Глава 18

— Да что же это такое? — граф нервно тёр ладонями лицо. Проведя рукой по голове, взъерошил волосы.

Остановившись возле Наташи, сел на стул, который до этого занимала графиня:

— Ирмгард… Как скоро он сможет встать?

— Думаю, через неделю.

Барон, до этого молчавший, подал голос:

— Герард, ты не забывай, что нужно отстоять всю церемонию. Я помню, как это было утомительно для меня, здорового.

— А сколько нужно стоять? — девушка не имела представления о брачных обрядах в то время.

— Долго, — господин вздохнул.

— Нет, стоять он не сможет. А сидеть нельзя?

— Нет, нельзя.

Дитрих присел на место брата за столом:

— Разве вы не договорились? Графиня, вроде, согласилась ждать.

— Вот именно «вроде». Хотелось бы покончить с этим быстрее.

— Господин граф, ответьте, пожалуйста, кто ездил заключать соглашение с королём Иштваном? Сам Ирмгард? — мысль, ранее промелькнувшая молнией, обрела ясность. Теперь Наташа знала, что ей не давало покоя на протяжении всего разговора.

— Нет, я.

— Понятно. Вы действовали по договорённости с сыном и от его лица. Так?

— Получается, что так.

— Тогда ответьте мне: почему свадебная церемония не может состояться таким же образом? Вице-граф подпишет соглашение при двух свидетелях о том, что в связи с болезнью и невозможностью присутствия на свадьбе, доверяет вам, но желательно кому-то другому, от его имени сочетаться с Юфрозиной. После церемонии подставной жених посидит на свадебном пиру рядом с невестой. Затем передадите невесту жениху. И всё.

— Как ты сказала? — его сиятельство подался вперёд.

— Так делают везде. Я не знаю, почему вы этого не знаете. Здесь вы выигрываете. Указанный срок свадебной церемонии не нарушается и графиня получит то, о чём в нём написано.

Девушка отвернулась, глядя в окно. Реакция мужчины на её слова казалась странной. Радоваться и благодарить он не спешил. Похоже, обо всём, что она сказала, здесь понятия не имеют. Но ведь она читала в книгах: так всегда поступали во времена рыцарства в безвыходных ситуациях. Или это было позже? Ему, видимо, требовалось время всё обдумать.

— Позвольте мне уйти.

Долгий взгляд графа, оценивающий и недоверчивый, она выдержала стойко. Так выбирают в антикварном магазине очень дорогую приглянувшуюся вещицу: тщательно и скрупулёзно, боясь пропустить в ней незаметный глазу изъян.

— Ступай.

Облегчённо выдохнув, она выпорхнула из душного кабинета.

* * *

— Герард, что ты об этом думаешь? — Дитрих смотрел в глаза брата.

— Мне нравится то, что я услышал, — усмехнулся он. — Но о такой возможности обойти написаное в соглашении, я никогда не слышал.

— Так нам нечасто приходилось бывать на свадебных пирах. Подобных ситуаций я тоже не припомню.

— Верно. Надо всё хорошо обдумать, — довольно потёр ладони сиятельство. — Скажи мне, разве простолюдинка может знать такое?

— Ты о девчонке?.. Если она не окажется благородной, я свою голову дам отсечь.

— Да, по всему видно, что так, — граф вскочил со стула, беспокойно заходил по кабинету: к окну и обратно, тяжело вздыхая: — Дьявол! Как узнать о ней хоть что-нибудь?

— Никак. Пока сама не скажет – не узнаешь. Ты же видишь, что она иноземка. Леди.

— Да, леди. Она похожа на леди. Как наша мать… — задумался, вспоминая госпожу Леову. «Моя леди», — так звал отец мать. — Её могли похитить. Но тогда она стремилась бы домой. А вот, если свои продали...

— Могла сбежать из плена. Раны все эти… — барон сочувственно взглянул на брата. — А когда Луиджа должна прибыть?

— Скоро. Гонец будет, тогда узнаем.

— Ты её хоть помнишь?

— Нет, совсем не помню.

Луиджу, дочь графа Руджеро ди Моретти из Павии, большого друга их отца, он видел десять лет назад. Они тогда с отцом и братом ездили с торговым обозом на запад Италии и на пару дней останавливались в Павии. Сколько лет тогда было девочке? Десять? Отцы их давно мертвы. Вдовствующая графиня Мисулла ди Терзи год назад обратилась к графу с просьбой рассмотреть кандидатуру её дочери в качестве будущей жены, предлагая за ней богатое приданое. Девица была на выданье. Всех местных женихов она отвергла, выказав желание стать женой только графа фон Бригахбурга.

В тот давний визит мужчина настолько запал в душу впечатлительной девочки, что по истечении стольких лет, Луиджа всё ещё не могла его забыть. В то время Герард был женат второй раз. Жена, будучи очень красивой, к несчастью, оказалась нервнобольной. Родив мёртвого ребёнка, она совсем помешалась и, устроив очередной пожар в конюшнях, погибла в огне. Его сиятельство о ней нисколько не сожалел. Брак устраивался его отцом и принёс в семейную казну большое состояние и много земель на севере графства.

Герард вдовствовал уже восемь лет. Поскольку предложение поступило из уст самой графини ди Терзи, то он, хорошенько обдумав всё, пригласил её и будущую невесту с визитом для обсуждения условий брачного соглашения.

Очнувшись от дум, господин произнёс:

— Идём, отобедаем и отдохнём. После вечери нужно собраться на Совет, обсудить нападение на обоз графини. Не даёт мне это покоя.

* * *

Наташа вышла на лестничную площадку. Внизу слышался шум приготовления к обеду. В полукруглом зале собирались столы, составлялись скамейки.

В своей комнате она нашла поднос с горячей едой. От него распространялся аппетитный запах. Забралась на подоконник, подогнула под себя ноги и пододвинула поднос ближе. На нём дымилась чашка с протёртым супом, блюдо с зажаренным кусочком птицы и тушёными овощами, несколько ломтиков хлеба, розового цвета творожная запеканка с яблоками, щедро сдобренная мёдом, печенье, полный кубок красного вина. Никаких приборов!

Суп оказался гороховым. Его пришлось выпить. Остальное, уже привычно, руками и кусочками хлеба. Она ела и смотрела в окно. Приятный глазу вид успокаивал. Дул тёплый ветерок. Хотелось прогуляться по берегу реки, войти в её воды.

Девушка думала о том, что бы произошло, откажись она от роли компаньонки при графине? Прямиком попала бы в прислуживание к графу? Это – либо рабский труд на его сиятельство в виде физического труда на благо его графства, либо сексуальное рабство, в результате которого она, как только надоест ему, вернётся к физическому труду. Хозяин может продать рабыню. С этим всё понятно… Как ни крути, получается неволя… От таких мыслей «ехала крыша». Проснулась дремавшая фантазия и подсуетила ей целую серию «ужастиков» про её угнетение. Стало дурно. Выход виделся только один. Пока Юфрозина будет искать другую компаньонку, у неё есть время подготовиться к побегу.

* * *

Граф заглянул в покои сына, прислушиваясь к его ровному дыханию. На душе потеплело от вида порозовевшего лица спящего вице-графа.

— Кива, как он? Приходил в себя?

— Да, господин. Проснулся ненадолго. Попросил пить и спросил, где его Ангел, — она улыбалась.

— Какой Ангел? — насторожился мужчина.

— Ему, наверное, привиделось, что к нему спустился с небес Ангел и поцеловал его. Вот он и спрашивал. Это хороший знак. Его Ангел-Хранитель рядом с ним, — кормилица перекрестилась.

— А, ну такое бывает. На всё воля Всевышнего, — он осенил себя крестным знамением. — Да, Кива, эта иноземка… Ты присматривай за ней... Как и что она делает, чем поит Ирмгарда, какие порошки даёт, о чём будет спрашивать тебя…

— Хозяин, вы к чему это? Госпожа такая добрая и внимательная.

— Так нужно, Кива. Помни об этом. Обо всём будешь докладывать мне.

— Как скажете, хозяин, — женщина удивлённо пожала плечами.

* * *

Поела, теперь можно поспать… Как в мультике про Дюймовочку. Постель так и манила. Наташе показалось, что подушка слегка подпрыгнула. Нет, пора давать больному антибиотик. Осторожно выглянув в коридор, прикрыла за собой дверь. Не хотелось ни с кем встречаться. Мысленно не давая себе перейти на бег, устремилась к двери комнаты Ирмгарда. Постучав и не услышав ответа, тихонько её приоткрыла.

Кива сидела возле кровати вице-графа и что-то пела, аккомпанируя себе на... лютне! Девушка сразу же вспомнила картину Караваджо «Юноша с лютней».

Парень лежал с закрытыми глазами. В комнате было душно. Кормилица повернула голову, прекращая игру, вскакивая и приветливо улыбаясь.

— Как он? — иноземка подошла к кровати.

— Я приходила за вами, госпожа. Господин очнулся, — глаза женщины счастливо блестели.

— Я была в кабинете вашего хозяина.

Ирмгард, слыша возбуждённые голоса, открыл глаза. Возле его ложа стояла кормилица, радостно охая, и девица. Не совсем понимая, что происходит, он переводил глаза с женщины на незнакомку. Это её он видел ночью в зыбком колышущемся пламени свечи. Это его Ангел! Он резко подался вперёд, едва не падая с ложа, жадно «пожирая» деву широко открытыми глазами. Кива успела выставить перед собой руки, удерживая его в постели:

— О! Разве так можно! — журила она парня. — Вам нужно лежать.

Наташа, присев на край кровати, мило улыбаясь, мягко проговорила:

— Не беспокойся так, пожалуйста. Тебе ещё нельзя резко двигаться. Рана может открыться, — заметила, что глаза у него пронзительно голубые, как у отца.

— Я так благодарна вам, госпожа, за моего мальчика, — кормилица заплакала. — Вы спасли его… Всевышний наградит вас. — Всхлипывала, утирая повлажневшие глаза.

Вице-граф замер. Он понимал незнакомку! Она говорила по-немецки, но речь была странная и фразы короче. Да разве это главное? Она, его Ангел, здесь, рядом!

Парень сильно разволновался.

Кива поднесла к его губам кубок с водой, уговаривая отпить. Он, не спуская глаз с девицы, послушно отпил. Если бы ему сейчас дали яда, он бы даже этого не ощутил. Её бездонные глаза, цвета глубокой морской волны, смотрели прямо в душу, завладевая ею.

— Ирмгард, как ты себя чувствуешь? — Наташа притронулась ладонью к его лбу. Ответ ей не требовался. Температура ещё держалась. — Позволь мне взглянуть на твою рану.

Он молчал. Не хватало сил произнести ни одного слова. В голове шумело, дыхание сбивалось. Сердце то замирало, то билось с удвоенной силой.

Девушка быстрыми ловкими движениями снимала повязку. От её прикосновений он вздрагивал.

— Тебе ведь не больно? — заметила его тревожное состояние. Он отрицательно качнул головой, не спуская с неё чуть прикрытых глаз. — Кива, — обратилась лекарка к женщине, — вы играете на лютне? Покажите, пожалуйста, как вы это делаете. — Ощупывала рану, удовлетворённо покачивая головой. — Отлично… Теперь дело времени.

После перевязки вице-граф послушно принял капсулу антибиотика.

Кормилица, заметив интерес девицы к лютне, передала инструмент:

— У вас разве нет такого, госпожа?

— У нас гитара очень похожа на лютню, — она с замирающим сердцем приняла лютню. Господи, находка кладоискателя... Здесь на каждом шагу раритеты. Всюду, куда ни глянь!

Инструмент был изготовлен из цельного куска дерева. Грушеобразный овальный корпус. По размеру чуть меньше гитары. Пять парных струн и шестая одиночная, самая тонкая. Из чего же изготовлены струны? Не металлические. И не из лески. Широкая короткая шейка грифа, головка которого резко отогнута назад. Посередине верхней деки вырез в виде розы. Девушка сделала перебор. Звук получился медленный, глубокий и... божественный. К широкой шейке грифа и парным струнам надо приловчиться. Тогда получится играть, как на гитаре. Ну, или почти... Она попробовала извлечь несколько аккордов. Совсем неплохо. Необычно звучит. Двойные струны не позволяли быть звукам короткими и резкими. Наташа не умела играть на гитаре. Музыкальными инструментами в семье никто не интересовался. Вот минусовки она пела, и её голос многим нравился, и на слух не жаловалась.

— Ну, вот теперь больного можно откармливать, — она была довольна. Всё складывалось хорошо.

— Да, бульон куриный уже приготовлен, — Кива кивнула на поднос, примостившийся на столике.

— Ну, ладно, кормите его. Проветривайте комнату чаще. Я ещё сегодня загляну, — она, направляясь к выходу, встретившись глазами с парнем, пошевелила пальцами поднятой руки в знак прощания, улыбнулась.

Ирмгард устало закрыл глаза. Нет, ему не могло так повезти. Эта незнакомка совсем не походила на ту женщину, приезда которой ожидали и которую он должен взять в жёны. Отец обещал ему, что этот союз будет заключён в политических целях и никак не ограничит его свободу. Невеста воспитывалась в монастыре и имела трагическое прошлое. Предполагалось, что она будет вести замкнутый образ жизни, ни во что не вмешиваясь и ничего не требуя.

Кормилица подсела к нему с чашкой в руках. С любовью глядя на своего мальчика, осторожно стала поить бульоном. Говорить парню ни о чём не хотелось. Слабость, растёкшись по телу, приковала к постели, не давая возможности двигать руками и ногами. Очень хотелось знать всё, что произошло за время его небытия. Он бы просто послушал…

Кива поняла вопросительный взор любимчика по-своему:

— Нет, мой мальчик, это не ваша невеста. Я даже не знаю, как зовут эту госпожу. Её привезли вместе с графиней. И что-то с ней не совсем ладно. хозяин очень недоволен. За это время много чего произошло, но всё потом… А госпожа Юфрозина заходила к вам, — женщина вздохнула. — Всё хорошо. Она придёт ещё… А сейчас нужно поспать. Нужно много спать и набираться сил. Всевышний нас не оставит.

* * *

Спускаясь по лестнице, Наташа задумалась. Она никогда не видела таких красивых парней, каким оказался сын графа. Несмотря на то, что сейчас Ирмгард выглядел сильно похудевшим, в нём чувствовалась порода. Подумалось о его хорошей наследственности. Значит, и выздороветь должен быстро. Свежий воздух, усиленное питание, отличный уход будут в помощь.

Выйдя на крыльцо, остановилась. Послеполуденное солнце било в глаза. Несмотря на присутствие в воздухе посторонних запахов, дышалось легко.

Вокруг сновали люди, с интересом её разглядывая. Мужчины смотрели с плохо скрываемым интересом, наклоняли головы в поклоне. Женщины, молча, приседали, провожая удивлёнными взглядами.

Мощёный булыжником двор при дневном свете оказался гораздо больше, чем в ночь приезда. Въездные ворота, сейчас запертые, с опущенной решёткой, поразили своим размером. Высокая башня над ними с зубчатыми краями, смотровой площадкой и развевающимся флагом, совсем не походили на то, что приходилось видеть в исторических фильмах с массовками и бутафорными строениями. Очертания стражников на крепостной стене чётко выделялись на фоне безоблачного неба.

Спустившись с лестницы, девушка завернула за угол здания.

У колодца напротив открытой боковой двери в кухню женщины мыли посуду. Воду доставали ведром с привязанной к нему верёвкой. «Не могут во́рот сделать и цепь прибить», – усмехнулась она.

Густой кустарник скрывал низкие постройки, упирающиеся в высокую крепостную стену.

Широкая дорожка вела в конец здания, где виднелись деревья.

Пройдя вдоль стены замка, Наташа завернула за угол. Слышалось одиночное конское ржание и многоголосый собачий лай. Конюшня и псарня.

Вправо тропа вела к другим постройкам, влево – лестница круто уходила вниз. Быстро спустившись по ней и пройдя до конца, упёрлась в беседку, увитую виноградной лозой. Гроздья крупного винограда свешивались над головой, образуя живую изгородь. Девушка прошла внутрь, уселась удобнее на скамейку и перевела дух. Душа никак не могла принять резкую перемену в жизни. По-прежнему, она отказывалась верить в происходящее.

На тропинке перед беседкой показался крупный чёрный кот. Что это был кот, Наташа не сомневалась. Увидев её, он не остановился, по-хозяйски запрыгнул на скамью, заглядывая в лицо, словно спрашивая: «Ты кто?». Она взяла его на руки, уткнулась лицом в шёрстку, вдыхая сладковатый запах:

— Privet, brodyaga, — кот громко заурчал. — Mne nechem tebya ugostitʼ. V sleduyushchiy raz prinesu chto-nibudʼ vkusnoe.

Он щурил огромные жёлтые глаза, тёрся о её щеку. Казалось, что она видит его улыбку. Ну, хоть кто-то рад её видеть. Услышав что-то, кот замер, настораживаясь. Спрыгнув, быстро скрылся в зарослях.

Девушка встала, потянулась к грозди винограда, висящей над ней. Высоко. Вскочила на скамейку и, дотянувшись до янтарно-розовых ягод, оторвала одну. Та оказалась сладкой с лёгкой кислинкой. Решив сорвать гроздь, потянулась выше, но крепкий черешок не хотел отдавать её. Наташа, уцепившись за него, потянула сильнее.

Неожиданно рядом раздался проникновенный мужской голос:

— Я помогу тебе.

Она испугалась, зашатавшись и теряя равновесие.

Сильные руки тотчас подхватили её, и мужчина крепко прижал деву к себе, не спеша опускать на деревянный пол.

Она, покраснев, качнула ногами, отстраняясь от него:

— Опустите меня, пожалуйста, — недовольно рассматривала выразительное лицо командующего.

Он медленно переводил взгляд с её глаз на губы, ниже, не торопясь опускать.

Наташа задвигалась энергичнее:

— Я к вам обращаюсь, — негодовала она, упираясь руками в его плечи. Что ж они все здесь откормленные такие…

Рыцарь нехотя опустил девицу на пол, загораживая собой выход.

Она шумно села на скамейку.

Бруно сорвал гроздь винограда, протягивая ей.

Иноземка не шелохнулась.

Он положил гроздь на скамейку.

— Я напугал тебя, красавица, — с улыбкой смотрел на неё, отмечая перемены с момента последней встречи. Синяки под глазами не совсем прошли, но всё же выглядела она очаровательно. Снова на ней варварское одеяние, усыпанное мелкими искрами, красивая шаль с дорогим украшением.

— Очень смешно, — Наташа ехидно поддела сердцееда, думая о том, как бы выскользнуть из беседки.

— Ладно, не сердись. Расскажи, тебе нравится в замке? — он по-прежнему стоял у входа, словно чувствовал, что девица может убежать.

— Пока мне трудно определить. Но то, что мне здесь никто не рад, очевидно.

— Здесь все свои, все друг друга давно знают. Новый человек всегда вызывает настороженность. Нужно время, чтобы присмотреться к нему, понять. Я слышал совсем другое, — присел рядом, пытаясь поймать её взгляд.

— Другое? — конечно, ей хотелось узнать, что о ней говорят. — Буду удивлена, если что-то хорошее.

— Тебя приняли за графиню и радовались, что вице-графу повезло с невестой.

— Разве меня можно спутать с монашкой?

— Но мы вначале так и подумали, — мужчина видел её профиль. Появилось непреодолимое желание притронуться к лицу, развернуть её к себе…

Девушка, вспомнив сцену у кареты, смущённо опустила глаза.

— Не расскажешь, откуда ты?.. Я никому не скажу… И зачем тебе в Ингольштадт?

А ведь он ничего не сказал графу об Ингольштадте. Господин никогда не обмолвился об этом.

— Мне уже не нужно в Ингольштадт, — она старалась быть убедительной. — Чем это здесь пахнет? За стенами я не слышала такого запаха.

— Это пар поднимается от купальни.

— Да, конечно! Так должно пахнуть от геотермального источника! Их в Германии множество! Вот куда нужно больному вице-графу. Конечно, когда температура тела нормализуется. Источник здесь где-то рядом? — у неё возбуждённо блестели глаза.

— Про то, как ты лечишь Ирмгарда – говорят разное, — Бруно осторожно взял руку девицы, нежно поглаживая тыльную сторону большим пальцем. — Руперт очень зол на тебя.

— Да мне всё равно, что говорят. Парень будет жить и это главное, — она насторожилась, но руку не выдернула. Прикосновение мужчины наполнило приятным спокойным теплом, медленной волной разливавшимся по телу. — Вы не можете проводить меня туда? На это можно взглянуть?

Рыцарь встал, не выпуская руки девы. Он смотрел на неё и чувствовал болезненную необходимость прижать её к своей груди и больше не отпускать, защитить от всех, укрыть от невзгод и непогоды. Всё это время он постоянно думал о ней, из-за службы не имея возможности найти в замке, довольствуясь только слухами о том, что с ней происходит. Надеялся на то, что благоразумие графа удержит его от необдуманных поступков. В какой-то момент командующему показалось, что он преувеличивает её роль в своей дальнейшей жизни. Но увидев её вновь, спускающуюся с крыльца и проследовав за ней, убедился, что его желание настолько сильно, что он готов рискнуть многим ради этой иноземки.

* * *

Купальня оказалась совсем близко. Вернувшись по центральной дорожке к перекрёстку, они свернули вправо. Здесь начинался ещё один крутой спуск по лестнице. Она полукругом опоясывала глубокий бассейн большой площади. Под лестницей прятались две сквозные невысокие арки со скамейками, плотно увитые диким виноградом. На одной из них развалился чёрный кот.

С этого ракурса купальня выглядела сказочно. Окружённая густым высоким кустарником и старыми деревьями, не пропускающими палящие солнечные лучи, со стороны дорожки она не просматривалась.

Источник бил из стены, обложенной камнем. С одной стороны бассейна имелся бортик, с другой – широкие ступени полого уходили под воду. От неё поднимался невесомый пар. Запах хлора и йода ощущался сильнее.

Наташа, присев на край бортика, тронула воду. Как и предполагала, её температура оказалась комфортной:

— Вы не представляете, какое богатство иметь такой источник во владении, — она восторженно смотрела на Бруно.

— Почему же, представляю. Каждый раз мы здесь отмокаем и отогреваемся после походов, — он улыбался.

— Как здо́рово! — улыбалась в ответ. — Соляные ванны… Целебная соль снимает нагрузку с мышц и суставов, укрепляет сердечно-сосудистую систему, прочищает дыхательные пути и регенерирует кожу. А ионизированный воздух? — Подумала, с каким бы удовольствием сама полежала в такой славной купальне. А минеральная вода, бьющая из стены? Жаль только, что анализ сделать невозможно.

— Откуда ты всё это знаешь? И говоришь такие вещи… Никак не привыкну, что ты иноземка, — рыцарь снова присматривался к ней. Она не походила на простых деревенских девок и жеманных высокомерных дев высшего света. С ней было легко и приятно. — Ты знахарка?

— Нет, я просто знаю немного об этом…— девушка настороженно всматривалась в лицо мужчины. Подобные вопросы задавал граф.

— Ты из богатой семьи – это точно, — подсел к ней, рассчитывая на длительную беседу.

— А теперь извините, мне пора, — неожиданно она вскочила и побежала вверх по лестнице.

Командующий настиг её на середине. Схватив за руку, развернул:

— Расскажи мне всё, не бойся, я никому не скажу, — она была так близко…

— Мне нечего рассказывать, — Наташа выдернула руку, устремляясь дальше.

Вслед услышала:

— Приходи сюда после вечери, я буду ждать.

В ответ – тишина да негромкое, быстро удаляющееся, постукивание каблучков.

Рыцарь, растерянно смотрел вслед упорхнувшей девице. Такой поворот событий озадачил. Вот так, Бруно, она не дала тебе ни единого шанса… Но тем желаннее будет награда.