Глава 13

Наташа, выскочив на свет, оказалась на знакомой лестничной площадке третьего этажа. В полукруглом зале шли непонятные приготовления. Мужчины и женщины сновали туда-сюда, девочки мели пол. По лестнице поднималась служанка с громоздким подносом, укрытым салфеткой.

Девушке потребовалась доля секунды, чтобы оценить обстановку – вниз нельзя. Она повернула налево в правое крыло, шепча: «Мальчикам – налево, девочкам – направо, или наоборот», не думая о том, что может угодить в ловушку. Хотя, оказаться в подобной ситуации ей почти не грозило: в больших зданиях всегда существовало несколько входов-выходов. Побежала по длинному бесконечному коридору с вереницей дверей, громко запевая на ходу, как в детстве её учил папка:

— Nash parovoz vpered letit,

V Kommune ostanovka!

Drugogo net u nas puti,

V rukah u nas vintovka!

Пробежав в конец пустынного коридора, оглянулась. За ней никто не гнался. Удивилась.

Поворот налево в узкий тёмный туннельчик. Касаясь пальцами холодных стен с обеих сторон от себя, наощупь продвигалась вперёд. На повороте осторожно выглянула. Чёрт побери! Перед ней простирался тот самый коридор, откуда она недавно выскакивала. Бег по кругу! Стало понятно, почему никто её не преследовал. Ну, куда ты денешься с подводной лодки? Где бы она ни спряталась, всё равно найдут. Но пока будут искать, можно попробовать преподнести сюрприз на прощание:

— Tak, posmotrim...

С последним словом Наташа стукнула боком в дверь справа от себя. Она не поддалась. Шаря по ней в поисках ручки, стукнула сильнее. Подёргала выступающий пупсик. Глухо! Девушка в панике толкнула соседнюю резную дверь. Тоже заперто! Ещё и ещё... Ага, значит, есть двери с замками!

Ничего не оставалось, как вернуться назад в кабинет и признать своё поражение. Вон он, в самом конце, если смотреть отсюда...

Яркий дрожащий свет справа привлёк внимание. Он лился из открытой настежь двери, отбрасывая на пол оранжевое зыбкое пятно. Не выпуская из вида дверь кабинета, подкралась к дверному проёму. Заглянув в покои, отметила, что там никого нет. По крайней мере, так казалось. Жар и неприятный запах, валивший оттуда, заставили сморщить нос и вдыхать через раз.

Заскочив в комнату и быстро осмотревшись, увидела огромную кровать с кучей подушек. Стала обегать вокруг неё. Зацепившись за сундук, едва не упав, буркнула: «Zaraza», юркнула за балдахин и там нырнула за высокую спинку кровати. Сердце бешено колотилось. Открытым ртом Наташа хватала воздух. В пересохшем горле першило. Испарина покрыла тело. Затихла, прислушиваясь к тому, что происходит.

Из открытой умывальни доносился плеск воды, характерный скользящий звук передвигаемых по полу деревянных вёдер.

Полыхающий камин удивил. Насыщенный запах горящих дров и трав кружил голову. Тяжёлый спёртый воздух вызывал тошноту.

Послышались шаги. Тихий уставший голос ласково произнёс:

— Сейчас, мой мальчик, тебе станет лучше, — женщина всхлипнула.

Раздавшийся голос барона показался оглушительно громким:

— Кива, ты кого-нибудь здесь видела?

— Нет, господин, никого не видела.

Женщина тихонько заплакала, шмыгая носом.

Послышались быстрые шаги. Кто-то вошёл в комнату. Девушке показалось, что этот кто-то направляется к ней. Сидеть и дрожать от неизвестности? Хватит, посидела сегодня ночью... Она выглянула из-за балдахина...

* * *

Граф, проводив госпожу Юфрозину к стулу, устроился напротив за столом, натянуто улыбнулся будущей родственнице:

— Как отдыхали, графиня? — впрочем, мог и не спрашивать.

По всему было видно, что невеста сына спала плохо. Да и утреннее посещение её покоев говорило о том же. Мужчина не любил вести пустые светские беседы, поэтому тянул время, надеясь, что в скором времени появится брат и возьмёт инициативу в свои руки. У Дитриха это получалось несравненно лучше.

Венгерка натянуто улыбалась, с трудом понимая речь отца жениха, но видела, что ей очень рады. Ещё бы! Выгодный политический союз делал её желанной невестой, она могла диктовать свои условия:

— Отдыхали? — женщина поджала губы. — Плохо… Мне нужна прислуга и мои сундуки. Я хочу пройти в молельню и хотелось бы встретиться с женихом. — Она очень старалась сдерживать себя. Получалось плохо. Тщательно скрываемое раздражение прорывалось наружу. Всё шло не так, как она мечтала. На обоз напали. Компаньонка убита. Она сама едва избежала смерти. Появление незнакомки, как ей казалось, спутало всё. Графиня видела, что ей уделяется недостаточно внимания. Она привыкла, что в монастыре к ней, как к любимице короля, относились предупредительно-заискивающе, стараясь выполнить любую прихоть. Она не давала никаких обетов. Это неудивительно. Нравственная распущенность царила во всей силе как среди мирян и духовенства, так и среди монашества. Монастырская дисциплина с течением времени ослабла даже в клюнийских монастырях!.. А вот приблудной девке удалось завладеть вниманием всех!

— Не сегодня, — спокойно и как можно медленнее ответил его сиятельство, с тревогой посматривая на дверь. — Отдохните с дороги... Сундуки сейчас принесут. — Почему экономка не проследила за доставкой сундуков в покои госпожи, ему ещё предстояло разобраться. — Молельня?.. Я дам указание, вас проводят.

— Прислуга... Мне нужна прислуга, — Юфрозина выпрямилась на стуле. — Мою компаньонку убили... Вы знаете.

— Примите мои соболезнования, — мужчине было искренне жаль женщину. Они не должны умирать насильственной смертью. Он тяжело вздохнул. — Что касается прислуги, то, к сожалению, у нас нет никого, кто бы понимал вас. Вы ведь не говорите по-немецки.

— Пусть мне прислуживает девка... — наткнувшись на его усталый взор, пояснила: — Та, с которой я столкнулась в дверях.

В кабинет вошёл Дитрих. По его возбуждённому виду можно было догадаться, что что-то не так. Герард, с немым вопросом уставился на него и провожал взглядом до тех пор, пока тот шёл от двери. С любопытством разглядывая Юфрозину, барон, склонившись, негромко произнёс на ухо брата:

— Ты сейчас удивишься, Герард, но... — он запнулся. — Дьявол, это невозможно... Девчонка пропала.

— Как пропала? — сиятельство обернулся, глядя в упор в синие глаза Дитриха. — Что значит пропала?

— Как сквозь землю провалилась... Я приказал, её ищут, — улыбка растянула пухлые губы мужчины. — Честно признаюсь, я ожидал чего-то подобного от неё. Какова, а?

— У тебя только одно на уме! — повысил голос, вставая. — Она здесь считанные часы, а уже весь замок лихорадит. Хоть на цепь сажай... Пора ей показать своё место в моём замке.

Граф в задумчивости отошёл к окну. Это что же получается? Он подбирает девчонку в лесу и привозит в свой замок. Спасает её от голодной смерти и когтей хищников. Она, вместо того, чтобы благодарить, обвиняет его в жестокости и пленении. И куда это она собралась уйти без охраны и сопровождения? Есть не́что, чего он не может понять: почему она молчит о своём происхождении? Причина одна – не хочет, чтобы её нашли. Обмолвилась о женихе. Сбежала от навязанного брака? Возможно. Но это норма и все девицы воспитываются именно с требованием полного послушания и покорности. При виде её, ни о какой покорности речи не идёт! Если она обставила свой побег правильно, инсценировав смерть, то искать её не будут. Что это даст лично ему?

Юфрозина заёрзала на стуле, напоминая о себе. Из речи мужчин она ничего не поняла. Говорили они на своём языке, не считаясь с её присутствием. По поведению отца жениха заметила, что он будет с ней любезен ровно настолько, насколько это потребуется по этикету. Хотя...

— Господа, прошу не игнорировать меня, пользуясь тем, что я вас не понимаю, — женщина встала, сцепив руки внизу живота.

— Ах, простите, графиня. Дела, — Герард переместился к ней. — Позвольте представить вам моего брата барона Дитриха фон Бригахбурга… Дитрих, это графиня Юфрозина Ата́ле Дригер из Эгера, невеста Ирмгарда.

— Рад приветствовать вас на нашей земле, госпожа графиня, — мужчина с любезной улыбкой запечатлел поцелуй на её ручке.

Графиня таяла от проникновенного взгляда его лазурных глаз. Эти Бригахбурги... Они такие мужественные. Сын должен быть похож на отца... Если только мать не...

— Я хочу видеть своего жениха, — в голосе слышалось нетерпение.

— Госпожа Юфрозина, он не́мочен, — граф пронзил её сумрачным взором.

— Я понимаю... Я только взгляну, — она облизала пересохшие губы. Холодность его сиятельства беспокоила. Не на такой приём она рассчитывала.

Раздавшаяся в дверь громкая нетерпеливая дробь не предвещала ничего хорошего. Женщина вздрогнула. Братья переглянулись. У его сиятельства заныло сердце от плохого предчувствия: «Сын?.. Или чёртова девчонка?»

* * *

В большой кровати в ворохе подушек, накиданных пышным облаком, лежал юноша с закрытыми глазами. Наташа сразу его не заметила.

Невысокая заплаканная женщина лет пятидесяти, в забрызганном кровью переднике, держала под изгибом его локтя деревянную миску.

Над парнем склонился лысоватый молодой мужчина. Длинные волнистые волосы, перехваченные кожаным шнурком на затылке, выглядели неопрятно. Маленькие бегающие глазки выдавали хитрого и лживого человека. Он держал острый нож со следами засохшей застарелой крови, собираясь им полоснуть руку парня.

Девушка ахнула.

Мужчина и женщина повернулись в её сторону.

Прятаться дальше не имело смысла. Она поднялась, выходя из-за кровати, приблизилась к больному. Исхудавшее лицо парня с правильными чертами казалось неземным. Русые волосы, тёмные брови, густые ресницы подчёркивали его восковую бледность. Красиво изогнутые потрескавшиеся губы отливали синевой.

В нос ударил тошнотворный запах разлагающейся плоти. Откинутое по пояс одеяло открывало на плече повязку из грубой серой ткани, пропитанную бурой засохшей жидкостью. Догадаться, что сейчас должно произойти, оказалось несложно. Сомнительная парочка собиралась выпустить последнюю кровь больному. Это показалось настолько чудовищным, что Наташа почувствовала, как негодование прорывается наружу:

— Chto vy sobiraetesʼ delatʼ? — она переводила взгляд с мужчины на женщину.

Видя, что её не понимают, чертыхнулась, переходя на немецкий язык.

Они остолбенели, уставившись немигающим взором на незнакомку, которая подошла ближе, глядя в глаза душегубу. Нож в его руках задрожал, на лице выступила испарина. Он выпрямился, оказавшись высоким и худым.

— Ну-ка, быстро отошли от него... — звучало угрожающе. Девушка решительно наступала: — Вы что это задумали?

Женщина вздрогнула, выронив миску, мелко крестясь и пятясь к камину.

Возле кровати, на небольшом низком столике, стоял ящик средних размеров с кожаным ремнём вместо ручек, из которого улавливался отвратительный запах. Сморщив нос, Наташа заглянула туда, бегло охватывая грязные свёрнутые тряпицы, металлические, ржавые штыри и щипцы, деревянные маленькие чурочки с выдолбленными в них отверстиями и заткнутыми деревянными пробками, глиняные плошки и мисочки. От всего этого хлама пахло просто ужасно.

Мужчина, остановив взор на грубом платье незнакомки, отступил на шаг и, приосанившись, уверенно произнёс:

— Я лекарь, а ты кто?.. Иди отсюда!..

Незнакомка, проигнорировав его слова, наклонилась к юноше, держа в поле зрения подозрительную парочку. Коснулась его горячего влажного лба, прошлась ладонью по щеке к шее, нащупывая пульс. Вспомнилось, как в одиннадцатом классе начала интересоваться медициной, как собиралась поступать в медицинский университет. Читала много книг и надолго её настольной книгой стала большая медицинская энциклопедия. Даже несколько раз ходила в анатомичку и морг, проверяя себя на выдержку и брезгливость. Нашатырный спирт не понадобился.

Родители отговорили поступать в медицинский, и она, немного поупрямившись, согласилась. Всё же, не совсем об этом мечтала.

— Он умирает, — услышала девушка дрожащий женский голос.

— Конечно, умирает... Вы из него всю кровь выцедили, — она ощупывала старые и свежие надрезы на внутренней стороне локтя больного. — Кровососы.

Присев на край кровати возле парня, дрожащими руками снимала повязку. Наташа не была ни врачом, ни медсестрой, в лекарствах без аннотации не разбиралась, о травах знала совсем мало. Дитя города. Но продезинфицировать и перевязать рану, пожалуй, сможет любая женщина, над которой будет занесён меч в виде слова «надо». Она терпеливо ухаживала за умирающей матерью, которая после инфаркта слегла. Нежелание двигаться, мокнущие отёки на ногах, вслед за ними появившиеся пролежни, бесконечные массажи и уколы... Всему приходилось учиться быстро и сразу же применять знания на практике, невзирая на капризы, стоны, дурное плаксивое настроение больной матери.

Мужчина подскочил к незнакомке и попытался схватить её за плечо. Она ударила его по рукам. Указывая на дверь, зло и медленно заговорила:

— Выйдите отсюда вон… Пожалуйста... Я вижу, какой вы лекарь... — столкнула ногой его ящик на пол. — Sharlatan... — Девушка никак не могла собраться с мыслями. О каком лечении в таких условиях может идти речь? От одного только вида заскорузлого ножа можно упасть в обморок.

Лекарь побагровел и затрясся. Заикаясь, прокричал что-то угрожающее и выскочил из комнаты.

Наташа строго взглянула на женщину, стоящую за стулом у камина и со страхом глядящую на неё. Миловидное усталое лицо, тёмные круги под глазами. Она казалась чем-то похожей на маму. Может быть, глаза? Такие же серые и добрые.

Сняв вонючую тряпку с плеча больного, девушка рассмотрела рану. Похоже, её прижигали. Краснота распространилась до самых подмышек. Колотая, воспалённая, с отёкшими утолщёнными краями, с жёлтым гнойным налётом по краям, она была присыпана серой пылью. К горлу подступила тошнота. Наташа поморщилась, надавливая на струп грязного бурого цвета. Из-под его рваных краёв появился гной. Машинально дотронулась до своей раны на голове. Под коркой ещё болело. Вокруг неё чесалось. Всё нормально. Положила ладонь на горячий лоб парня.

— Когда это случилось? — брошенный взгляд на женщину не возымел действия. — Сколько дней прошло?..

— Четыре, — неуверенно промямлила та. — Или пять.

— У него могло начаться заражение крови. Если сейчас не помочь – он умрёт, — незнакомка подозвала её ближе. — Мне нужен острый чистый нож, котелок с кипятком, чистые тряпки на бинты, ложка, холодная кипячёная вода, спирт...

Видя, что женщина не двигается, девушка вопросительно взглянула на неё:

— Вы меня понимаете?

Та стояла, как вкопанная, с расширившимися от страха глазами, прислушиваясь к нарастающему шуму из коридора.

В дверях появилась процессия. Первой вплыла Юфрозина. Не останавливаясь, морща нос, она прямиком направилась к ложу, жадно всматриваясь в лицо своего жениха.

Граф, сделав несколько шагов в сторону сына, остановился. Его невидящий взор прошёл сквозь беглянку. Она очень хорошо знала такой взгляд. Так смотрела мама после смерти отца. Никто и ничего вокруг... Только пугающая тёмная засасывающая пустота.

Дитрих остался стоять в дверях. Сзади, выглядывая из-за его плеча, топтался лекарь. Кривая недобрая усмешка слегка тронула его узкие изогнутые губы. За ним просматривались высокие мужские фигуры.

Графиня, наклонившись к своему жениху, отпрянула:

— Он умирает!.. — и добавила тихо, будто себе: — Я не хочу быть вдовой! — её шёпот прозвучал зловеще и пугающе громко.

Господин взглянул на Наташу. Она не выглядела испуганной. Только чуть бледная, с крепко сомкнутыми губами. Она, слегка поглаживая, держала руку его наследника.

Вид безжизненной, исхудавшей, отливающей желтизной руки самого дорогого для него человека в хрупких девичьих смуглых руках потряс его. Ведь может статься, что графиня окажется права. Это просто невозможно! Какой смертный грех нужно совершить, чтобы так быть наказанным? Да, он убивал. Убивал врагов. За всю свою жизнь ни один невинный человек не пал от его руки. «Всевышний, прошу тебя, не отнимай у меня сына...»

— Госпожа Юфрозина, он выздоровеет, — граф нервничал.

— Свадебный пир через десять дней! Он не сможет стоять на брачной церемонии! — она возбуждённо замахала.

— Сможет... Он сможет. Всевышний не даст ему умереть. Свадебная церемония состоится в срок, — мужчина перевёл взгляд с лица сына на его невесту, схватил её под локоть, оттесняя от ложа больного.

— Дитрих, девчонку в подвал, — сиятельный небрежно кивнул на беглянку. — Лично запри. — Окинул взором маячивших в проёме двери двух воинов, с жадным интересом рассматривающих деву.

Слух о том, что во время боя господин захватил иноземку, разошёлся по замку с небывалой скоростью. О ней говорили везде: в кухне, в конюшне, в казарме, на складах и на псарне... Говорили разное. Начиная с того, каким образом она была найдена, и заканчивая последней её выходкой. О второй женщине говорили тоже. Всякое... Но бесспорным фактом являлось одно: с появлением этих двух иноземок покой в родовом замке графов Бригахбургов закончился.

Дитрих неспешно подошёл к Наташе, не спуская глаз с её лица, дивясь выдержке, прошептал:

— Жаль... Мне очень жаль.

Она встала, презрительно смерив графа взглядом:

— Всевышний?.. Невежды... Ещё Сократ сказал: «Существует лишь одно добро – знание. Существует лишь одно зло – невежество», — направилась к выходу в сопровождении барона.

— Ты читала «Диалоги Платона»? — Герард изумлённо выгнул бровь.

Наташа обернулась:

— Я не собираюсь обсуждать с вами «Апологию Сократа», — поспешно вышла в коридор.

— Подожди, — мужчина вышел следом.

Вплотную подойдя к ней, вновь окунулся в манящий запах цветов, наполнивший лёгкие и вызвавший внезапную дрожь в пальцах. Задержав дыхание, глядя ей в лицо, расстегнул ремешок на поясе, снимая вместе с сумочкой.

Слегка прищурив глаза, девушка едва заметно усмехнулась. Подвал? Пусть будет подвал.

— Теперь ступайте, — кивнул стражникам.

Изумлённо приподняв брови, вертя в руках сумку со свисающим ремешком, Герард чувствовал, как земля уходит из-под ног. «Дьявол забери эту девчонку!.. Она меня в могилу сведёт! Кто же она?.. Ничего, посидит в подвале – быстро язык развяжется... И эта... — перевёл взгляд на графиню, отошедшую к окну, уставившуюся на огонь в камине. — Жених ей не нравится...» — Посмотрел на сына, чувствуя, что Юфрозина, как это не прискорбно, права:

— Кива, лекарь где?

— Я здесь, — из-за двери показалась долговязая фигура Руперта.

— Хозяин! — кормилица, словно очнувшись, бросилась ему в ноги. Обняв его колени, залилась слезами. Сбивчиво заговорила: — Прошу вас... Эта госпожа... Она знает, что делать... Она спасёт нашего мальчика. — Через слова прорывались рыдания. — Она сказала – нельзя кровь пускать... Он умрёт, если быстро не помочь.

Граф, пытался поднять Киву с пола. Она целовала его руки, причитая:

— Хозяин, вы ведь не дадите умереть вашему сыну. Я выкормила и вырастила его после смерти вашей жены. Дороже его у меня никого нет...

— Она что-нибудь говорила? — мужчина поднял Киву с колен. — Что она сказала?

— Она, та госпожа, она Ангел... — женщина тихонько всхлипнула. — Она пришла, чтобы спасти Ирмгарда. Позвольте ей сделать это...

— Она не лекарь! — Руперт взмахнул рукой. — Она самозванка!

Кормилица неожиданно громко и зло процедила сквозь зубы:

— Она назвала тебя шайтаном! Ты и есть шайтан! Скольких ты залечил до смерти? У тебя от любой немочи только одно спасение: клизма да кровопускание.

Его сиятельство смотрел на женщину и не узнавал. Всегда тихая и скромная, она сейчас была похожа на волчицу, защищающую своего детёныша.

— Всё ложь! Это наговоры!.. — лекарь побледнел. — Ты ничего не понимаешь в хворях, женщина! — Взвизгнул он.

— Я не понимаю, а вот госпожа понимает! — она наступала на него. — И вонючий ящик твой она правильно выбросила. — Ткнула пальцем в развёрнутый ящик с высыпавшимся из него содержимым.

— Молчать! — грозный окрик остановил спорщиков. Граф махнул лекарю, указав на ящик. — Убери.

Руперт, неловко собрав с пола смердящий «мусор», склонился в поклоне.

— Жди, — махнул ему господин.

Подозвав воина, кивнул на выход с приказом вернуть иноземку.

— Госпожа Юфрозина, ступайте, — повелительный тон отца жениха графине не понравился, но она не стала возражать, бесшумно выскользнув из покоев.

* * *

Идя по коридору в сопровождении Дитриха и двух стражников, Наташа была удивлена тем, как граф отреагировал на цитирование ею Сократа. Она вообще не рассчитывала на какую бы то ни было реакцию! Он настолько образован? Этот дикарь читал «Диалоги Платона»?! Рукописные книги, списанные с оригинала? Бред... А, может, такая книга на полочке в кабинете пылится?

Барон шёл рядом, придерживая её под локоть, слегка направляя в нужную сторону. Спускаясь по ступенькам лестницы, она споткнулась, но он не дал упасть, прижав к себе излишне плотно.

Девушка не обращала внимания на любопытные взгляды в её сторону.

Их, уже спустившихся в полукруглый зал, сверху окликнул воин, показывая знаками повернуть назад.

* * *

Граф смерил бунтарку тяжёлым взглядом. Она выглядела бледной, но блеск глаз выдавал нетерпение. Мужчина неслышно вздохнул, подзывая Руперта:

— Говоришь, ничего нельзя сделать?

— На всё воля Всевышнего, господин, — он пожал плечами, крестясь. — Нужно кровь отворить.

— Ты тоже считаешь, что нужно кровь отворить? — подозвал девчонку ближе.

— Нет, больного только ослабит потеря крови.

— Руперт лекарь. А откуда ты знаешь медицину? Знахарка?

— Нет, я не стала поступать в медицинский… — она осеклась, настороженно всматриваясь в его лицо.

— Ты хочешь сказать, что собиралась идти учиться в Салернскую медицинскую школу? Так туда девиц не берут…

Наташа неопределённо пожала плечами. Как это она совсем забылась?

— Значит, я стала бы первой.

«Первой…» Его сиятельство сцепил руки за спиной, отходя к окну. Дева проговорилась и замолкла. Кажется, проясняется. Для кого открыты все двери высших школ? Над этим стоит подумать. А сейчас…

— Руперт, уйди.

Когда за лекарем закрылась дверь, Герард повернулся к иноземке:

— Кива сказала, что ты можешь спасти моего сына.

Он смотрел на неё, а она в это время с сожалением и сочувствием смотрела на Ирмгарда. Рана, по сути, была пустяковой. С такой даже в больнице на ночь не оставят. А здесь, сейчас, от заражения крови может умереть человек.

При закрытой двери по комнате волнами расходился жар, проникая во все уголки, поднимаясь к высокому деревянному потолку. В камине потрескивали поленья. Хотелось спать. От усталости подкашивались ноги. В ушах шумело. Перед глазами мельтешили тёмные точки.

— Не знаю, поможет ли, но попробовать стоит.

— Что тебе нужно?

Она перечислила.

— Спирт? Что это?

— Поняла... Отдайте бутылку, что забрали у меня. Если ещё не пустая... Сумочку верните...

Женщина, получив молчаливое указание господина, скрылась в дверях. Громкий звук подошв её обуви гулко отдавался в стенах коридора. Граф не спеша последовал за ней.

«Оһуор утум» в переводе с якутского означает синтез изображаемого узора и преемственности поколений.