Глава 23

— Старуха, — граф вошёл в открытую настежь дверь избушки ведуньи. — У моего сына огневица. Вылечить его можешь?

— Господин, у вас есть свой лекарь. Спрашивайте с него.

— Был бы, тебя бы не спрашивал. Отвечай, ведьма! — его сиятельство повысил голос.

Кэйти испуганной мышкой присела на табурет в углу, стараясь слиться со стеной и стать незаметной.

— Нет… Огневицу не могу лечить… Поздно.

— Вот она – смогла, — он указал на ложе, где лежала русинка. — Почему ты не знаешь того, что знает она? Ты ведь ведунья.

— Спросите её сами, господин.

— Ты смеёшься надо мной, ведьма…

— Дева поутру открыла очи. Таких я не видела в своей жизни… Посмотрите сами.

Герард подскочил к ложу, встречаясь глазами с девчонкой.

Наташа всё слышала. Да, она ночью смогла открыть глаза и слушала, как кряхтит и храпит старушка на печи. Она даже смогла немного повернуть голову и облизать губы, липкие и горькие от снадобья. Но это было всё. Тело по-прежнему оставалось недвижимым. Огневица… У вице-графа снова жар. Пропустили приём антибиотика и жаропонижающего.

— Ты меня слышишь, — мужчина опустился на скамью рядом с топчаном. — Скажи, что нужно делать.

Вот если бы могла, она бы рассмеялась. Скажи… И это притом, что она только может облизать губы. А сумка? Есть ли она здесь? Девушка сжала зубы, закрывая глаза.

Его сиятельство отставать не собирался. Наташа вновь услышала тихий голос:

— Открой очи, Птаха, — его глаза, тёмные, беспокойные, смотрели пристально и были так близко. Сердце у девушки сжалось. Он отец и так естественно его желание – не дать умереть сыну.

Она медленно закрыла и открыла глаза, выражая этим своё согласие. Что ж, теперь всё зависело от него. Хороший способ, хоть и плачевный, проверить сообразительность графа. Голосовые связки, на зависть, у него сильные, кричит исправно… Она облизала губы.

Мужчина уставился на них, вздёрнув бровь:

— Ты не можешь говорить и двигаться.

«Браво, господин!» — ей удалось чуть повести бровью.

Он отрывисто выдохнул:

— Чёрт, — прозвучало многообещающе.

Кажется, он понимает трудность такого общения. Наташа показала глазами, что он должен встать… Не понял. Конечно, сидеть же удобнее. Ещё раз… И ещё… Мышцы глазных яблок уже болели. Она закрыла глаза, и тут же последовал вскрик:

— Нет, не закрывай очи! Я ничего не понимаю… Но то, что нам нужно, похоже, есть в твоей сумке.

Русинка согласно прикрыла глаза.

— Где твоя сумка? — господин вскочил, опрокинув скамью.

Девушка вздрогнула. Тело отозвалось на неожиданный всплеск шума.

Его сиятельство перебирал предметы, рассыпанные на столе. Ничего похожего на зелье или снадобье не было. Достав девичий «оберег» из своего мешочка, аккуратно положил рядом с зерцалом. Вызывали вопрос только серебряные пластины. Исписанные непонятными значками, они слегка гремели, создавая иллюзию внутреннего содержимого выпуклых круглых и продолговатых ячеек, так похожих на пчелиные соты. Некоторые из «сот» пусты.

Присев на скамью, мужчина поднёс к глазам иноземки пластину:

— Что это? — тогда в лесу он не рассматривал тончайшее серебро.

Это были жаропонижающие таблетки с четырьмя пустыми ячейками.

Наташа утвердительно моргнула: быстро, два раза подряд. Ещё раз. Требовалось извлечь две таблетки лёгким нажимом пальцев. Граф смотрел, не двигаясь, вздёрнув бровь.

— Nazhmi… Нажми… — что-то похожее на сип вырвалось из горла девушки. До этого она не пыталась говорить. Не было желания. Видимо, она знала, что произойдёт подобное.

— Что? — он наклонился ниже. — Что мне с этим делать?

Ей так хотелось сказать… С превеликим удовольствием послать мужчину с его… Со всеми ними вместе взятыми… С замком и этим временем…

— Жмите… — вместо злого рявканья – щенячий писк.

Но господин понял… На его колено скатилась таблетка. Он от неожиданности выпрямил спину, откинувшись назад, словно из-под его рук выскочил мелкий гадёныш гидры. Наташа указала глазами, чтобы он повторил действо снова.

От вида возбуждённого, вспотевшего и растерянного его сиятельства хотелось рассмеяться. Он выглядел так, словно ворочал неподъемные глыбы …

— Другие, — она сипела увереннее, радуясь, что голос не окончательно потерян. Гортань обожжена, конечно. Но это может быть не так страшно, как кажется.

Теперь в руках Герарда появилась небольшая пластина с антигистаминным препаратом. Ох, как ей не помешает парочка таких таблеток в рот. Она и приоткрыла его, красноречиво указывая на пластину.

Догадливость графа порадовала. Две таблетки оказались в нужном месте.

Дальше извлечь капсулу антибиотика не составило труда. Иноземка облегчённо вздохнула. От вопросов и подтверждения действий господина гудело в голове. Глаза болели. Горечь во рту от рассосавшихся таблеток тяжёлым сгустком медленно опускалась в желудок. Воды никто из них дать не догадался. Она вздохнула.

«Всё», — слабо кивнула, закрывая глаза.

— Это дать вице-графу?

Она кивнула. Хотелось крикнуть вдогонку, чтобы с водой… Но там есть Кива. Должна догадаться.

Кэйти подошла с кубком отвара. Она, от волнения облизывая губы, с нескрываемым любопытством косилась на предметы, разложенные на столе.

Послышалось старческое ворчание:

— Будем обтираться сами… Поскакал господин, только его и видели…

* * *

Граф Герард фон Бригахбург сидел в кабинете за столом. Перед ним стояла открытая шкатулка. Отбросив в сторону свиток с брачным соглашением, он отошёл к окну, сцепив руки за спиной. Перспектива стать мужем графини Юфрозины Атале Дригер не давала покоя. Привезённые от иноземки снадобья, эти крошечные белого цвета семечки из диковинных пчелиных серебряных сот, не внушали доверия и никак не вязались с исцелением наследника. Сын совсем слаб, если вообще доживёт до утра. Ни о какой свадебной церемонии Ирмгарда и госпожи Юфрозины не может быть речи. Горечь заполнила душу. Страх, отступивший два дня назад, вернулся с новой силой. Вновь появившаяся надежда умирала в очередной раз. Больно… Его сиятельство качнулся, прикрыв глаза.

В дверь, робко постучав, вошла графиня, перебирая в пальцах броя́ницу (чётки) из овечьей шерсти.

Мужчина обернулся. Кроткий вид женщины не удивил. Прямая осанка, опущенные очи. Так и должно быть. Почему-то подумалось, что госпожа прячет глаза. Она ему была глубоко безразлична, если не сказать больше.

— Господин граф, кто меня проводит к портнихе? Мне нужен свадебный наряд.

Слова прозвучали, как издёвка, хотя произнесены были тихо, даже робко. Что ж, в любом случае свадебное одеяние понадобится, будет ли это вице-граф или… он сам.

Сиятельный приблизился к монашке, глядя на неё изучающим взором, представив на мгновение в роли своей жены. Мысль, что он должен будет снять с неё свадебное одеяние и возлечь на брачное ложе настолько поразила, что он, потеряв над собой контроль, рявкнул:

— Мне всё равно, в чём вы будете, хоть в рубище!

Юфрозина испуганно отшатнулась. В её глазах стояли слёзы. Герарду стало неловко за свою несдержанность. Она тоже стала заложницей обстоятельств. Хотя, в данной ситуации, что теряет невеста? Ничего. Она отлично знала, зачем сюда ехала. Сейчас нужно подумать, кто может стать её сопровождающим.

Мысль пришла неожиданно. Баронесса! Она говорит по-англосакски. Заодно пора их представить друг другу. Давно пора. А то в этой суете всё сдвинулось и перемешалось.

Сказав графине ожидать, он вышел из кабинета.

Через несколько минут хозяин появился с госпожой Агной.

Монашка, не мигая, рассматривала будущую родственницу, пока граф, соблюдая условности, представлял их друг другу.

Это оказалась довольно миловидная женщина, примерно одного возраста с графиней, со слегка вытянутым бледным лицом. Голубоглазая и стройная. Золотой узкий обруч прижимал к голове короткую шёлковую накидку, приспущенную складочками на лоб. Цвета волос видно не было, но, судя по белёсым бровям и ресницам, она являлась светловолосой, либо рыжей. Правильные черты лица, большой широкий рот, пальцы в перстнях, глухое длинное платье в пол из дорогой тонкой ткани. Толстая золотая цепь с овальным медальоном и огромным рубином в центре. На бёдрах узкий пояс с длинными свисающими концами, инкрустированными серебряными вставками. Пряжка с рубином. Красиво, ничего не скажешь. Юфрозина представила себя в подобном наряде. Улыбнулась.

Баронесса, приняв это на свой счёт, улыбнулась в ответ, присев в приветствии.

Герард, изложив свою просьбу Агне и получив утвердительный кивок, спроваживая женщин из кабинета, облегчённо вздохнул. На некоторое время проблема общения невесты сына решена. Но Агна вряд ли будет опекать графиню настолько часто, насколько это требуется. Мужчина стал вспоминать, кто ещё в замке мог знать англосакский. Только Кива. Она появилась здесь сразу после рождения Ирмгарда и смерти его молодой жены от родовой горячки. Потеряв своего полугодовалого ребёнка, к тому времени, будучи вдовой, она стала кормилицей крошечного вице-графа и, привязавшись к мальчику, так и не пожелала оставить его. А ведь могла. К его сиятельству неоднократно приходили вдовцы из окрестных селений с просьбой устроить сговор с приглянувшейся саксонкой. Кормилица всем отказывала, а господин не настаивал. Нет, Кива должна быть рядом с сыном неотлучно.

— Господин граф, — в кабинет вошла баронесса, останавливаясь возле стола. Красные пятна на бледном лице выдавали крайнее волнение, — я не могу уделять госпоже Юфрозине много времени. С вечера болен мой сын. Я должна быть рядом с ним.

— Что с Лиутбертом? — мужчина заподозрил, что Агна всего не сказала. Видно, дело в графине.

— Кашель... Застыл.

Лиутберту, младшему сыну Дитриха, исполнилось пять лет. Спокойный, как его мать, рассудительный не по годам и серьёзный, мальчик был от рождения слабым и часто болел. Вот старшая дочь брата, восьмилетняя Грета, та удалась в отца, весёлая, подвижная и озорная, она была любимицей графа.

— Хорошо, Агна, я понял. Сообщайте мне о состоянии мальчика.

— Мне нужны настои из трав, — женщина замялась. — Замковый лекарь…

Господин уставился на неё. Племянника лечил Руперт и ему послышался в словах Агны упрёк за отсутствие «эскулапа»:

— Пусть Дитрих отправит кого-нибудь за травами к знахарке в деревню.

Госпожа, присев в поклоне, ушла.

Сиятельство нахмурился, вспомнив, как по вине Руперта едва не умер его сын в первый раз и теперь вновь Ирмгард в опасности. Снова из-за лекаря. И кто-то за всем этим стоит…

* * *

Наташа, прикрыв глаза, прислушивалась к своим ощущениям, предпочитая не смотреть на сосредоточенные лица старухи и Кэйти, обтирающую её влажным полотенцем. От этого тело горело, болело и чесалось. Девушка убеждала себя, что это аллергия на действие яда, очень сильная и обширная. Значит, скоро зуд пройдёт и тело очистится. Её поили большим количеством отваров. Она всё безропотно пила, полагая, что вреда не будет. Знахарка знала, что делала.

В открытую настежь дверь врывался ветерок. Светило солнце, слышался щебет птиц.

— Фрейлейн Клара велела собирать простыни и полотенца и возвращать для стирки, — девочка сопела, старательно обмазывая тело госпожи. — А вот это, может быть, нужно снять? — Она указала на крестик.

— А что ему станет от мёда да масла, — Руха, облокотившись о стол, рассматривала девичьи безделицы. — Соберёшь всё в суму. Смотри, чтоб ничего не пропало. Господа не любят, когда пропадает их добро.

Кэйти кивнула, косясь на кругленький, усыпанный мелкими каменьями малюсенький ларчик. Она уже успела его потрогать и рассмотреть, слегка раздвинув створки и заглянув в щёлку. Внутри оказалось пусто. Она даже не знала, что рассчитывала там обнаружить. Но определённо что-то иноземное и прекрасное, о чём очень хотелось рассказать женщинам на кухне.

— Мне же сейчас можно будет уйти, Руха? Принесу из замка чистое бельё и отдам это, — она покосилась на грязные полотенца и простыни на полу. — И принесу снеди.

— Много не неси. И так всего хватает. Мне тоже нужно сходить в лес за сучьями для печи. Госпожа сейчас заснёт… Вот и пойдём…

Лежанку со спящей девицей завесили полотном.

Скрипнула входная дверь. С улицы какое-то время слышался разговор. Старуха кому-то выказывала свое недовольство. Мужской голос огрызнулся в ответ. Всё стихло.

Если ведунья думала, что болезная заснула, то Наташа была другого мнения. Она после приёма таблеток, что ей так удачно подложил в рот господин, проспала до самого обеда. Проснулась только тогда, когда её решили обтереть и намазать снадобьем.

Чувствуя новый прилив сил, зная, что за ней никто не наблюдает, и она никому не мешает, девушка попробовала пошевелить пальцами рук и ног, подвигать руками. Что ж, неплохо. Тело принимало команды мозга, хоть и не так уверенно, как этого хотелось.

С большим трудом села на лежанке, свесив ноги и упав спиной на холодную каменную стену. Голова кружилась. В висках шумела кровь. Сразу же подступила тошнота. Взгляд упёрся в холстину, заслоняющую больную от враждебного мира. Сердце ухало, то затихая, то срываясь на дикий ритм. Между ног сбилась влажная скрученная ткань. «Вместо «утки», – поморщилась «госпожа», вздыхая. – А ведь нужно привыкать к новому обретённому титулу и соответствовать. Назвалась груздем – полезай в кузов». Очень хотелось стереть с себя липкую медовую массу.

Свершилось главное – она может двигаться. А вот говорить… Пока рано думать о самом плохом. Молчание – золото.

Входная дверь хлопнула. Холстина качнулась от порыва ветра. Кто-то вошёл в избушку. Наташа насторожилась, замирая, насколько это было возможно. Сердце трепыхнулось пойманной птичкой.

* * *

Сиятельный, не находя себе места от беспокойства за наследника, метался по замку. В таком состоянии прислуга предпочитала от него прятаться, испуганно оглядываясь и высматривая его высокую фигуру. Попасть под «горячую» руку хозяина с большой долей вероятности означало – остаться без работы.

Клара, завидев его издали, тоже предпочла спрятаться впервые за последних несколько лет, стремительно юркнув в ближайшие пустующие гостевые покои. Прикрыв дверь, судорожно выдохнула, хватаясь за грудь, успокаивая готовое выскочить сердце. Раньше, она сама бы нашла господина и постаралась его успокоить. Но теперь в свете последних событий женщина с неприятным чувством полного бессилия поняла, что отношение его сиятельства к ней изменилось. И она хорошо знала причину таких перемен. Вот была бы иноземка простой девкой – вопрос бы решился быстро и просто. А госпожа… Госпожа ему ровня, хоть и непонятно, почему она путешествует одна и в таком виде. Хозяин её опекает больше, чем невесту своего сына.

Открыв рывком дверь в кухню, граф прошёл к камину. Вид горящих дров под котлами отвлёк.

Кухонные работники робко сторонились, отходя подальше от грозного хозяина.

Найдя глазами кухарку, мужчина выдохнул:

— Берта, в мои покои кувшин крепкой медовухи и закусить… — судорожно перевёл дух. — Быстро!

Его взор остановился на служанке, стоящей у стола. В любое другое время он бы не обратил внимания на дочь кухарки:

— Почему ты здесь?

Кэйти встрепенулась, старательно делая книксен, сжимаясь под тяжёлым взором господина:

— Пришла за чистым бельём и принесла грязное, хозяин.

— Что госпожа?

— Спит.

Герард вспомнил, как говорил старухе, что распорядится отвезти русинку к источнику где-то в лесу. Глянув во двор в открытую боковую дверь, вздохнул. Поздно. До обеда нужно было… Скоро упадёт роса, опустится туман. Застынет девица в холодной ведьмовой избе. Вид небольшой каменной избушки всегда его удивлял. Почему домик был не из дерева, а именно из камня, он толком не знал. Знахарка всегда там жила. И мать её, и бабка были ведуньями.

Берта перекрестилась вслед выходившему мужчине. Крепкой медовухи? Господин очень редко пил. Что-то стряслось. Суетливо подскочила, давая указания прислуге собирать поднос с едой.

* * *

Открыв дверь в покои сына, граф изумлённо уставился на него. Не такое он ожидал увидеть.

Ирмгард рвался из рук Кивы, порываясь встать.

Кормилица, растрёпанная, с трудом удерживала его на ложе, уговаривая:

— Господин, вам нельзя так резко вставать. Рана может открыться. Вы ещё слабы.

— Что здесь происходит? — мужчина прошёл в покои, помогая женщине уложить вице-графа.

— Было всё хорошо, хозяин. Мы с вами утром дали ему то… Что вы привезли… Он впал в сон и только недавно проснулся... И теперь вот… — кормилица выглядела растерянной.

— А огневица что?

— Нет огневицы, хозяин. Сами смотрите.

— И куда ты собрался?

Герард смотрел на наследника и радовался. Пусть он слаб и выглядит, как тень. Если у него есть силы рваться куда-то, значит, дело идёт на поправку. Сын выздоровеет.

Кива поднесла вице-графу кубок с водой.

— Надоело, — он оттолкнул руку кормилицы. — Ты мне снова суёшь воду. Я вина хочу.

— Госпожа сказала пить воду.

— Госпожа? Мне уже кажется, что я видел призрак.

— Её нет в замке, — подал голос сиятельство.— Как только она приедет, я распоряжусь, чтобы её привели к тебе.

— А невеста? Её тоже нет? — парень притих.

— Набирайся сил, выздоравливай и не пытайся никуда бежать. Завтра я скажу графине, чтобы зашла к тебе. Пора тебе познакомиться со своей невестой.

Ирмгард закрыл глаза. Тяжесть каменной глыбой навалилась на грудь. Он задохнулся. Спазмы сдавили горло, кашель разрывал лёгкие.

Кива испуганно заметалась по покою, хватая полотенце, кубок с водой. Мужчина приподнял сына, облегчая дыхание:

— Вот, видишь, к чему приводят твои попытки встать.

Вице-граф, весь в испарине, отрывисто дыша, откинулся на подушку.

Граф с тяжёлым сердцем покинул покои. Рано он успокоился и обрадовался. Болезнь ещё не отступила.

* * *

— Руха? — раздался неуверенный женский голос.

— Я же сказал тебе – нет старухи, — стражник хлопнул дверью. — Что принесла?

— Да уж не тебе, — засмеялась посетительница.

Послышалась возня, звук поцелуя, сдавленный смешок. Не доставало, чтобы эти двое… Раздавшийся возмущённый громкий женский шёпот развеял сомнения. Парочка вышла.

Наташа облегчённо выдохнула. Волноваться не стоило – она не одна. Неужели господин оставил охрану? Так плохи её дела?

Она, осторожно улёгшись на бок, подтянула ноги к груди. Немного шумело в голове. Прикрыла глаза, восстанавливая события перед тем, как… Последнее, что она помнила – мужская грязная обувь. Всё. Когда, кому и где она сумела причинить вред? Да такой, за что нужно убить?

Бруно, граф, Юфрозина… Ни у кого из них не было причин избавляться от неё. А графиня вообще ни с кем посторонним не сможет общаться даже, если захочет.

Рыцарь отпадает сразу.

Его сиятельство должен молиться на неё за спасение своего наследника. Вот, наследник… Ирмгард… Лекарь его не вылечил, сославшись на волю Всевышнего, а она вмешалась и «подмочила» репутацию Дуремара. Значит, Руперт. Больше некому. Он решил отомстить. Другой был бы рад, что сын господина будет жить, а этот… Значит ли это, что ему самому или кому-то ещё нужна смерть наследника?

Разгадывать загадки девушка любила, выстраивая логические цепочки событий и предполагая их дальнейшее развитие. Детектив – один из любимых ею литературных жанров.

Что она знает об обитателях замка? Только то, что говорила прислуга. Этого очень мало. Она не видела жену Дитриха. Вздохнула. Если ей суждено вновь попасть в замок, она попробует «покопаться» в этом деле. Скорее всего, убийца повторяться не станет и придумает новый способ избавиться от неё или от Ирмгарда. Сначала нужно разобраться с лекарем. Он может рассказать много интересного.

С улицы вновь послышался разговор и неясный шум.

Наташа водила пальцем по каменной стене, обрисовывая контур необычной стеновой кладки. Слабый дневной свет лился откуда-то сбоку, указывая на небольшое оконце. Она подумала о том, что сейчас было бы неплохо что-нибудь съесть. Мысль не вызвала отторжения. Ей нужны силы, чтобы встать на ноги. Да, вечером она немного поест.

Кто-то вошёл в дом, направляясь прямиком в её сторону. Она притихла. Послышался лёгкий шорох отодвигаемой занавеси.

— Наташа, — Бруно склонился над ней, прислушиваясь, — я слышу – ты не спишь. Сказать хочу… Всё будет хорошо. Твой отравитель мёртв.

Она вздрогнула. Это о ком он сейчас сказал? Они знают, кто её отравил? И уже расправились с ним? А допросить додумались? Вот она бы ему построила такие психологические ловушки… Он бы всё рассказал, сам того не заметив…

Командующий присел на скамью:

— Когда ты поправишься, мы с тобой обо всём поговорим, — он вздохнул. — Я смогу защитить тебя. Никого не бойся. У дома выставлена охрана. А сейчас мне пора.

Наклонился над девицей, прикасаясь к её плечу, чувствуя через простыню жар тела. Это чудо, что она выжила. Зная, что вице-графу стало лучше, он поспешил убедиться, что с ней тоже всё хорошо. Рыцарь улыбнулся.

Дверь снова отворилась.

— Бруно?

Приятный девичий голос запнулся.

— Эрна? Разве ты не должна быть в замке?

— Я отпросилась к Рухе.

— Ты больна?

— Так… Подстыла немного. Хочу трав взять для лучшего сна.

Слыша только голос собеседницы рыцаря, Наташа готова была поклясться, что та говорит неправду.

— Тебе нужно возвращаться назад?

— Нет. Только поутру.

— Идём.

Всё стихло. Девушке было интересно посмотреть на обладательницу красивого голоса. И, кажется, дева неравнодушна к командующему. Что ж, мужчина он красивый. Может, это его возлюбленная. Она коротко вздохнула, подмечая, что ей стало значительно легче дышать и двигаться.