Глава 15

Наташа пробудилась от удушья. Платье, сдавливая горящее тело, закрутилось вокруг него. Гудело в голове. Пересохло во рту. «Как с похмелья, — подумала она, — по-моему, я перебрала. Так и выпила совсем немного... На голодный желудок, конечно. Вот и развезло». Откинула одеяло и встала с кровати. В ногах чувствовалась слабость. Вспомнив произошедшее, поёжилась: «Вляпалась...»

Девушка намеревалась навестить больного юношу, проверить, всё ли с ним в порядке. Высокая температура может ещё долго держаться. Чиркнула зажигалкой, разгоняя ночной мрак, зажгла свечу.

Осторожно выглянув в коридор, убедилась, что засады нет. Факел догорал у её двери. Спасибо доброму человеку. Пройдя знакомым маршрутом, часто останавливаясь и чутко вслушиваясь в окружающее пространство, остановилась у двери вице-графа.

Тяжёлая и массивная, она открылась бесшумно. На столике возле кровати горела свеча. Чуть поодаль, сидя в кресле, свесив голову на грудь, спала Кива. Её мерное посапывание звучало успокаивающе.

Подойдя к Ирмгарду и потрогав лоб, она почувствовала, что у него снова жар. Но горячки уже не было. Подойдя к столику у камина, налила воды в кубок. Вернулась к постели, достала две нужных таблетки и склонилась над парнем, думая, как их дать ему выпить. Нужно разбудить Киву.

Вице-граф неожиданно вздрогнул и медленно открыл глаза. В мигающем свете свечи его глаза отливали сталью. Он с трудом сфокусировал взор на незнакомке и еле слышно, сухими потрескавшимися губами, прошептал:

— Ты Ангел?

— Нет, я не Ангел, — улыбнулась Наташа, — открой рот, я дам тебе таблетки... Ты слышишь меня?

Приподняв его голову, поднесла кубок с водой. Больной, не сводя с Ангела соловый взгляд, послушно запил таблетки водой.

— Вот и умница, — ласково произнесла она, — теперь поспи ещё.

— Ты никуда не уйдёшь?

— Нет, я никуда не уйду, — неосознанно поддавшись внутреннему порыву, девушка склонилась над ним, прикасаясь к губам лёгким поцелуем: — пожалуйста, живи … Ты – мой пропуск в эту жизнь.

— Не улетай... — Ирмгард, глубоко вдохнув, закрыл глаза.

Наташа погасила свечу и тихонько вышла.

* * *

Комната встретила душной темнотой. Сон улетучился. Поднос с ужином стоял на прикроватном столике. На нём красовались кусочки белого хлеба, мясо, сыр, масло, творог, гроздь винограда, крупные квадраты печенья, кубки с морсом из чёрной смородины и вином... «Мне определённо здесь начинает нравиться», — улыбалась девушка, потирая руки.

Открыв окно, села на подоконник почти к краю, заглядывая вниз, жуя сооружённый бутерброд из мяса и сыра, запивая вином. Яркая огромная луна освещала окрестности. Она никогда не видела такой громадной луны. Странно. От земли поднимались причудливые рваные облачка тумана. В воздухе чувствовался запах йода. Снова этот запах. Откуда он?

Огромная расплывчатая вытянутая тень плыла внизу в белёсой дымке. Размер впечатлил. Наташа всматривалась в силуэт, перестав жевать. Тень как раз приближались к месту под её окном. «Ой, дракон!» — пискнула она, замерев, когда движение внизу прекратилось и тень, остановившись, «спрессовываясь» в размере, подняла морду на её окно. Послышался громкий лай. «Тьфу, чтоб тебя..., — рассмеялась, облегчённо выдохнув. — У страха глаза велики». К собаке подбежала вторая такая же. Усевшись рядом, они уставились на окно.

Девушка бросила им печенье. Спустя секунду услышала восторженное нетерпеливое повизгивание и лай. Вниз полетели остатки хлеба и, чуть помедлив, следом отправились остатки сыра. Требовательный лай повторился.

— Vsyo, poshli von, obzhory, vseh razbudite...

Сверху над её комнатой послышалось громыхание открываемого окна, и мужской голос рыкнул:

— Пошли вон! Нет покоя ни днём, ни ночью... — ворчание продолжалось, удаляясь.

Этот голос не узнать было невозможно. Пёсики разбудили хозяина.

Наташа притихла, как мышь под веником. Комната графа оказалась над её. «Надеюсь, он не будет слишком громко топать по ночам, и пугать меня». Всё. Спать окончательно расхотелось. «Пойти кофейку попить, что ли?»

* * *

Нащупав в безразмерном сундуке у кровати рюкзачок, девушка бросила его на кровать. Банки с кофе на месте не оказалось. Она хорошо помнила, что, когда последний раз застёгивала «молнию» замка, банка была сверху. В груди неприятно заныло.

Кофе оказался в самом низу. Получается, что кто-то рылся в рюкзачке в её отсутствие? Вытряхнув содержимое на одеяло, Наташа перебрала предметы. Всё было на месте. Но сам факт обыска насторожил. А чему удивляться? Дверь без замка. Заходи, кто хочешь... Такое положение дел не понравилось. Оглядев ещё раз тёмную комнату, убедилась, что рюкзак спрятать некуда. В умывальне с мебелью тоже было не густо. Отложив банку с кофе, сгребла всё назад, подбирая брелоки и магнитики. Стоп! А это что? Брелок в виде короткой сигареты с двумя маленькими кнопочками? Нажав их по очереди, удивлённо повела бровями. Детская забава. Одной кнопкой включалась лазерная указка-дразнилка для кошек, другой – яркий фонарик. Губы расплылись в довольной улыбке. Фонарик очень кстати. Только надолго ли хватит батарейки в брелоке? Вот и аккумулятор в смартфоне бережёт. А зачем? Где-то глубоко внутренний голос робко прошептал: «Чтобы набрать телефон службы спасения, когда вернёшься назад и окажешься на берегу реки...» Хотелось верить. А вот река, которая видна из окна – это та самая или другая?

Стоило подумать о сохранности своих «сокровищ». Хочешь спрятать вещь, положи её на виду. Ну, что же, самое лучшее будет сделать так… Шлёпанец занял место на каминной полке. Будет вместо вазы. Пустая жестянка из-под пива пристроилась в уголке окна. Баночка с горчицей… Тоже на окно… Мыло, брелок, магниты, мобильник – в узелок. Рюкзак – под матрас.

Осталось навести ревизию в сумочке.

Высыпала содержимое на подоконник. Сама сумочка не вызывала подозрений. А застёжка-молния в потайном отделении? Первый прототип «молнии» был разработан американцем в 1891 году, как застёжка для обуви. Так… Паспорт, страховка, деньги, мобильник, ручка, записная книжка, ключи от квартиры с янтарным брелоком – всё это необходимо спрятать. Плюс брелоки и магниты. Украшения? Либо носить, либо спрятать. Спрятать. Девушка фонариком просветила углы в умывальне. Взяв небольшую тряпицу, свернула «добро», завязывая узлом. Решение пришло неожиданно. Плотно затянула узел, делая короткую петлю на его конце и, заглянув за зеркало, повесила на конец треноги. Вот так. Не видно ниоткуда. Вроде и не прятала, а попробуй, найди.

* * *

Сжимая в руках банку с кофе, Наташа вышла в коридор. Остановилась, прислушиваясь. Чуть шумело в голове. Вот напрасно снова пила это «пьяное» вино. А, может быть, не напрасно? Дополнительные градусы давали о себе знать, придавая решимости и немного агрессии. Сейчас ей не нужно красться вдоль стен, вздрагивая от каждого шороха. У неё благая цель: отыскать кухню, и в ней разжиться кипятком. И всё же маленькая «указка» подрагивала в руке. Луч фонарика скакал по полу, как по кочкам.

Девушка вышла в полукруглый зал. Кухня должна быть где-то рядом. За лестницей в левом крыле ей не место – это точно. Значит, справа от камина... Да, вот дверь. За ней действительно оказалась кухня. Рука по привычке потянулась к стене нащупать выключатель и озарить темноту средневековья светом «лампочки Ильича». Коснувшись пальцами холодного липкого камня кладки, отдёрнула руку.

Луч «лампиона», быстро метнувшись по стенам и низкому потолку, успокоился и стал методично переходить с одного предмета на другой.

Кухня… Широкое вытянутое в длину помещение с двумя окнами.

Справа вдоль стены у окна тянулся узкий длинный стол. На нём Наташа рассмотрела около дюжины кувшинов разных размеров. Наклонившись к одному из них, уловила кислый винный запах.

Слева – два стола: короче и шире. На одном из них, укрытые холстом, возвышались целые пирамиды из буханок ещё тёплого круглого хлеба. От него шёл умопомрачительный запах.

На соседнем столе примостились несколько деревянных кадушек и плетёных корзин с овощами.

С потолка свешивались длинные цепи с подвешенными к ним пучками сухих трав.

На полу у стены покоились закрытые бочки разных размеров.

На скамейке рядом с бочками приткнулись два завязанных мешка. На одном из них, вяло потягиваясь и щуря сонные глаза, коротко мяукнула чёрно-белая кошка.

В конце комнаты, возле второго окна, возвышался громадный камин… Нет, не камин. Девушка подошла ближе. Это был наполовину камин, наполовину русская печь. На каменном широком возвышении выстроились чаны и кастрюли на треногах, играя медными боками в свете фонарика.

Что-то, похожее на мангал без дна, стояло ближе к стене.

Аккуратно сложенная стопка дров приготовлена на утро.

Над возвышением нависал козырёк.

Два огромных котла на цепях свешивались над тлеющими углями. От камина ощутимо распространялся жар.

Слева к нему примыкала печь с двумя топками для выпечки хлеба и сдобы. Каменная скамья рядом чисто выметена. Над ней на крюках висели медные сковороды разных размеров с высокими бортиками.

Справа Наташа увидела полукруглый вход в соседнее помещение. Оно оказалось маленьким. Там находилась дверь, ведущая на улицу и длинный стол со стульями грубой работы.

В нише на стене, напротив камина, на полках расставлена медная посуда. Стопка длинных деревянных выскобленных дощечек выглядела кривой от их деформации.

В стене спряталась маленькая запертая дверь. Подойдя ближе, девушка услышала характерный запах копчёностей.

Кухня… Ничего подобного раньше видеть не приходилось. Обилие сверкающей медной утвари привносило нотку «золотой» роскоши… Здесь царил порядок. Чувствовалась женская рука. И, по всей вероятности, эта «рука» значительно отличалась от той, что управляла наведением порядка и чистоты в других комнатах и помещениях замка.

Найдя свечу, исследовательница зажгла её от горящих углей, ощупала котлы. Горячие. Найдя тряпку, приподняла крышку над одним из них. Вырвавшийся пар, едва не ошпарил руку. Ахнула, выронив крышку. Она с чудовищным лязгом, несколько раз подпрыгнув, покатилась в сторону, выкручиваясь с дребезжащим звоном, медленно кружась, опускалась на каменный пол.

Испуганная кошка, шипя и фыркая, угрожающе протяжно замяукала.

Наташа, громко ругаясь, ногой прижала крышку к полу. В наступившей тишине слышалось злобное рычание четвероногой да лай собак на улице.

Дверь кухни отворилась, и мужская фигура возникла из темноты.

Девушка даже не испугалась, только обречённо вздохнула. Вот она – расплата за беспечность. Кто может, кроме графа, шастать по ночному замку? Встречаться с ним, ну, никак, не хотелось. Бежать уже поздно. Сердце мучительно заныло. Хотя, то, что она сейчас находилась в кухне, было огромным плюсом. Делая шаг назад, она прикидывала, насколько быстро сможет достичь полок с кастрюлями и сковородками.

— Вот кто здесь хозяйничает! — раздался приятный бархатный голос.

Она вздрогнула. Это не хозяин! Мужчина вышел из темноты.

— А, господин барон! Не спится? — облегчённо выдохнула. Брат хозяина казался ей не таким опасным.

— Что ты здесь делаешь? — Дитрих удивлённо приподнял брови. Проходя мимо и услышав шум, он заглянул в кухню погонять котов.

— Мне нужен кипяток.

— Кипяток? И всё?

— Да. Ещё сахар. Где у вас сахар?

— Сахар? — вопросительно смотрел на иноземку. Встретить её здесь он никак не ожидал.

— Что? Только не говорите мне, что сахара нет! Господи, первобытные люди! — она подняла глаза к потолку. — Так у вас же булочки сладкие! От чего сладкие? Только, чур, это не должен быть мёд! — Наташа пытливо смотрела на красавца, расслабляясь.

— Булочки с мёдом… Леденец… Ты имеешь в виду леденец? — он улыбался, заражаясь её настроением.

— Показывайте, что это, — сделала приглашающий жест рукой.

Барон удалился в темноту и, чем-то громыхнув, вынес к свету свечи глиняную ёмкость с завязанным салфеткой широким горлышком:

— Это подойдёт? — горшок опустился на стол.

Девушка, приподняв край салфетки, заглянула внутрь. Он наполовину был заполнен полупрозрачными серо-белыми колотыми кусочками. Взяв крошечный осколок, лизнула его краешек, пробуя:

— Да, похоже на сахар. Пойдёт. Нужно набрать во что-нибудь кипятка, — она оглядывалась по сторонам, всматриваясь в темноту.

Встав со стула, направилась к камину, где вдоль стены на крючках висела медная посуда разных размеров.

— Вот, это подойдёт, — сняла приличную медную кружку с короткой ручкой и тремя приклёпанными ножками по бокам. — А где взять кружку?.. А, ну да... Кубок.

— Ты будешь пить кипяток?

— Не совсем… Кофе, — указала глазами на жестяную банку на краю стола.

Дитрих опять исчез в темноте. Успокоившаяся кошка, появившаяся из-за мешка, побежала за ним, подняв кверху хвост.

Наташа оглядывалась по сторонам в поисках ложки:

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, у вас нет ложек.

Барон с кубками в руках неопределённо пожал плечами.

Отсыпав «на глазок» кофе в «кружки», бросив туда по несколько кусочков сахара, залила кипятком.

— И чем помешать здесь? — покрутила пальцем над кубком, показывая, как это нужно сделать, пытливо заглядывая в лицо мужчины.

Он пожал плечами. Вынув кинжал из ножен, нашёл у камина подходящее полено и отколол несколько тонких лучин.

— Хм… Поняла… — девушка забрала щепки.

По комнате медленно расходился запах превосходного кофе. После нескольких глотков такого знакомого на вкус напитка на душе потеплело, настроение заметно улучшилось. Наташа вскинула голову, закрыв глаза, унеслась мыслями в далёкое, безвозвратно потерянное прошлое. Прошлое, которое наступит, но без неё… Мысли вызвали странные ощущения. Хотелось открыть глаза и проснуться. Открыла… Взгляд «упал» на красавчика, делающего осторожный глоток. Что-либо понять по выражению его лица не удалось.

— Как вы находите кофе? — ей было интересно услышать мнение мужчины.

— Очень необычный вкус. Горько. Думаю, к этому можно привыкнуть, — на самом деле ему не понравилось. Он никогда ничего подобного не пил и был очень удивлён, что этот напиток нужно пить горячим и с леденцом. Сейчас он бы с удовольствием хлебнул того прозрачного зелья, что ему давал пробовать брат.

А вот сидящая перед ним девица ему нравилась. Искрящиеся смехом глаза манили в свои сети. Пухлые губы обещали рай. Волнующе вздымавшаяся грудь притягивала взгляд. Барон прищурился в предвкушении:

— Его горечь очень хорошо сочетается со сладостью. Без леденца его тоже можно пить?

— Да. Многие именно так и пьют. Кому как нравится. Я люблю с сахаром и можно добавить немного сливок. Тоже очень вкусно. Родина кофе – Эфиопия… В Африке. Оно растёт на кофейных деревьях и имеет форму бобов, как фасоль, — перед глазами всплыли бобы фасоли в пальцах графа. — Бобы кофе собирают, сушат, жарят, мелко мелют. И вот он здесь, — потрясла жестяной банкой. Эту речь она уже недавно произносила...

Дитрих взял банку, изучая надписи:

— Странное всё какое-то. Я много где был, ездил по различным ярмаркам и селениям, но нигде не видел ничего подобного. И то, зелье... Брат давал мне пробовать. Откуда у тебя всё это? — вертел кубок с кофе.

— А водку можно сделать самому, — Наташа попыталась переменить тему.

— Ты знаешь как? — он улыбнулся, подначивая её.

— Не так чтобы очень подробно, но… Вот вишнёвая наливка, та, в бутылке, — она, отчётливо помня, как об этом говорил гид в автобусе, стала рассказывать: — Нужен специальный сорт чёрных вишен, — барон понимающе кивнул. — Косточки не выбирать. — Девушка продолжила: — Вишню очищают от стебельков, после чего раздавливают прессом и ставят в тёплое место в закрытой бочке для брожения, периодически перемешивая вишнёвую кашу. Косточки придают напитку замечательный миндальный аромат. После четырнадцати – двадцати дней, брожение прекращается. Затем нужен самогонный аппарат.

— Что нужен? — прервал мужчина, слушающий её очень внимательно.

— Специальный прибор. Аппарат. Его нужно сделать.

— И ты знаешь как?

— Приблизительно описать смогу, — она видела такой самогонный аппарат в деревне. Красавчик одобрительно кивнул.

— Дальше перебродившее сусло вишни перегоняют в аппарате, кажется, дважды. Вот и всё. Чем крепче водка, тем она прозрачнее. Если хотите получить водку тёмного коричневого цвета, её нужно выдержать в дубовой бочке, предварительно вымоченной. Самый лучший киршвассер производят в Шварцвальде, в Чёрном Лесу… — Наташа запнулась, уставившись на барона. Он, не отрывая глаз от её лица, внимательно впитывал каждое слово. — Это горный массив в земле Баден-Вюртемберг на юго-западе Германии. — Автоматически закончила фразу, повторяя слова гида. Память у неё отличная. До неё стал доходить смысл сказанного.

— Да, это наш лес, — кивнул Дитрих, — но мы не производим… водку.

Иноземка побледнела:

— Значит, скоро начнёте, — машинально кивнула. Голова шла кругом. Господи, неужели это она подтолкнёт их к изготовлению такой наливки? — А ещё её можно делать не только из вишни. Есть яблочная, грушевая, сливовая, малиновая. — Она перечисляла, задумчиво кивая головой. — А ещё есть вкуснейший торт «Чёрный лес». Пальчики оближешь.

— Торт? Что это?

Девушка тяжело вздохнула.

— Это большой… пирог с вишнями и взбитыми сливками.

— Эмм, должно быть очень вкусно, — мужчина улыбался.

— Ну, всё. Я напилась, — она похлопала себя по животу, вставая. — Надо бы всё убрать.

— Позвольте мне, прекрасная госпожа, — он взял у неё из рук кубки, убирая на соседний стол.

Развернувшись, неожиданно притянул девицу, подсаживая на стол.

Его губы впились в её так горячо и неистово, что у неё перехватило дыхание.

Наташа вцепилась в его волосы, пытаясь оторваться от его губ, но Дитрих, не обращая внимания на боль, лихорадочно целовал лицо, шею, опускаясь ниже.

— Пустите меня! — яростно отбивалась она, шаря по столу.

Нащупав ёмкость с сахаром, со всего размаха саданула обнаглевшего барона по голове. Послышался звук разбившегося горшка, его содержимое рассыпалось. Красавчик с изумлённым видом отпрянул, обеими руками хватаясь за голову и наклоняясь вперёд, застонал:

— Я же только поцеловать…

Испуганная дева соскочила со стола, хватая банку с кофе, задыхаясь от возмущения и обиды, прокричала:

— Всё испортил, pridurok! Я уж было подумала, что хоть один человек здесь нормальный! — и, подобрав подол платья, бегом кинулась из кухни.

Следом послышались шаги.

Выскочив в тёмный зал, понимая, что мужчина может настичь её, быстро нырнула в глухой угол под лестницей, вжимаясь в стену и замирая.

Густая невесомая паутина плотно облепила лицо. В носу защекотало от пыли. Девушка зажала нос, сдерживая чих. По щекам едким потоком текли слёзы. Она чувствовала боль требовательного мужского поцелуя на своих губах. Всё, что накопилось за день, маленьким ручьём выплёскивалось наружу. Она не могла припомнить, чтобы дома за последние два года так много плакала. А здесь за двое суток…

Дитрих выскочил из кухни, держась за голову. Остановившись, прислушался. Затем выругался и, перескакивая через ступеньки, направился вверх по лестнице.

Наташа долго не решалась выйти из своего укрытия, приходя в себя и с горечью думая о том, что все мужики сволочи и им от женщины нужно только одно. И граф своим поведением доказал, что видит в ней только объект сексуальных домогательств. И будь ты хоть семи пядей во лбу со своим высшим образованием и знанием трёх языков, им, мужчинам, на это наплевать... Что XI век, что XXI – отношения между полами не изменились.

Крепла уверенность в том, что нужно, как можно скорее, покинуть это место. Для этого ей потребуется свободное перемещение по замку и вокруг него. И что из этого следует? Наступить себе на горло и стать послушной?

Убедившись, что опасности нет, она выползла из-под лестницы.

Включив фонарик, тяжело вздыхая, задумчиво слегка постукивая банкой по перилам, неторопливо поднималась на второй этаж. Неожиданно на верхней ступеньке площадки натолкнулась на тихо приткнувшуюся у стены целующуюся парочку, загораживающую проход.

Направив на них луч фонарика, прошипела, чтобы посторонились. Протиснулась между ними, расталкивая локтями.

Услыхав за собой истошный женский вопль, топот ног и звук падающих тел, обернулась на шум. Посветив вниз, увидела у основания лестницы, потешно барахтающиеся тела, продолжающие вопить.

Главное – живые. Девушка вышла из ступора и бегом бросилась в комнату. Захлопнув за собой дверь, она, хватая открытым ртом воздух, опустилась на кровать, думая о том, что на сегодня, пожалуй, приключений достаточно.

Вздрогнула, напряжённо оглядываясь по сторонам, убеждаясь, что комната её. Связала дверные ручки полотенцем. Теперь можно расслабиться. В голову лезли навязчивые мысли… Называется, сходила попить кофейку… Вот и в прошлый раз тоже сходила… Память не заставила долго ждать, запустив киноленту личного «фильмофонда». Наташа чертыхнулась, тряся головой. Теперь что, всякий раз, когда захочется попить кофе, лучше этого не делать? Забросить куда подальше банку? Знала, что не получится: найдёт, достанет и снова пойдёт. Всем врагам назло.

Скинув с себя пояс с сумочкой и одежду, обмыв лицо и руки, облегчённо вздохнула.

Сняв зажим и плюхнувшись в кровать, почувствовала неприятное прикосновение грубой ткани постельного белья к обнажённому телу. «Это вам не дюпон индийский», — пробубнила, закрывая глаза, стараясь не двигаться. Заснуть удалось не сразу. Возбуждённые нервы никак не успокаивались. Унять их было нечем. Пустая бутылка из-под водки маячила перед глазами: «Гадкий граф... Всё ему мало... И барон похотливый…» Мысли завертелись вокруг событий прошедшего дня. Слёзы снова наполнили глаза: «Господи, неужели я совсем выпала из твоего поля зрения?.. Ну, помоги же, наконец!..»