Глава 19

Наташа, облегчённо вздохнув, бежала по дорожке. Свернув за угол здания, налетела на, выскочившего ей навстречу, мужчину. Он схватил её за плечи, отстраняя от себя:

— Ты? Что случилось? — господин вопросительно смотрел на неё. Её глаза казались огромными. Девчонка тяжело быстро дышала.

— Ничего, — стряхнула с себя его руки и продолжила бег, придерживая края косынки.

Граф сделал несколько шагов в направлении конюшни, как вдруг увидел поднимавшегося по лестнице рыцаря. Его обдало жаром:

— Бруно, это от тебя убегала иноземка? Чем ты её так напугал? — подозрительно всматривался в друга.

— Что, ревнуешь? — мужчина прищурился.

— С чего ты взял?

— Герард, — он подошёл вплотную к его сиятельству, — я никогда тебя ни о чём не просил…— Коснулся его плеча. — Не трогай её. Для тебя это просто забава, а мне она нравится.

— Разберись сначала с Эрной… — граф сузил глаза. Тон, каким говорил командующий, ему не понравился.

— Пусть тебя это не беспокоит. Эрна – моя забота.

— Мы ведь не поссоримся из-за женщины? — они напряжённо смотрели друг на друга.

— Конечно, нет, — рыцарь вздохнул. — Ты куда сейчас?

— На конюшню.

— Я с тобой.

— Нужно после вечери собрать Совет и поговорить про засаду в лесу. И гонец этот якобы от нас… К сожалению, в живых осталась только госпожа Юфрозина. Надеюсь, она сможет описать гонца.

— Да, — Бруно задумчиво потёр подбородок, — есть о чём поразмыслить.

* * *

— Кэйти, а вечеря когда? — Наташа прошла к окну.

— Так вечером, госпожа, — девочка, собиравшая посуду, остановилась, указывая глазами на её платье. — Вам принести другое одеяние?

— Нет, не нужно, — она, забрала тарелочку с нетронутым печеньем. Действительно, вечеря вечером. Когда же ещё? Хотелось на одной из стен зацепиться глазами за часы.

Мы привыкли поглядывать на неумолимо движущиеся стрелки ходиков. Боимся проспать, и заводим будильник. Спешим, опаздываем, переживаем из-за этого. Утро начинается с взгляда на часы, и день заканчивается тем же.

Здесь, в этом времени, были свои правила и «работали» только биологические часы. Вставали вместе с солнцем, спать укладывались с ним же. Но это касалось простолюдинов. У господ был свой режим труда и отдыха.

Любой человек наверняка прекрасно знает, что такое время, пока не думает о нём. Но стоит задуматься, и сразу же перестаёшь понимать, что время из себя представляет.

Чтобы следить за течением времени, необходим простой способ его определения. В древности для этого использовались водяные, солнечные или песочные часы. Точное его определение стало возможным после того, как Галилей в 1581 году установил, что период колебаний маятника не зависит от их амплитуды. Но практическое использование этого принципа в маятниковых часах началось лишь спустя сто лет. Начиная с 1950-х годов, маятниковые часы уступили место кварцевым и атомным часам в лабораториях.

— Фрейлейн Клара очень ругалась, что вы платье порезали, сказала, что будет хозяину показывать.

Девушка в ответ пожала плечами. Она на глазах мужчины резала это самое платье:

— Кэйти, а как это можно помыться полностью? Где вы берёте горячую воду?

— Греем в кухне, носим в умывальню. Фрейлейн Клара должна дать указание.

Наташа вздохнула. Опять эта Лариска… Ей теперь грязной до самой смерти оставаться?

— А я видела в парке источник горячий. Там разве не моются? Без мыла, конечно.

— Нет, там не моются. Только господа купаются. Мужчины. Госпожа Агна с детьми в умывальне моется. Ну, и хозяин... Им всем воду греют.

— А остальные?

— А мы ходим в лес в другой источник. И то нечасто… Здесь недалеко.

— Кто такая госпожа Агна? Девочку и мальчика я видела.

— Так это жена господина барона. Она редко выходит из покоев.

— Больная что ли?

— Да нет. Просто госпожа такая, — Кэйти пожала плечами. — Не знаю я, почему.

* * *

От громкого стука двери Наташа проснулась. Сев в кровати и ещё ничего не понимая, увидела перед собой с шумом приближающееся чёрное расплывчатое пятно.

— Вставай! Тебя хозяин требует!.. И пошевеливайся! — Клара рассматривала девицу, сонно таращившую на неё глаза.

За окном заметно потемнело. Девушка, после того, как ушла Кэйти, даже не заметила, как очутилась в кровати. Если бы не экономка, она проспала бы до утра. Правда, нужно ещё навестить больного вице-графа.

— Клара, скажите, пожалуйста, я вот хотела бы помыться полностью. Как это возможно?

— Фрейлейн Клара, — сделав ударение на «фрейлейн», поправила она недовольно. — Когда прислуга пойдёт к источнику, вместе с ними пойдёшь.

— А здесь в умывальне нельзя?

Экономка смерила её презрительным взглядом:

— Ещё чего… Дрова на тебя тратить… — вышла, едва ли не хлопнув дверью.

— Mymra, — Наташа скорчила гримасу вслед закрывшейся двери. Гадать, зачем она понадобилась графу, не имело смысла. Возможно, готов договор на оказание услуг Юфрозине.

На окне стоял поднос с ужином. Девушка не слышала, как приходила Кэйти. Вот вам и вечеря.

* * *

В кабинете горели свечи. Герард, Дитрих и Бруно стояли у окна, обсуждая текущие дела. С появлением иноземки, разговор прекратился. Граф кивнул ей на стул:

— Сейчас придёт госпожа. Будешь помогать, если она что-то не поймёт.

Наташа под перекрёстным огнём трёх пар мужских глаз чувствовала себя неуютно. Зябко поёжилась, кутаясь в косынку и жалея о том, что не выпила кубок вина перед выходом.

Блуждала глазами по полкам со свитками. Интересно, она когда-нибудь сможет потрогать всю эту роскошь?

Интерьер кабинета, выполненный в тёмных тонах, ещё больше сгущал разливающуюся темноту вокруг свеч. Над пламенем роились мошки, залетевшие «на огонёк»в приоткрытое окно.

Мужчины переместились к столу. Господин занял своё место. Бруно и Дитрих стали по обе стороны от него. Будто телохранители… Или, как в суде. Судья и народные заседатели… Зачем здесь Бруно?

Дверь тихо отворилась. Юфрозина в платье мышиного цвета выплыла из темноты. Бледная и задумчивая, она казалась неуверенной. Ещё бы! После случившегося она должна быть тише воды и ниже травы.

Хозяин, откинувшись на спинку стула, обвёл женщин задумчивым взором. Остановив его на невесте сына, начал говорить медленно, тщательно подбирая слова:

— Госпожа графиня, мы собрались здесь, чтобы выяснить у вас, при каких обстоятельствах вы покинули место нашей встречи в таверне. Почему вы не дождались нас, а спешно отбыли совсем в другом направлении.

Она, вперив в мужчину немигающий взгляд, спокойно ответила:

— От вас прибыл гонец. У меня не было оснований не верить ему. Он сказал, что на ваш отряд совершено нападение, вы ранены и ждёте нас на полпути от таверны. Поскольку рана серьёзная, вы просили незамедлительно отправиться в путь.

— Вы можете описать гонца?

Юфрозина по очереди переводила глаза с одного мужчины на другого. Остановив его на Бруно, вздёрнула подбородок:

— Гонец выглядел обычно. Ничего примечательного.

Его сиятельство спокойно выслушал женщину:

— Опишите возраст, одеяние. Приметы какие-нибудь, шрамы на лице? Вас что-нибудь удивило или насторожило?

— Он был похож вот на него, — кивнула на рыцаря. — Только ниже и худее. Руки… На левой не хватало мизинца. Одеяние… — Задумалась. — Ничего приметного. Как все.

— Он был один? Вы никого не заметили рядом, он с кем-нибудь общался?

— Нет. Он всё время нас торопил. Говорил, что до темноты не успеем доехать до вас и возможно, придётся заночевать в лесу.

— И вас ничего не насторожило? — граф выглядел разочарованным.

— Нет. Его нетерпение я сочла за беспокойство за вас и желание как можно быстрее выехать.

— Конь, — командующий подал голос. — Вы не обратили внимания, как был экипирован конь?

— Что? — Фрося перевела непонимающий взор на компаньонку.

Наташа внимательно слушала разговор. Ей казалось странным, что они удивлены нападением на обоз. Много телег с сундуками, карета, охрана. Есть чем поживиться.

— У тебя спрашивают, как был осёдлан конь. Так? — уставилась на Бруно.

— Да, попона или вальтрап, седельная сумка, вооружение.

— Я не смотрела, — Юфрозина передёрнула плечами.

— А как он к вам обращался? Он назвал вас по имени или никак? — господин подался вперёд, чуть подвинув свечу к невесте сына.

— Да, он знал моё имя и титул.

— А до этого в пути вы никого не подвозили? К вам никто не напрашивался подъехать?

— Мне не докладывали ни о чём подобном. Я бы знала.

— Где вы останавливались на ночлег перед тем, как отправиться в деревню Либенхау?

— Не помню. Мне было неинтересно. Я ночлегом не занималась. Все вопросы решал поверенный. До таверны мы добирались день.

Было заметно, что разговор утомляет госпожу графиню. Она нервно сжимала и разжимала руки на коленях, потирая ладонями платье. Страшные воспоминания того дня всколыхнулись в ней с новой силой.

— Всё, госпожа Юфрозина, не буду вас больше утомлять. Можете идти, — его сиятельство посмотрел на Наташу: — А ты останься.

«А вас, Штирлиц, я попрошу остаться», – подумалось почему-то…

— А ты… Ты ведь тоже была в ту ночь рядом. Так? И где же ты была?

— Спала в лесу… Под ёлочкой, — девушка вопросительно уставилась на графа, складывая руки на груди.

— Что-нибудь видела или слышала?

— Нет. Пошла, когда услышала женские крики. Дальше вы знаете.

— Можешь идти.

Командующий проводил девицу. Открывая перед ней дверь, притронулся к её руке, слегка сжимая, шепнул:

— Приходи.

Наташа выскользнула в тёмный коридор, потирая кисти рук. Прикосновение мужчины взволновало. Понятно, что Бруно здесь не последний человек. Его покровительство упростило бы её пребывание в замке. Но готова ли она сейчас выстраивать отношения с мужчиной? И что она знает о том, как именно в этом времени строятся отношения? Что в них является приоритетным: взаимопонимание, общность интересов, чувства, любовь или выгода?

Самый момент навестить вице-графа.

* * *

Кива стояла на коленях у кровати Ирмгарда, сложив руки в молитвенном жесте. Глаза её были закрыты, губы беззвучно шептали слова молитвы.

Девушка прошла к каминной полке, осматривая перевязочный материал.

— Это вы, госпожа, — кормилица поднялась с колен. — Мой мальчик целый день спит. Это так надо?

— Пусть спит, — Наташа притронулась ко лбу юноши. Болезнь не хотела отступать. Снова поднялась температура. — Ничего, ты ведь выкарабкаешься? — Погладила его по голове.

Глядя на лицо вице-графа, пыталась определить, каким по характеру может быть отпрыск его сиятельства? Под ангельской внешностью могло скрываться чудовище, наделённое всеми человеческими пороками. Парень, словно услышав её мысли, открыл глаза. Свет свечей отразился в них стальным блеском.

— Я посмотрю твою рану, — иноземка осторожно снимала повязку. Удовлетворённо улыбнулась. Хоть рана и покраснела по краям, но была сухая. Струп потемнел и погрубел.

Ирмгард молчал, не спуская глаз с незнакомки. Потрескавшиеся губы приоткрылись, и девушка услышала шёпот:

— Кто ты…

— Никто, — повела плечом. — Выздоравливай, набирайся сил.

Она проверила наличие таблеток в сумочке. Тяжело вздохнула. Вице-графа вылечить хватит. И всё… А вот «Фильтрум» пусть бы и вовсе не понадобился.

— Кива, у вас не найдётся какое-нибудь масло смазывать ему губы. Трескаются…

— Масло? — кормилица притронулась к своим губам, поглаживая их, задумалась. — Если только сливочное или оливковое.

— У вас есть оливковое масло? — Наташа обрадовалась, как ребёнок. Она помнила мамин рецепт. Народное средство для заживления ран, синяков и ссадин. — И воск должен быть, раз есть мёд.

— Есть, — подтвердила Кива.

— А почему вы свечи сальные делаете? Куда воск деваете?

— Воск?.. Собираем. Потом раз в год отвозим в монастырь, продаём.

— Так, — оживилась она, — сейчас уже темно, но масло несите, губы наследнику смажьте. А мазь завтра будем делать. И мне для смазывания ссадин не помешает.

* * *

— Ну, и что из всего этого следует? — граф постукивал пальцами по столу.

— Нет, такого мужчины без пальца на руке я не знаю, — Бруно сел напротив друга.

— Может, и знаем. Пальца он мог лишиться недавно, — Дитрих пересел к столу.

— Имя и титул госпожи Юфрозины нападавшие могли разузнать на предыдущем месте ночлега обоза, — Герард задумчиво смотрел на пламя свечи. — Ничего определённого. Не хочется думать, что целью нападающих являлась именно графиня, а не обоз.

— Да, что она едет, знали многие. С этой стороны не подобраться, — рыцарь задумался. — Если им нужна была смерть женщины, значит, кто-то не хотел, чтобы она добралась до замка. Значит, Герард, кто-то не хочет этого союза.

— Да, другого объяснения я не вижу.

— Мы можем преувеличивать. Простой грабёж тоже исключать нельзя. Если существует угроза госпоже, то её снова попытаются убить, — барон подался вперёд: — У нас новое лицо – девчонка эта.

— Ты ведь не хочешь сказать, что она будет… — его сиятельство даже не хотел высказаться дальше. В такое просто не верилось. — По их с госпожой разговорам, я понял, что она, наоборот, спасла графиню... Нет, она бы не вмешалась тогда, в лесу, если бы была заинтересована в её смерти. Да и убить её в любой другой момент могла легко. И искать госпожу Юфрозину стали благодаря ей же. Могла ведь промолчать.

— А госпожа её благодарит до сих пор, — Дитрих усмехнулся.

— Благодарит? — командующий заинтересованно смотрел на барона.

— Ну да, готова придушить. Разве этих женщин поймёшь, что у них на уме?

Граф встал из-за стола:

— Бруно, усиль охрану замка. Без моего ведома посторонних не впускать. Не расслабляйтесь. Пусть дозорные смотрят не только за пределы крепостной стены. Пусть поглядывают и во двор тоже. О малейших подозрениях докладывать мне.

* * *

Наташа металась по тёмной комнате, меряя её торопливыми шагами. Открыв окно, почувствовала прохладу августовской ночи. Ярко светила луна. Который сейчас час? По положению луны не должно быть слишком поздно. Часов десять.

Встала на подоконник, опуская глаза. Захватило дух. Уровень третьего этажа панельного советского дома. Внизу никого. Собак не видно. Скорее всего, их выпускают позже.

На подносе нашла ставший уже привычным набор вкусняшек. Есть хотелось. Монотонное жевание успокаивало нервы. Мысли текли плавно, выстраивая логическую цепочку происходящего.

Ведь неспроста в кабинете собрались эти господа и спрашивали Юфрозину о её путешествии. Значит, есть подозрение, что она попала не просто в ловушку в целях грабежа и наживы, а хотели убить именно её. Зачем? Кто-то хочет, чтобы свадьба Ирмгарда с венгеркой не состоялась. Почему? Хотят разорить графа, убить всех и завладеть его имуществом? В результате военных действий всё будет разграблено и сожжено. Так он сказал? Кому может быть это интересно? Вот когда высокопоставленных особ объявляли военными преступниками или изменниками короны, происходила конфискация имущества обвиняемого. Богатство отходило в казну короля, и он назначал нового владельца. Всё в целости и сохранности. Значит, цель – не разорение и война. Тогда, что? Тогда нужно искать внутри графства или замка. Кому будет выгодна смерть графини? Найди, кому это выгодно, и ты найдёшь преступника.

Осознав, что для решения этой задачи она не знает всех обитателей замка, девушка переключилась на другое. Подумать было о чём. Вернее, о ком: Бруно. Ждал её, наверное. Внутри «точил» червячок: «Что же не пошла? Мужчина приятный, не наглый, обходительный». В своём времени она бы приняла его ухаживания? Вздохнула и честно призналась: «Да».

Диалог с «червячком» продолжался. Он упорно «точил»:

— А что мешает здесь? Нет уверенности в завтрашнем дне? Так, может быть, Бруно и станет твоим защитником и опорой? Придётся открыться ему, всё рассказать. Ты готова? Без доверия отношения обречены на провал.

Она спрашивала себя:

— А если Бруно не нужны серьёзные отношения? Только время провести?

— А самой тебе нужны серьёзные отношения?

— А если влюбишься? Что будет с побегом?

Наташа столько раз обжигалась. Она прошла через огонь предательства, через боль от потери близких ей людей… Предают тех, кто доверяет. Не будешь доверять никому – никто не предаст.

Серьёзные отношения – это замужество. Господи, здесь, в этом времени?.. Семья, дети, дом. Дом такой, как в деревне, без удобств? Жизнь в постоянной заботе о куске хлеба.

Она уткнулась лицом в ладони. Нет, не о такой жизни мечтала. Нет, к такой жизни она не готова. Но чью-то помощь всё равно принять придётся. Кроме Бруно пока никого нет. Можно встретиться с ним пару раз, а там видно будет. Что кривить душой: его прикосновения ей приятны. Да, хотелось бы видеть его в роли защитника.

Графа она в роли своего поклонника и защитника даже не рассматривала. Поцеловал её? Это даже поцелуем не назовёшь. С его стороны мог быть только один интерес, и он этого не скрывал. Живущий своим «Хочу», сиятельный не привык отказывать себе ни в чём.

Нет, такой футбол ей не нужен.

Не помешает немного прогуляться, а то голова гудит.

Взяв несколько печений, жуя, девушка вышла в полутёмный коридор. Сердце стучало, как боевой барабан. Несколько раз глубоко вдохнув, задержала дыхание, выравнивая его.

Замок погрузился в ночной сон. Фонарик в руке подрагивал. Она выключила его на лестничной площадке и с высоты второго этажа всмотрелась вниз.

Спуск по лестнице был самым опасным. Если её там встретят, отступать будет некуда. Прижимаясь к стене, быстро спустилась. Одинокий факел тускло освещал небольшую часть полукруглого зала.

Входная дверь с шумом открылась. Наташа прикрыла рот рукой, чтобы не выдать себя и быстро юркнула под уже знакомые ступени лестницы. Снова пыль забивала нос.

Кто-то шёл в её направлении. Она зажала нос, округлив глаза и стараясь не дышать.

Совсем близко прошёл мужчина, направляясь в левое крыло.

Девушка, не в силах более сдерживаться, сдавленно чихнула в ладошку.

Незнакомец обернулся, и она узнала графа.

Сердце замерло.

Он пристально всматривался в темноту, словно сканируя пространство. Закончив осмотр, отвернулся, делая шаг вперёд.

Наташа собралась облегчённо выдохнуть, как вдруг он обернулся:

— Что ты здесь делаешь в такое время?

Она открыла рот, собираясь ему сказать, что... Как неожиданно услышала прямо над собой напряжённый женский голос:

— Я жду вас, господин, — Клара спускалась по лестнице

— Мне не до тебя сейчас. У меня обход, ты же знаешь, — в его голосе улавливались нотки недовольства.

— А после обхода? — экономка приблизилась к мужчине, пройдя близко от места, где пряталась иноземка. — Я хочу загладить свою вину перед вами… Вам понравится.

— Да? — в голосе его сиятельства звучал неподдельный интерес. — После обхода зайду.

Девушке стало жарко, голова закружилась. На глазах выступили непрошеные слёзы.

Почему ей так больно?.. Всхлипнула, чувствуя себя бесконечно одинокой и несчастной. Даже здесь люди любили и были нужны друг другу…

Немного посидев, успокоившись, неспешно выползла и направилась по плохо освещённому залу к входной двери.

На крыльце вдохнула полной грудью, обратив внимание, что сжимает кусочки раздавленного печенья. Затолкав их в карман, свернула влево. Подняв голову на высокую крепостную стену, дозорных не обнаружила. Но это не значит, что их там нет.

Обвела взглядом окна на втором этаже, пытаясь определить своё. Комната Клары где-то рядом. Так и есть. В одном из окошек слабо мерцал свет свечи.

Выйдя к парку, замерла, расширяя глаза и открывая рот в немом крике. Прямо на неё, быстро сокращая расстояние, молча, мчались два «монстра». Она пошатнулась, готовясь рухнуть в обморок. «Какой хозяин, такие и собачки, – вяло проползла мысль. – Вот и еда для них…» Отлично зная, что бегство провоцирует погоню и нападение, и в собаке, как и во всяком хищнике, силен инстинкт преследования, она опустилась на камни мостовой, закрывая глаза, чувствуя приближение неминуемого.

Собаки подбежали, рыча. Но нападать не спешили. Она слышала их прерывистое дыхание. Одна из них заскулила, обнюхав, уткнулась в её лицо. Наташа в испуге отпрянула. Пёс нетерпеливо гавкнул, подбросив её руку и толкнув в бок. Ах, печенье… Он слышит запах печенья. Дрожа, вытрясла кусочки на мостовую. Собаки слизали лакомство, тыкаясь носом в руки, выпрашивая добавки.

— У меня больше нет, — виновато смотрела в их глаза.

Собаки уселись рядом. В свете луны они выглядели огромными. Высокие, как доги, с мощной сильной грудью, короткой мордой, с широким чёрным носом, коротко купированными ушами, им ничего не стоило разорвать её на куски и сразу же съесть, не оставив огрызка. Девушка поёжилась.

Собаки уходить не собирались. Наташа дрожала от холода и нервного напряжения, боясь встать. Вдруг они, услышав свист, сорвались с места и в мгновение ока скрылись за деревьями. Она с трудом поднялась, отряхивая платье. На непослушных ногах направилась назад в здание. Гулять уже не хотелось. Засада кругом… Вот и попробуй сбежать. С «монстриками» надо подружиться.

Тихо прошмыгнула по залу. По лестнице бегом поднялась на второй этаж и, завернув за угол, столкнулась с кем-то, чуть не сбив того с ног. Вскрикнув от неожиданности, едва удержалась на ногах, чтобы не упасть.