Глава 16

Не одна Наташа не могла заснуть этой ночью. Граф, разбуженный аланами, опустошив кубок вина, снова упал на ложе. Заложив руки за голову, немигающим взглядом уставился на свисающий полог, вспоминая, что произошло днём.

Заснув в покоях сына, совершенно не отдохнувший, был разбужен Кларой из-за госпожи Юфрозины. Все эти дрязги и разговоры с женщинами выматывали…

Их появление нарушило не только покой в замке, но и полетели к дьяволу все ранее намеченные планы. Если с капризами невесты сына можно было смириться, то эта… Девчонка… Он так и не решил для себя, как её называть. Таша… Тихое нежное имя для тихой скромной женщины… А эта… Его сиятельство почувствовал возбуждающий запах её волос и медовый вкус губ. Руки напряглись, словно в ожидании прикосновения к её телу.

Мужчина тяжело вздохнул, отгоняя навязчивые мысли, перескакивая на думы о делах текущих.

Нужно дать указания по подготовке сбора ранних сортов винограда, проследить за отправкой продовольствия на рудники, вызвать старосту и уточнить, как проходит набор семей на освоение новых земель в излучине реки ниже по течению, встретиться с ними и тщательно обговорить условия аренды. Выкорчёвка там уже произведена. Необходимо определиться с количеством жилых домиков и начать строительство, чтобы успеть до первых дождей и холодов.

По четвергам разбор жалоб и споров крестьян. Давно в этом не участвовал. Дитрих просил подменить его, ему нужно решить вопрос относительно покупки пары породистых жеребцов.

Да, не забыть определить дату сбора пошлины после праздника урожая. Это не скоро. А вот организацией праздника пора неторопливо заняться. И много других вопросов.

Главный вопрос – подготовка свадебного пира. На данное время – самый важный вопрос.

Перед глазами появилось видение: девчонка у ложа Ирмгарда, склонившаяся над его раной, блестящими тонкими щипцами бесстрашно режущая кровоточащую плоть. Такое он никогда не забудет.

Девчонка, читающая Платона...

Девчонка, дерущаяся с госпожой…

Девчонка, нависшая над ним с обличительной речью…

Девчонка, держащая в своих ладонях руку его умирающего сына…

Сын… Он будет жить. В груди эхом отозвалась боль.

Девчонка… Снова эта девчонка…

Опустившись на край ложа, Герард провёл ладонью по лицу, взъерошил волосы, тяжело вздохнул. Что его заставило подчиниться её отталкивающему жесту в грудь и покинуть отведённые ей покои? Ведь он хотел совсем иного. Впервые натолкнувшись на открытое сопротивление женщины его желанию, не захотел проявить настойчивость. За ней последовало бы насилие? Он не насильник. А девчонка? Дала понять, что не готова подчиниться. Строго и откровенно, не оскорбляя мужского достоинства. Это и понравилось.

Откуда она свалилась на его голову? Кто она такая? Запугать не удалось. С виду хрупкая и нежная... Всё же есть в ней что-то тревожащее, необъяснимое… Раздражает и злит её непокорность. Разве женщина должна так себя вести? Он стянул туфли с ног, отбрасывая их в сторону. Вставая, развязал завязки на штанах, стянул рубашку с плеч.

Клара… Сколько лет она в замке? Пять? Шесть? Он с ней последних четыре года. Но это не значит, что она у него одна. Любит ли он её? Если бы любил, то ни на кого другого бы не смотрел. Ласковая. Всегда знает, что ему нужно. Нетребовательная. Терпеливая. Не важно, что старше его. Не это главное в отношениях. С ней спокойно. Она его понимает, как никто другой. Всегда под рукой. Что ещё нужно от женщины?

Он всегда думал, что больше ничего не нужно… А вот стоило прикоснуться к дикарке, к её губам… Как она должна быть хороша на ложе…

Граф лёг, беспокойно повернулся на бок, заново переживая чувства, которые пришлось испытать от момента встречи с ней.

Что-то не давало уснуть, что-то мучило… Что? Всевышний, неужели он ему послал испытание, столкнув с этой упрямицей?

Мужчина кулаками подбил подушку под голову, пряча тяжёлый стон в её пуховую глубину. Светало. Всё, нужно поспать хоть немного...

* * *

А ведь девчонка права. Он никогда не обращал внимания, что в покоях действительно плохо прибрано. Ему стало неприятно от того, что он раньше этого не замечал и посторонний человек поставил ему это в вину. Злился на самого себя, стараясь себя же и оправдать. Он не может один за всем уследить. Не хватало ему заниматься ещё вопросами уборки покоев.

Войдя в кабинет, осмотрелся, отмечая в очередной раз, что ранее им не замечаемая грязь теперь бросается в глаза, раздражая. Вызвал экономку.

— Доброе утро, хозяин. Вы меня звали? — Клара остановилась в дверях, делая книксен, присматриваясь к господину, пытаясь определить, в каком он настроении.

Его сиятельство сел за стол.

То, что он не пригласил её присесть, насторожило женщину. У неё неприятно кольнуло в груди.

— Клара, — голос мужчины был сух, — ты так занята, что не можешь организовать уборку покоев? Расскажи мне, чем ты так занята? — Он, не отрывая тяжёлого взгляда, напряжённо смотрел в лицо помощницы. — Я от постороннего человека должен выслушивать такие нелицеприятные вещи.

Она побледнела, нервно теребя край широкого рукава коричневого платья, глядя на угол стола, где стояла большая шкатулка:

— Так было всегда. Вы были довольны.

— Клара, может, подыскать тебе мужа? — он повысил голос, подаваясь всем корпусом тела вперёд.

— Что?.. Вы не сделаете этого... Я всегда была верна вам и делала, что вы хотели. В любое время дня и ночи мчалась по первому вашему зову... Разве вам было плохо со мной? — экономка чуть не плакала. Её губы дрожали.

— Даю тебе неделю, чтобы всё привести в надлежащий вид. Начни с покоев сына. Сейчас же... — хозяин встал из-за стола, прошёл к окну, отворачиваясь, давая понять, что разговор окончен.

Женщина, скривив недовольную гримасу, тихо юркнула за дверь, направляясь в кухню.

Что же произошло? Господина всегда устраивало, что она делала. Клара старалась, чтобы продукты подвозились вовремя, чтобы не было задержек с приготовлением еды, чтобы на ложе господ всегда было чистое бельё. Она связывала перемену в настроении хозяина с появлением новых лиц в замке.

Эти женщины… Здесь так редко что-то происходит… Появление новых людей всегда вызывает повышенный интерес. Потом всё успокаивается. Разговоры скоро утихнут. С невестой вице-графа не представлялось никаких проблем. А вот то, с чем экономке пришлось столкнуться вчера поздно вечером… Это значило только одно: господин увлёкся новой женщиной. И всё не так, как всегда. Когда Клара увидела, что иноземка не впустила его в свои покои, она сначала обрадовалась. Но, зная характер мужчины, решила, что теперь он, пока не добьётся своего, не отступится. А он добьётся. И чем быстрее это произойдёт, тем быстрее он вернётся к ней. Так было всегда. Так стоит ли беспокоиться? Она тем временем проследит за наведением порядка. Хозяин останется доволен.

* * *

Наташа проснулась от отдалённых глухих звуков. Ещё ничего не соображая, почувствовала неладное. Непонятный хлопающий стук насторожил. И нёсся он от входной двери. Да, конечно! Она облегчённо вздохнула. В закрытую дверь кто-то настойчиво стучал. Нет, она не собиралась вставать. Бессонная ночь принесла столько волнений и расстройств. Глаза не желали открываться. Казалось, что она только что опустила горемычную голову на подушку:

— Не стучите больше! — закричала осипшим голосом. — Я сама выйду, когда высплюсь.

Стук, затихнув на какое-то время, возобновился, и голос Кэйти неуверенно произнёс:

— Госпожа, я не хотела вас беспокоить, но хозяин требует вас к себе.

Всё. Сон мгновенно улетучился. Против лома нет приёма. Девушка, укутавшись в одеяло, поплелась развязывать ручки на двери.

— А как это вы закрылись? — девочка, сделав книксен, взяла у госпожи полотенце. — Я бы так не придумала. — Звучало, как похвала. — Это вы от призрака заперлись?

— Привидения? — Наташа почувствовала, как озноб прошёл по телу. Она вернулась в кровать, кутаясь в одеяло.

— Да! — вскрикнула возбужденно Кэйти. — Девушка из прачечной говорила, что встретила ночью на лестнице призрак. Чёрный только! Она от страха упала и чуть не убилась!

— Чёрное привидение? Они же в белом ходят… Или летают.

— Вы мне не верите? Да! Видела! Спросите её сами! Она не одна была!.. Они видели! Призрак шёл вверх по лестнице... — служанка остановила взгляд на испуганной госпоже, забирая со спинки стула платье и сорочку. — Ругалось, и из него вытекал адский огонь, как из преисподней! — Она перекрестилась. — И оно тянуло сзади мешок с костями умерщвлённых младенцев!

Наташа вздрогнула:

— Мешок? С костями?

— Да! — девочка снова перекрестилась. — Ну, может, не младенцев… Тогда с отсечёнными головами грешников и убийц!.. Так они сказали…

— Чушь полная, — иноземка пожала плечами, думая над тем, что ночью всё могло выглядеть именно так. Только вот с мешком явный перебор. Она настолько была расстроена возмутительным поведением барона, что совсем не подумала о том, что свет фонарика в кромешной средневековой темноте замка мог вызвать суеверный страх у его обитателей.

— Нет, это неупокоенный дух госпожи Леовы приходил, — служанка перекрестилась.

Девушка очень натурально изобразила согласие:

— Так это должно быть нормально. Какой же замок без привидения?

— Госпожа уже несколько лет не приходила. А вот сегодня... Она приходит к тому, кого хочет забрать с собой, — Кэйти округлила глаза. — В прошлый раз она забрала свою старую служанку.

— А, может, служанка сама от старости умерла, — Наташа отказывалась верить в привидения.

— Нет, за ней приходила сама госпожа. Её тогда прачка видела...

Тьфу! Что за привидения? Если по замку и ходит так называемое привидение, то это может означать только одно: человек под маской привидения намерен сделать то, что спишется на проделки духа и останется безнаказанным. Но это её не касается. А вот чем может быть вызвана предстоящая встреча с хозяином замка – это уже тревожит. «Барон накляузничал», – решила она.

Чувствуя нарастающее недовольство, подумала, что торопиться не стоит. На эшафот она всегда успеет. Какое наказание её может ждать за рукоприкладство? Дитрих скажет, что она сама виновата.

— А граф уже ждёт? Мне и поесть не дадут?

— Я быстро, — Кэйти выбежала из комнаты.

Раз не запретили кормить, значит, надежда не умереть сегодня, есть.

Быстро умывшись, осмотрела «казённое» платье и сорочку. Вердикт ясен, как день: «Стирка и ремонт».

Надев своё нижнее бельё, девушка взяла высохшее порванное платье, немного отвлекаясь от тягостных мыслей. Она всё чаще ловила себя на том, что пытается приспособиться к жизни в этом веке. Но невесёлые мысли роились в голове, разве что только не жужжа.

Усевшись на подоконник, достала дорожный набор с нитками. Так её и застала служанка. Опустив рядом с ней поднос с едой, с любопытством разглядывала госпожу:

— Ах, какая вы иноземная… — взглянула на руки, воскликнула: — А это игла такая тонкая? И нитки? И вы умеете шить?

— Умею, — буркнула в ответ. — Разговаривать не хотелось. — Пока я поем, лучше приберись. Кто-нибудь здесь полы помоет?

— Это надо к фрейлейн Кларе обращаться. Она экономка.

Яичница с зеленью, кусочек хлеба, сыр, масло, булочка с творогом, ещё тёплый морс, и Наташа почувствовала себя значительно лучше. Теперь бы снова завалиться спать. Потянулась, «проглатывая» зевок. С причёской решила не мудрить. У Кэйти нашёлся тонкий кожаный ремешок. Волосы были гладко зачёсаны и собраны в высокий хвост. Серебряное «зеркало» всё время хотелось протереть, добавить чёткости изображению. Рана на голове напомнила о себе. Достав карманное зеркальце, нанесла «стрелочки» на верхнее веко и стала похожа на ретро-девушку из шестидесятых. Мазок помадой по губам. Рука дрогнула. В уголке заметила припухлость, выдохнула возмущённо:

— Naglyy baron…

— Ой, вы другая какая-то, — служанка, выйдя из умывальни, смотрела на госпожу, недоуменно подняв брови. — Как это вы так сделали?

— Причёска, немного косметики и новый образ готов, — иномирянка осталась довольна.

Изумительно пахнущая шаль, скреплённая крабом, легла на плечи, довершая образ хорошей девочки. Она решила быть именно такой. Только получится ли?

Уже знакомым маршрутом направилась на третий этаж в кабинет. Ладони вспотели. Знобило. Призналась себе, что немного страшно. Казалось бы, чему бывать, того не миновать. Но было необъяснимое чувство, что всё происходит не с ней. Она себя видела как бы со стороны.

На площадке третьего этажа заметила выходившую из левого крыла коридора скромно одетую немолодую женщину с двумя детьми.

Белокурая девочка лет восьми, увидев незнакомку, остановилась, с любопытством рассматривая её, задержав взгляд на одежде.

Мальчик лет пяти медленно направился в её сторону.

Женщина, видимо их няня, сразу же подскочила к нему, схватив за руку, остановила:

— Господин, вам туда нельзя.

Он насупился, но руку вырывать не стал.

Наташа улыбнулась и подмигнула ему, завернула за угол, направляясь к кабинету. Дети барона. На отца походят, особенно девочка.

* * *

У окна в своей любимой позе с недовольным видом стоял граф. На нём была одета светлая свободная рубаха с широкими закатанными рукавами, заправленная в, плотно обтягивающие узкие бедра, замшевые коричневые штаны тонкой выделки. Высокие кожаные чулки, похожие на ботфорты, перехвачены под коленями ремешками с небольшими серебряными пряжками. На ремне кинжал в ножнах. «Да, хорош… – промелькнула у девушки мысль. – Снова недоволен…»

Госпожа Юфрозина в светло-сером платье строгого покроя, сидела у стола. Гладко зачёсанные волосы, как и в прошлый раз, венчал серебряный гребень. Пронзив вошедшую девку неприветливым взглядом, она поджала губы:

— Могла бы поторопиться.

— И вам доброе утро, — приветливо улыбнулась Наташа, переводя взгляд на мужчину, решая, что не будет реагировать на провокации монашки. С сожалением отметила, что на её приветствие никакой реакции от присутствующих не последовало. Видя, что хозяин не в настроении, она всё же очень надеялась, что при невесте сына он не станет обсуждать её инцидент с бароном.

Его сиятельство кивком головы указал девице на стул напротив графини. Сам, усевшись за столом, переводил задумчивый взгляд с одной на другую. Остановив его на девчонке, подумал: «Красивая, ведьма…», – поспешно отвёл глаза, чувствуя, как приятная тёплая волна затапливает тело, учащая дыхание.

Наташа рассматривала полки со свитками и дощечками на них, думая, с каким бы интересом она изучила их поближе.

Юфрозина, особо отметив, что девка не сочла нужным присесть в виде приветствия, немигающим взором уставилась на «стрекозу», пытаясь определить, какие именно драгоценные камни её усыпают, и сколько может стоить такое сокровище. В который раз посетила мысль, что девка не простая. Вот и книксен не делает. Любовница какого-нибудь высокородного господина… Оттуда и украшения. Недобро усмехнулась. Даже графиня видела, что незнакомка красива, слишком красива, чтобы игнорировать её. Волосы… Разве можно так укладывать волосы? Глаза… Губы… Блудница!

Герард, перехватив взгляд невесты сына, подавил вздох, вспомнил о непонятном предмете из сумки девчонки, назначение которого та обещала рассказать. Как он мог об этом забыть? Впервые за утро его губы тронула едва заметная улыбка.

Дверь отворилась, и всем стало понятно, кого ждал хозяин.

— Вот ты где, — выдохнул Дитрих, останавливаясь в дверях, бегло взглянув на брата. Видя, что здесь обстановка накалённая, резко повернулся, собираясь уйти: — Ладно, я потом тебя найду.

— Стой! — громыхнул ему вдогонку сиятельство. — Ну-ка, вернись!

Барон нерешительно вошёл в кабинет.

— Поди-ка сюда, — мужчина кивнул на место рядом с собой.

Проходя мимо женщин, красавчик остановился.

Юфрозина встала, подавая ему руку для поцелуя.

Обернувшись к Наташе, он заговорщицки подмигнул, беря её прохладную ладонь. Оценивающим взглядом мазнул по фигуре девчонки. Она встала, смущённо опуская глаза.

— Вы прелестны, — «промурлыкал», целуя ручку.

Пока барон шёл, его сиятельство не спускал с него прищуренных глаз:

— Откуда у тебя синяк? — подозрительно изучал лоб брата.

Девушка присмотрелась к Дитриху.

Графиня, не понимая, о чём идёт речь, проследила за взглядом графа.

Над левой бровью «потерпевшего» у линии роста волос, прикрытый непослушной чёлкой, налился большой синяк со ссадиной посередине. Дитрих машинально дотронулся до него, морщась:

— Откуда?.. В конюшне споткнулся, — опустил глаза.

Господин повернул голову к девчонке. Та вся сжалась, вопросительно уставившись на него.

— Откуда у тебя синяк? — сверлил её злым взглядом.

— Какой синяк? — выпрямилась, вжимаясь в спинку стула. — Нет у меня синяка…

— А вот это что? — ткнул пальцем в уголок её губы. — Тоже в конюшне упала?.. Погром в кухне вы учинили?

Наташа притронулась к губе. Значит, про кухню сиятельный ничего не знает… Он, что, допрос устраивает? Да ещё пальцем тычет!

— А причём здесь я? — разозлилась она. — Как только погром, так сразу я! У вас в замке духи, привидения шастают, так тоже я виновата?

— До тебя у нас привидений не было, — мужчина подозрительно осматривал брата.

— Если б я была причём, то здесь ходил бы мёртвый мужик с кинжалом в горле, а не чёрная тётка! — выкрикнула Наташа. — Я женщин не убивала!

— Так это была женщина? — красавчик вопросительно глянул на дознавателя, довольный сменой темы разговора.

— И ты туда же! — буркнул господин.

— Мужчины платья не носят!.. Или у вас носят? — иноземка разглядывала братьев, довольная, что так ловко повернула разговор в другую сторону. А ведь собиралась помалкивать… С такими «наездами» разве можно мириться?

Юфрозина, вытянув шею, переводила взор с одного говорящего на другого, пытаясь понять, о чём идёт речь.

— Всё, хватит! — граф хлопнул ладонью по столу. — Я ещё с вами разберусь. Особенно с тобой. — Перевёл глаза на девчонку.

Она вздрогнула. Мурашки нестройным маршем пронеслись по телу:

— За что? — только и смогла выдавить из себя.

— А ты вчера родилась, да? — взгляд хозяина замка давил на плечи. — Должного почтения не оказываешь, перечишь во всём, ведёшь себя неподобающим образом.

Он даже представить не мог, насколько был прав в том, что она действительно родилась только вчера.

— Это вы о чём? — уступать Наташа не собиралась.

Дитрих заинтересованно прислушался, подавшись вперёд. Видя явный интерес брата к деве, он не хотел добровольно признаваться в своей ночной выходке и портить с ним отношения. Теперь многое зависело от того, что она скажет. Он-то сможет выкрутиться. Ему так поступать не впервые.

— Ты ведь всё расскажешь… И не вздумай лгать – будет хуже. За ложь всякого ждёт наказание.

Девушка замолчала, переваривая услышанное. Наказание. Это ведь не смерть. Что за наказание? Иное бывает хуже смерти. Колёсики фантазии раскручивались с неимоверной скоростью… Всё окружающее стало неинтересно и бессмысленно… Как могли наказывать в такое время? Голодом? Сажали на цепь в подвал к крысам? Порка?.. Да что же это такое? Не замок, а осиное гнездо!

Из задумчивости её вывел громкий голос мужчины. Он смотрел и говорил, явно обращаясь к ней:

— Сейчас нужно решить вопрос с госпожой Юфрозиной, — перешёл на англосакский язык.

Целое утро он слушал графиню и пришёл к выводу, что больше не хочет её видеть. Она выдвигала ряд требований. Её плохой англосакский не позволял точно определить, какой характер носили требования. Венгерка постоянно сбивалась на родной язык, путая слова. Не в силах терпеть её сумбурные излияния, он потребовал привести иноземку. Настроен Герард был решительно. Он не знал, что предпримет, но вопрос прислуги для невесты сына должен быть решён без промедления. Уже поняв, что угрозами от девчонки ничего не добьётся, граф решил сменить тактику.

— Ты меня слышишь? — строго посмотрел на бунтарку, отлично зная, какое действие оказывает его пронизывающий взор на окружающих.

— Что вы от меня хотите? — в её голосе сквозило раздражение. Стиснула зубы, чтобы не ляпнуть ничего такого, что разгневает господина Мучителя ещё больше. Всё же быть наказанной не хотелось.

— Ты будешь прислуживать госпоже, — произнёс, как отрезал.

Наташа встала, поворачиваясь к его сиятельству. Не отстанут ведь. За его спиной стоял барон. Тень беспокойства на его красивом лице сменилась расслабленностью.

— Буду. Но это будет не прислуживание. Это будет услуга с моей стороны. Вынужденная и ограниченная строгими рамками «от» и «до», — девушка ударила рёбрами ладоней по столу, показывая эти самые рамки. — И за это вы мне будете платить. — Немигающим взглядом уставилась в голубые глаза графа. — Я готова с вами обсудить детали. — Голос звучал твёрдо и уверенно. А внутри всё дрожало. Сердечко трепетало, готовое покинуть тело, расплескаться у ног миллионами капелек алой крови.

Видя замешательство мужчины, добавила, уже мягче:

— И не забудьте о наследнике, ваше сиятельство. Его нужно лечить. И это могу сделать только я.

Шантаж? Да, шантаж! И гори всё ярким пламенем!