Глава 17

Граф вскочил со стула, и, потеснив Дитриха, прошёл к окну.

Он утром заходил в покои сына. Кива выглядела усталой, но довольной. Ночь прошла спокойно. Ирмгард пока не приходил в себя, но вид его, спящего, вселил надежду в сердце отца. Кажется, у девчонки получилось вырвать вице-графа из цепких рук смерти. И она напоминает ему об этом. Если так, то с ней нужно обходиться аккуратно. Но сначала нужно убедиться, что сыну действительно ничего не угрожает.

Грязные разводы на стёклах бросились в глаза. Раньше он их не замечал. Скосил глаза на пол. Грязно. Поморщился. Признавать этого не хотелось, но иноземка права. Немного успокоившись, вернулся за стол.

Барон лениво, в своей манере, из-под прикрытых веками глаз, наблюдал за женщинами.

Раскрасневшись, строптивица рассматривала шкатулку, стоящую на краю стола.

Юфрозина не сводила глаз со сверкающего украшения на её груди.

Даже Герарду, перехватившего взгляд невесты сына, стало интересно, сколько может стоить такая искусная работа мастера-ювелира.

«Споткнувшись» о синяк брата, он уверовал в то, что между ним и девчонкой что-то произошло. Он даже догадывался, что именно. Дитрих, скорее всего, застал её в кухне. Что она там делала? Неважно. Пропустить такой случай он не смог. А вот результат оказался неожиданным. Мужчина довольно хмыкнул. Что же, этого и следовало ожидать. Только, глупая, не понимает, что этим только раззадорила его. А он сам? Он снова вспомнил волнующее прикосновение к её губам, толчок в грудь и звук закрывшейся двери перед самым его носом…

— Госпожа Юфрозина, — медленно начал господин, — вот она будет вашей компаньонкой. Так? — повернул голову в сторону бунтарки. Та согласно кивнула. Графиня напряглась, выпрямившись на стуле. Мужчина продолжил: — Она будет приходить к вам по мере надобности, но не меньше трёх раз в день, — тщательно подбирал слова. Такое его сиятельство озвучивал впервые. — В её обязанности будет входить общение с вами и прислугой по вашему требованию и на ваше усмотрение. Сопровождение вас в места, где потребуется её помощь в вашем общении с другими лицами. Так? — Снова посмотрел на смутительницу спокойствия.

— Я хочу, чтобы она была целый день, — невеста выглядела спокойной.

— Нет, — подала голос Наташа, не глядя на Фросю. — Учитывая, что у меня не будет выходных, я смогу бывать у неё не более шести часов в сутки. В субботу и воскресенье по пять часов. В неделю это будет сорок часов. Не забывайте, господин граф, что я ещё должна уделять время вашему сыну.

Брови Герарда удивлённо поползли вверх. Понятие времени носило относительный характер. Как девчонка собиралась определить точное время… услуги? Так она сказала?

Барон не принимал участия в разговоре. Он только слушал и анализировал. Видел, как горячится брат, хотя никто этого не замечает. Но кто его знает лучше, чем он? Он забыл, когда видел его в таком состоянии: блестящие глаза, на губах блуждающая улыбка, нетерпеливые порывистые движения. А недавний допрос о синяке?.. И главное – брат стал проявлять интерес к своему внешнему виду. Одеяние, пошитое несколько лет назад и пылившееся в сундуках за ненадобностью, вдруг увидело свет! А перстень? Когда он видел его на нём последний раз? Не чудо ли?

— Как ты собираешься определять точное время?

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство. По своим биологическим часам. Они меня ещё ни разу не подвели. Если вы усомнитесь, сможете проконтролировать.

Пусть попробуют проверить! Часы появились в ХIII веке. Самые первые были установлены в церквях и на городских башнях. И выглядели они, как огромная рама с зубчатыми колёсами. Изготовленные из железа, с отсутствием циферблата и стрелок, они не указывали время, а просто били в колокол каждый час.

— А теперь об оплате, — девушка вопросительно посмотрела на графа. — Мне всё равно кто из вас будет платить. Это должно быть золото. Ещё можно серебро в качестве разменной монеты, но не много.

— Сколько ты хочешь?

— Я сначала хотела бы услышать вашу цифру. Во сколько вы оцениваете своё спокойствие, господин граф? Я ведь вас правильно поняла?

— Ты должна учесть, что получишь кров, одежду, обувь, пищу и покровительство. Это нужно будет вычесть.

— Вижу в вас делового мужчину. Тогда оцените в денежном эквиваленте мою услугу в лечении вашего сына. Во сколько вы оцениваете жизнь вашего наследника?

Что он мог возразить против этого? Девчонка, на удивление, хорошо понимала, о чём говорила. Хитрая, бестия, и неглупая.

— Госпожа Юфрозина, — перевёл взгляд на женщину, — ваше слово. Сколько вы готовы платить за услуги… — он запнулся. Дьявол! Язык не поворачивался произнести имя иноземки. — …подобного характера?

— Моя компаньонка получала шестнадцать шиллингов в год. Она находилась при мне неотступно.

— В год? — вырвалось у Наташи. Они, что, один раз в год платят? А если она не доживёт? — Нет, меня это не устраивает. — Хорошо знала первое правило торга – не соглашаться сразу. Да и озвученная сумма ей ни о чём не говорила. Что здесь почём, она понятия не имела. Столкнувшись с жадностью и завистью монашки, могла предположить, что шестнадцать шиллингов – это мизерная сумма.

— Сколько ты хочешь? — Герард был спокоен. Он Бруно платил два шиллинга в день. Но это было совсем другое дело. Каждый боевой выезд рыцаря мог оказаться последним. Хотя, прислуге из вольных крестьян платил два шиллинга в год, и они были счастливы. Графиня либо чего-то недоговаривала, либо лгала. Граф с интересом присматривался к девчонке.

— Сто шиллингов в год, — девушка даже глазом не моргнула. — Без стоимости платья. Платье я сама пошью из нормальной ткани. — Взглянула на одежду Фроси. Хоть ткань и была пепельного цвета, но по качеству отличалась от той, из которой было пошито грубое платье для прислуги. Кто бы сомневался? Где она будет искать ткань и как шить – это уже другой вопрос. — И оплата еженедельно.

Мужчина сдержал улыбку. Он ещё не встречал женщины, столь ловко ведущей деловые переговоры. Она, пожалуй, его управляющих на рудниках легко сможет обставить. Кто же она такая?

Невеста сына заёрзала на стуле:

— Я столько платить не буду. За эти деньги я найму пять компаньонок.

— Вот и договорились, — Наташа вздохнула с облегчением. Она даже не предполагала, что всё окажется так просто. Теперь её оставят в покое. — Мне нужно идти к больному. — Она встала.

— Мы ещё не закончили, — его сиятельство тоже поднялся. — Пока госпожа Юфрозина будет искать компаньонку, я уже сейчас готов доплатить недостающую сумму.

— Да? — девушка едва не споткнулась. Желание хозяина было ей понятно. Если бы у неё самой нашлись деньги, она бы тоже откупилась от графини. И от него самого. Удача выскальзывала из рук. Иномирянка мстительно прищурилась: — Господин граф, я не считаю необходимым благодарить вас. Раз вы готовы доплачивать, то будьте любезны составить письменный договор об условиях оплаты с указанием суммы, сроков и всего прочего. Только получив его, я приступлю к оказанию данной услуги.

Герард внимательно слушал её и чувствовал, что что-то проходит мимо. Он никак не мог уловить, что именно…

— Ты не поверишь мне на слово? — Вот оно!

Девица окинула его задумчивым взглядом:

— Я сожалею, но нет… Всё, что касается денег, должно быть чётко оговорено во избежание спорных вопросов. И ещё: по поводу вознаграждения за лечение вашего сына… Мы к этому разговору вернёмся.

Она боялась признаться себе, что совсем не уверена в удачном исцелении вице-графа. Поэтому, ей как можно быстрее нужно взглянуть на результат вчерашней операции, сменить повязку и, либо успокоиться, либо приготовиться к самому худшему. На душе скребли кошки.

— Раз на сегодня я свободна, позвольте покинуть вас, — Наташа, как истинная госпожа, с высоко поднятой головой, направилась к выходу.

— Ты ведь к Ирмгарду?.. Я с тобой, — мужчина не давал ей опомниться. — Будьте здесь. — Кивнул он Дитриху, косясь на Юфрозину.

* * *

Кива сидела у кровати возле парня и что-то шила. Она улыбнулась вошедшим, поспешно вскакивая и делая книксен.

Девушка, видя её улыбку, немного расслабилась.

Граф подошёл к ложу сына, всматриваясь в его лицо:

— Как он? Приходил в себя?

— Он всё время спит, господин. Я его боюсь трогать, — женщина отложила шитьё.

Девушка приблизилась к ложу. Голова парня была горячая, но не настолько, чтобы сильно за него волноваться. Подозвав кормилицу, стала разматывать повязки на его плече. Сердце билось с удвоенной силой. Сняв куски растрескавшейся, наполовину высохшей хлебной массы, вздрогнула.

Кива, громко ахнув и всплеснув руками, размашисто крестилась.

По непроницаемому лицу мужчины понять что-либо было невозможно.

Воцарилась мёртвая тишина.

Больной, воспалённый ещё вчера участок тела, был белым и выглядел здоровым. Прижжённая рана с ровными краями значительно уменьшилась в размерах. Нежная кожица струпа выглядела сухой и блестящей. Наташа осторожно кончиками пальцев надавила на его середину и по краям. Всё сухо. Она не верила своим глазам. Древнее средство оказалось действительно сильным и необыкновенно простым.

Девушка, ощупывая кожу вокруг раны, размышляла. Хлеб и соль. Химическая формула соли: натрий хлор. Соль входит в состав многих лекарств. Различные природные минеральные воды богаты солевым составом. Плюс слюна человека. Она обладает бактерицидными свойствами, очищает ротовую полость. Состоит на девяносто восемь процентов из воды, а также содержит микроэлементы, соли различных кислот, катионы щелочных металлов, некоторые витамины и другие ферменты. Основные органические вещества в её составе – белки. Часть их имеет сывороточное происхождение. Плюс ржаной хлеб. Он известен высокой концентрацией клетчатки и низким содержанием жиров. Он не повышает сахар в крови, содержит аминокислоты и витамины, выводит токсины из организма. Вот тебе и хлеб с солью! Вчера об этом думать было некогда. Вроде всё просто и научно объяснимо, но эффект от этого поражал воображение. Если это удивило её, то, что говорить о тех людях, которые являются свидетелями всего этого и ни о какой химии понятия не имеют?

Кормилица, заплакав, схватила руку спасительницы, лихорадочно целовала её, напугав девушку. Та пыталась вырвать её из цепких пальцев прислуги:

— Нет, вы ничего не понимаете... Я здесь не причём... Мы все только, как следует, обработали рану, — шептала, прикрывая плечо парня, всё ещё не веря своим глазам.

Дверь открылась, и в комнату вошли Юфрозина и Дитрих.

Барон, увидев, что женщина плачет навзрыд, а иноземка сидит бледная и растерянная, бросился к Герарду.

Подойдя к нему, кладя руки на плечи, скорбно глухим голосом произнёс:

— Держись, брат, на всё воля Всевышнего…

Графиня сдержанно закрестилась, опуская глаза.

Кива, вытерев лицо передником, недоумённо уставившись на братьев и невесту, сообразив, что барон всё неверно истолковал, строго заговорила:

— Вы что это удумали? — всплеснула руками. — Его рано хоронить! Наш мальчик будет жить.

Сиятельство, как будто очнувшись, и не веря в происходящее, наклонился к больному. Подняв лоскут, взглянул на лицо спящего сына. Он сам только вчера прижигал рану, и она казалась ему огромной и смертельно опасной. А что видит теперь?

Через его плечо заглядывал Дитрих. За ним топталась Юфрозина, прикусив нижнюю губу.

— Как это возможно? — граф потрясённо переводил взор с раны на лицо лекарки. В уголках его глаз сверкали слёзы. Рука легла на грудь. Пережитое потрясение давало знать сбоем сердечного ритма.

Наташа пожала плечами, отходя к камину за кубком с водой и отпивая из него. Она бы сейчас и от бокала хорошего вина не отказалась:

— Вам нужно? — обратилась к мужчине, указывая глазами на кубок.

Он подошёл к иноземке, беря дрожащими руками ёмкость. Отпил, морщась:

— Что за гадость?

— Вода.

— Воду пить нельзя! Можно отравиться… — звучало так, как будто он уже был безнадёжно болен.

— Ага, я вас и отравила, — строптивица, в подтверждение слов, утвердительно кивнула. — Безымянная звезда отравила своего мучителя… Как и положено. — Снова пожала плечами.

Герард побледнел, кашлянув.

Дитрих хмыкнул, улыбаясь. Эта девчонка нравилась ему больше и больше.

— Так ты тоже пила из него, — сиятельный неуверенно вертел кубок.

— Мне можно. Вода кипячёная. А у вас всё, что не вино – отрава… Всё, всё, идите. Нам с Кивой нужно делать перевязку наследнику, — махала руками, аккуратно направляя к выходу братьев и графиню.

— Поменяешь повязку и вернёшься в кабинет, — голос господина, впрочем, не изменился. Такой же властный и жёсткий.

А что она хотела? Вот так, мгновенно, изменить к себе отношение и уже сложившееся мнение? Она и не стремилась. Просто делала то, что могла, не думая о том, к чему это может привести. А ведь могло всё закончиться иначе. Повезло? Или предначертано свыше? Может, сегодня её день?.. Но противный «червячок», монотонно гнусавя, неумолимо копошился внутри: «Ещё не вечер…»

Наташа не без удовольствия отметила, что комнату отмыли, вытерли пыль. Осталось немытым только окно. Оно и понятно: пока Ирмгард болен, его надолго открывать нельзя.

* * *

В кабинет возвращаться не хотелось. Осознав и уверовав, что теперь парень пойдёт на поправку, девушка расслабилась. Хотелось одного: принять горячую ванну, завалиться в кровать и спать до утра.

Предварительно постучав, вошла в кабинет.

Юфрозина с отсутствующим видом рассматривала носки своих туфель.

Граф с братом тихо переговаривались.

Наташа, молча, прошла к стулу, садясь.

— Эмм, я бы хотел, чтобы ты сейчас присутствовала при нашем разговоре с госпожой и пояснила ей некоторые моменты. Если таковые будут. Я хочу быть уверен, что она всё поняла верно.

— Может, завтра? — иноземка насупилась. Это его «Эмм…». Ей казалось, что он должен помнить её имя. А вот почему не хочет произнести – это уже другой вопрос.

Пожала плечами. Можно не согласиться. Только зачем? Конфликтовать не хотелось. Стало интересно узнать, что здесь намечается. Информация из первых уст лишней не будет. Она согласно кивнула.

Герард заговорил медленно, тщательно подбирая слова:

— Госпожа Юфрозина, я бы хотел обговорить с вами некоторые моменты приготовления к свадебной церемонии. Вам что-нибудь нужно?

Графиня неожиданно быстро отреагировала на слова:

— Вы меня обманули, господин граф, — вздёрнула подбородок. — Ваш сын не́мочен и не может стать моим мужем. — Она встала, намереваясь уйти.

— Госпожа Юфрозина, Ирмгард сможет выстоять свадебную церемонию. Он поправится, — сиятельство «вырос» перед женщиной, преграждая ей путь, испепеляя взглядом. — Подтверди мои слова. — Обратился к бунтарке.

Девушка, едва не открывшая рот от удивления, слегка пожала плечами:

— Я слышала, что свадебная церемония через девять дней, — мужчина кивнул. Она задумалась. — Нет, этого слишком мало. Он очень слаб. Пока даже не пришёл в себя. — И уже решительно подтвердила свои слова: — Нет, это невозможно. А что, разве подождать нельзя?

— Нет, я не намерена ждать, — монашка поджала губы.

— Госпожа Юфрозина, — граф дотянулся до красивой резной шкатулки на краю стола и извлёк оттуда другую – узкую и длинную. Из неё достал скрученный рулон на палочке со сломанной печатью, висящей на тонком кожаном шнурке. — Это ваше брачное соглашение.

Фрося раскатала рулончик.

Наташа с интересом вытянула шею, пытаясь заглянуть в свиток. Услужливая память извлекла нужное слово.

— Он подписан вами и королём Иштваном. Вот дата, — господин ткнул пальцем в соглашение.

У девушки зачесались кончики пальцев от желания прикоснуться к документу. Подпись короля, хоть и неизвестного ей?! Это же так интересно!

— У меня есть такой же. Мне хорошо известно, что там написано, — госпожа высокомерно бросила свиток на стол.

Наташа подалась вперёд. Так сильно оказалось желание подхватить его, чтоб, не дай бог, тот не повредился.

— Тогда мне непонятно, чего вы хотите, — господин начинал нервничать.

— Я хочу вернуться домой.

— Госпожа Юфрозина, вы не можете уехать, — голос Герарда стал мягче. — Это не просто брачное соглашение. От этого зависит жизнь многих людей, целого графства. Не знаю, как объяснил вам король необходимость этого союза, но вы должны учесть, что, если сейчас расторгнете соглашение, то произойдёт непоправимое. — Он усадил невесту назад и взял её руку. Женщина подалась к нему. — Моё графство будет разграблено и уничтожено. Мы будем убиты. Кто останется жив, будут пленены. Мы десятилетиями отбивались от… мадьяр и венгров. Гибли люди, проливалась кровь... Только этот союз сможет удержать... ваших соотечественников подальше от моих границ. Я знаю, дни жизни короля Иштвана сочтены, но, всё равно кто бы ни взошёл на трон после него, соглашение о мире будет соблюдено. Залогом этого должен стать ваш союз...

Девушка для уверенности, что графиня всё поняла, повторила слова. Та хмурилась о чём-то сосредоточенно думая, присев на край стула.

— Господин граф, — начала она, — этот брак… Вы это делаете ради своего спасения... Ради спасения своего графства... Если я откажусь… Конец вашему графству… И вам тоже… Так?

Он молчал. Лгать не имело смысла. Если она захочет уехать… Нет, он не допустит этого:

— Да, я делаю это ради спасения сотен ни в чём не повинных людей, — мрачно смотрел на невесту сына из-под опущенных век. — Я всегда готов к смерти. — Притронулся к кинжалу на боку. — Но я не готов хоронить оставшегося единственного друга, я не готов хоронить сына. Я не готов потерять брата, его детей… Вы, как никто другой, должны хорошо знать, как больно терять близких и дорогих людей… Как больно, когда предают. — Его голос охрип от волнения. В горле застрял ком.

Повисла гнетущая тишина. Было слышно, как тяжело надрывно дышит мужчина, как Юфрозина ёрзает на стуле, не зная, куда деть руки.

Дитрих, побледнев, с заметным волнением смотрел на будущую родственницу.

У Наташи выступили слёзы на глазах. Скольким может пожертвовать человек ради спасения сотен других? Граф готов пожертвовать счастьем своего единственного ребёнка? Он – отец и чётко должен сознавать, кто перед ним в качестве невесты и будущей жены наследника. Он жертвует сыном ради других людей, за которых несёт ответственность. Девушка пребывала в растерянности. Эта война может коснуться и её. Если не убьют сразу, то рабство обеспечено. Возможно, она сгущает краски…

Какое влияние оказывала жена на своего супруга в средневековье? Как относились к женщине тогда? Это же время рабства! Не являлась ли жена рабыней своего супруга? Завладев её приданым, он мог вообще «забыть» о её существовании. Да, ещё нужны наследники… Ирмгард и Юфрозина…

Наташа пристальным изучающим взглядом окинула монашку. О вкусах не спорят. А Его сиятельство? Она знала, что он вдовец. Фрося по возрасту больше подходит ему, нежели сыну. Странно всё как-то и непонятно. Сложно.

Графиня, выпрямившись, с хищной улыбкой произнесла:

— Церемония состоится в срок, но моим мужем будет не этот умирающий мальчик, а вы, господин граф. Ваш сын всего лишь вице-граф, а я графиня. Для меня это важно!

Мужчина выглядел не просто удивлённым. Смесь недоумения и растерянности ярко отразились на его лице.

Дитрих качнулся, издав непонятный звук: то ли смех, то ли возмущение.

Девушка приоткрыла рот и снова закрыла: «Figase!». Обрывок неясной мысли, так и не оформившись, бесследно исчез, оставив беспокойный след в сознании.

— Соглашение! — Герард, придя в себя, багровея, придвинулся к невесте. Схватив свиток, тряся им перед её лицом, прошипел: — Вы будете делать то, что указано в брачном соглашении! Там указано имя моего сына!

Юфрозина продолжала нагло улыбаться.

— Она меня понимает? — посмотрел на иноземку, прищуриваясь.

Наташа вздохнула:

— Да всё она понимает. Посмотрите в её глаза.

— Господин граф! Это вы нарушаете условия соглашения! Вы не можете меня заставить изменить срок брачной церемонии! — она настаивала на своём.

— Вы можете перенести этот срок. Я рассчитываю на ваше благоразумие и сострадание. Мой сын не просто не́мочен. Он получил рану в бою. Он не прятался за спины других и не отсиживался в замке, когда ваши соотечественники грабили наши земли и убивали наших женщин! — мужчина вышел из себя.

Девушка, находясь почти вплотную к ним, чувствовала на себе весь негатив их общения. Ярость графа и злость Юфрозины проходили через её тело, как заряды электрического тока. Она вздрагивала и бледнела, находясь на грани срыва, едва сдерживая себя от желания вырваться из замкнутого круга их обоюдной неприязни. Но требовались её услуги. Если Фрося что-то не понимала, она вопросительно смотрела на неё, и она поясняла ей суть.

— Ваш сын умрёт! — брызгала слюной невеста в лицо господина.

Наташа зажала рот рукой, чувствуя, что ей сейчас станет плохо. Слова женщины походили на безжалостную словесную месть отцу за его упрямство: задеть, причинить душевную боль.

Дитрих, нахмурившись, сложив руки на груди, словно отгородившись от всего мира, внимательно следил за происходящим.

— Как вы смеете говорить такое отцу?! — его сиятельство готов был придушить несговорчивую монашку. — Вот когда он умрёт, тогда я рассмотрю вероятность нашего с вами союза. — Прозвучало, как смертный приговор.

Герард неожиданно успокоился, взяв себя в руки.

Девушка удивилась его такой мгновенной перемене.

Юфрозина притихла, поджав губы.

— А теперь, — мужчина навис над будущей родственницей, словно хищник над добычей, — вы будете ждать выздоровления своего будущего мужа, сколько потребуется. Будете навещать его ежедневно, и готовиться к свадебному пиру. Иначе… — Он не договорил. Повисшая пауза не вызывала сомнений, что в противном случае произойдёт не́что ужасное. От недосказанности стыла кровь… — Надеюсь, вы будете благоразумны. — Он поцеловал ручку перепуганной графине, выпроваживая её за дверь.

Женщина, косясь на девку, с достоинством удалилась. Её выдержке оставалось только позавидовать.