разве вы взяли меня в плен или купили?

— Я добыл тебя в бою и привёз в свой замок.

— Неправда, вы не добыли меня в бою. Вы нашли меня и никого из-за меня не убили. Вашей целью была встреча невесты вашего сына.

— Тем не менее, ты здесь, — девчонка совсем не проста и не глупа.

— Я хочу уйти отсюда, — она встала.

— Сейчас придёт госпожа Юфрозина. Ты остаёшься.

— Вы не поняли… Я хочу уйти из замка.

Его сиятельство скрипнул зубами. Так показалось Наташе. Предчувствие надвигающейся опасности накрывало удушливой волной. В ушах нарастал гул.

— Вы не можете удерживать меня у себя.

— Могу. Я здесь хозяин. Ты должна либо рассказать всё, либо подчиниться и делать то, что я прикажу. А за дерзость велю тебя выпороть.

Она молчала. «Выпороть…» — стучало в висках. Темнота сгущалась вокруг неё. Света, даже его искры, в конце тоннеля не было видно. Исподлобья поглядывала на господина. Ситуация, в которой она оказалась ничего хорошего не сулила. Граф держался высокомерно и уверенно. Конечно, он у себя дома. Его братец ещё со встречи ночью на крыльце показался не лучше. На благожелательное отношение рассчитывать не приходилось. Бруно? Где этот Бруно? Он – один из них. Живут по волчьим законам, творят, что хотят. Съедят и не подавятся. Кто она для них? Никто! Даже произнести её имя считают для себя оскорбительным. Никто ей не сможет помочь... Девушка чувствовала, что заводится. По телу медленно, как прилив, поднималась волна негодования и протеста. Как сквозь вату услышала:

— Ты молчишь, и я понимаю так, что дальнейшая твоя судьба тебя не заботит.

— Нет, не заботит, — она с лёгкой ухмылкой подняла на него глаза. — Ну, что вы мне сделаете? Выпорете? А потом? Повесите, четвертуете, сожжёте? — встала, опершись руками о стол, нависая над ним, приблизила лицо к мужчине. В висках бился пульс. Перед глазами мелькали яркие вспышки. — После того, что я уже прошла, мне ничего не страшно. Я не боюсь вас! — Она, стиснув зубы, хлопнула ладонью по столу.

Сиятельство, с полуулыбкой глядя на неё, вздрогнул. Что такое говорит эта девица? Незнакомка моментально изменилась. Её непонятная агрессия ошарашила, лишила дара речи. Такие слова, как «пленница», «рабыня», «порка» на неё не произвели никакого эффекта! Женщины из прислуги бросались в плач только от одного слова «выпороть», не говоря уже про рабов. А эта...

Наташа перевела взгляд на барона. Тот стоял за спиной брата, облокотившись на книжную полку. В его ленивой расслабленной позе и блуждающем по её фигуре взгляде увидела откровенную наглую похоть. Это взбесило окончательно. Её слова не воспринимали серьёзно. С ней забавлялись! Запугивали!

— Что уставились? — выпрямилась, глядя красавчику в лицо. Она понимала, что сейчас переступит запретную черту. Смириться? Подчиниться? Сдаться? Жить и дышать по щелчку пальцев господина? Никогда!.. Ни страха, ни сожаления... — Привыкли, что все здесь расшаркиваются перед вами! Любой каприз доступен? Эксплуататоры!

Граф напряжёнными пальцами барабанил по столу. Внешне он выглядел совершенно спокойным. Только разливающаяся по лицу мертвенная бледность указывала на крайнюю степень бешенства. Он думал, что запугать девчонку будет легко. Его сиятельство выдавил из себя:

— Я тебя утоплю… В той же реке, из которой ты выбралась. Лично! — нервное напряжение взорвалось всплеском головной боли.

— Пошли! — гаркнула бунтарка, отказываясь верить в происходящее. — Прямо сейчас! Верёвку не забудьте прихватить для камня на шею! — Она быстрым шагом направилась к выходу.

— В подвал её! — вскочил Герард, бросаясь за строптивицей.

По закону подлости, дверь отворилась. В комнату вошла госпожа Юфрозина, сопровождаемая Кларой, преграждая выход беглянке.

Графиня, одетая в светло-серое платье, с гладко зачёсанными назад волосами, закреплёнными тонким серебряным гребнем с крупными нежно-розовыми камнями, выглядела излишне эмоциональной. Окинув быстрым взором присутствующих, она остановилась на девке. Прищурившись и поджав губы, перевела взгляд на мужчин. По её лицу скользнула довольная улыбка.

Наташа грубо оттолкнула невесту в сторону:

— А, злобная монашка собственной персоной! Зачем я тебя спасала?! Пусть бы тот бандюга залюбил тебя до смерти! Слетелось вороньё на пир!

Клара посторонилась. Вид раскрасневшейся и возбуждённой гостьи привёл в замешательство.

Девушка выскочила в коридор и помчалась к свету.

Сиятельство, остановившись возле побледневшей госпожи, успокаивая дыхание, обернулся к брату, давая указание:

— Запри её в подвале и возвращайся, — приблизился к графине, целуя ей руку. Переходя на англосакский, холодно произнёс: — Добро пожаловать в замок, госпожа Юфрозина. — Обернулся к экономке: — Ступай.

Выйдя в коридор, Дитрих осмотрелся. Беглянки нигде не было.