Глава 27

Наташа вышла во двор. После дождя посвежело. В небольших лужицах, собравшихся между камнями мостовой, отражались бегущие по небу тяжёлые дождевые облака. Девушка зябко поёжилась. Нужно пошить тёплое платье. Медленно прохаживаясь вдоль замка, зорко всматривалась в крепостные стены в поисках чего-нибудь, похожего на калитку. Дойдя до конца здания, дорожка раздваивалась, уходя вправо к конюшне с небольшим выгулом, и прямо – в парк. Псарня находилась слева.

Повернув к конюшне и пройдя вдоль высокого кустарника, она остановилась в нерешительности. Впереди, спиной к ней, облокотившись о ствол дерева, стоял Бруно. Он повысил на кого-то голос и, махнув рукой, отошёл в сторону. Наташа увидела статную красивую светловолосую деву с длинной толстой косой. Она что-то горячо говорила ему, ухватив за рукав, сильно удерживая. Её большие глаза наполнились слезами, губы дрожали. Они спорили. Нет, не спорили… Женщина что-то горячо говорила, а командующий в ответ коротко недовольно отвечал, пытаясь выдернуть руку, направляясь в сторону конюшни. «Милые бранятся – только тешатся».

Русинка свернула в парк, решив осмотреть часть стены с этой стороны. Не пройдя и нескольких метров, услышала за собой торопливые шаги:

— Наташа, подожди.

Она обернулась. Бруно. Его подружка так и осталась стоять, где её оставил рыцарь, глядя ему вслед.

— Давно хочу поговорить с тобой, — его голос всё ещё был возбуждён после ссоры.

— Давайте в другой раз, — хотелось поскорее уйти, чувствуя спиной сверлящий взгляд Эрны. Что это Эрна – она не сомневалась. Быть громоотводом в их отношениях не хотелось. Хотя, именно с Бруно можно было поговорить обо всём, что её тревожило. Или всё же лучше с его сиятельством? Она сомневалась.

Мужчина мягко взял её за локоть, увлекая вниз по лестнице в парк.

— Постойте, господин рыцарь, — она отстранилась. — Я пришла сюда, чтобы побыть одной.

— Я тебя надолго не задержу. Дай мне сказать, — он подвёл её к скамье у купальни.

Здесь оказалось теплее, чем она думала. От воды поднимался пар. Густой кустарник вокруг бассейна защищал его от порывистого влажного ветра.

— Я только хочу знать – почему ты оказалась в подвале.

Девушка внутренне содрогнулась. Всё снова всколыхнулось в памяти, отдавшись болью в желудке. Он не спрашивает её, что она помнит или что видела, а почему она там оказалась. Какая теперь разница? К чему он клонит?

— Я не буду с вами об этом говорить.

— Наташа, я могу защитить тебя. Я должен знать всё о тебе и о том, что произошло между тобой и Герардом.

— Это моё личное дело.

— Здесь так просто в подвал не попадают. Он принуждал тебя к…

Она прервала его. Разговор был неприятен.

— Как же вы собираетесь меня спасать?

— Пойдём в церковь и назначим день свадебной церемонии.

— Вы мне предложение делаете, чтобы спасти от посягательств на мою честь?

— Наташа, Герард сказал мне, что ты благородного происхождения. У меня титул барона. Я последний, четвёртый сын в семье. Безземельный. Мой отец – граф. У меня есть сбережения. Мы уедем отсюда, куда захочешь. Купим поместье. Ты не будешь ни в чём нуждаться.

— Подождите, Бруно… Это очень благородно с вашей стороны… помочь сироте избежать незавидной участи… — девушка чертыхнулась про себя. Выдерживать стиль разговора в духе средневековья было сложно. — Но, как же ваша девушка? Вы любите её. Я только что видела вас. Мне ваша жалость не нужна.

— Эрна? — командующий вздохнул. Такой поворот разговора стал неожиданным. Он взял холодную руку иноземки, поднося к лицу, согревая дыханием, целуя, сдерживаясь от более решительных действий: сжать в объятиях, зацеловать и больше не отпускать.

— Я не хочу быть причиной вашей размолвки, — она аккуратно вытащила руку из захвата его тёплых ладоней.

— Наташа, ты меня неправильно поняла. Ты мне сразу понравилась, как только увидел тебя… Эрна… Мы расстались.

— А подумать мне полагается? — это он считает, что они расстались. Девушка хорошо поняла выражение взгляда, каким влюблённая Эрна провожала своего бывшего парня.

— Подумать? — он опешил.

— Да, подумать. У меня нет родителей и думать за меня некому. Я должна сама принять решение, — и мысленно добавила: «И решить вопрос своей безопасности. Похоже, моя жизнь – в моих руках». Она вздохнула.

— Да, конечно… Подумай. Я подожду, — а у самого появилось чувство, что не так-то просто будет добиться согласия русинки. Но он не отступит.

* * *

Эрна в досаде покусывала губы, стоя за посадками высокого кустарника, вслушиваясь и присматриваясь к тому, что происходило в одной из ниш над купальней. Там её Бруно беседовал с иноземкой. Нет, отсюда ничего не было слышно и плохо видно… Нужно было подобраться с той стороны. Наблюдать мешал поднимающийся пар и шум падающей воды. Прачка видела госпожу лишь один раз и то мельком.

У Рухи её не удалось рассмотреть. Да и кто знал, что она выживет. Говорили всякие странные вещи о ней и о том, как она исцелила вице-графа. Лекарь, так он считал, что она самозванка и то, что молодой граф исцеляется – полностью его заслуга.

Именно с появлением чужачки в замке, Бруно словно подменили. И ещё неизвестно что было между ними, пока они находились в пути. Вон, как рванул за ней… Она снова готова была разрыдаться. Да, если такая захочет окрутить парня, большого труда не составит. А господин командующий завидный жених. Она полгода его охаживает. И всё хорошо складывалось, и на ложе всё по согласию да любви… И подкармливает вкусненьким, и подпаивает… Она довольно улыбнулась. Ну, ладно, посмотрим… Так просто чужачка Бруно не получит… И что он ей там говорит такое? Ручку целует?.. Эрна покачнулась. Подступила тошнота. Ей он ручки никогда не целовал. Конечно, она же не госпожа. Она что, ручку вырвала? Не нравится?.. Это хорошо.

* * *

Наташа, оставшись одна, сидела у купальни и вспоминала другой источник. Там, в лесу, было хорошо. И у ведуньи, несмотря на болезненное состояние, было спокойно. Потому что охрана находилась за дверью? Возможно. А вот купаться хотелось. Не восстановившийся полностью организм требовал поддержки. А тут голодать приходится. И Бруно со своим предложением. Какое может быть замужество? Нет любви... Рыцарь ей нравится. Красивый, обходительный, боевой. Он её поддерживал в лесу, опекал. Если бы она не увидела его с Эрной и не знала об их отношениях, как бы поступила? Ответила бы на ухаживания? Чуть раньше – да. Теперь – нет. Сейчас у неё одна забота – выжить.

Направившись по высокой влажной траве вглубь парка, девушка упёрлась в каменную стену, увитую диким виноградом. Балетки вымокли сразу. Кроме платья нужна крепкая обувь.

Запрокинув голову, удивилась высоте крепостной стены. Суровая мощь. Замок с его территорией – маленький островок покоя в большом враждебном мире. Сколько набегов выдержали эти стены? Сколько ещё будет? Устоят ли? Сравняются с землёй, зарастут травой и лесом.

Она пошла вдоль стены, не обращая внимания на мокрый низ платья, неприятно холодивший икры ног. Упершись в забор из толстых частых жердей, уложенных в длину, она осмотрелась и, не задумываясь, перелезла через него. На первых курсах, когда ездили в подшефное хозяйство на уборку овощей, и не через такие заборы сигали в чужие сады за яблоками.

Вот и конюшня. Ещё один колодец с поилкой для непарнокопытных. Две лошади пьют воду. Дополнительный выход может быть где-то рядом.

* * *

Граф, встретив прибывшего Дитриха, и обменявшись с ним приветствиями, вышел во двор. Не терпелось посмотреть, каких коней он приобрёл. Их поставили в самом конце конюшни, где спокойнее.

Жеребцы действительно оказались хороши. Они стояли в стойлах напротив друг друга, чтобы не чувствовать себя совсем одинокими в новом месте.

Часть лошадей паслись на лугу. Рабочие – трудились в поле. Их было мало. Основную работу выполняли на волах. Несколько лошадей стояли в другой половине конюшни на случай необходимости.

Кони, услышав тихие шаги, подошли к перилам стойла и высунули головы в проход. В их чёрных глазах светилось любопытство. Мужчина подошёл к гнедому жеребцу, протягивая кусочек хлеба. Тот уткнулся в ладонь тёплыми мягкими губами, фыркнул, аккуратно принимая вкусное угощение. Сиятельство с любовью потрепал его по холке, приговаривая ласково:

— Ах, какой красавец. Давай знакомиться… Тебе будет у нас хорошо.

Гнедой тряхнул головой, снова тыкаясь в руку хозяина в поисках лакомства.

Герард отошёл к жеребцу напротив, предлагая хлеб. Конь приветственно заржал. И для него нашлось хорошее слово и щедрая порция ласки.

Довольный покупкой брата, господин в приподнятом настроении, направился к выходу. Неожиданно его взор остановился на русинке, которая, задрав платье, перебиралась через ограждение. Он не поверил своим глазам! Госпожа, скачущая через огорожу, да так ловко! Улыбка растянула его губы. Кажется, она никогда не перестанет его удивлять. Что же ей здесь понадобилось? Мужчина отступил в тень, продолжая наблюдать. Она шла вдоль зарослей, касаясь ладонями листьев вьющихся растений, иногда поднимая голову вверх, рассматривая зубцы крепостной стены.

* * *

Наташа увидела то, что хотела. Узкую высокую калитку в стене сразу заметить было сложно. Увитая диким виноградом, стена надёжно скрывала её от посторонних глаз. Девушка, осмелев, направилась туда. Склонившись, всматривалась в землю в надежде обнаружить следы. Дождь смыл всё. Калитка оказалась тяжёлой дверью, запертой на засов. Она тронула его, намереваясь открыть.

— Что ты здесь делаешь?

От неожиданности, русинка вздрогнула, оборачиваясь.

— А как вы думаете? — она не нашлась, что сказать. При такой постановке вопроса, интересующийся, не думая, сам подскажет ответ.

— Сбежать собираешься?

— Собираюсь… А что? — усмехнулась она.

Герард ждал чего угодно, но не такой откровенности. Неужели он прав?

— Думаешь, вот так просто можно покинуть замок, открыв эту дверь?

— На ней даже нет замка, — девчонка пожала плечами и, покосившись на него, не дожидаясь ответа, торопливо, словно он намеревался схватить её за руку, потянула засов. Тугой, он поддался не сразу. С трудом открыв его, распахнула старую дубовую дверь: — Смазано хорошо, не скрипит. Значит, никого ночью не разбужу.

Господин, не препятствуя ей, сложив руки на груди, иронично улыбался краем губ.

Проход, уложенный булыжником, позволяющий пройти только всаднику на коне, вёл к наружной стороне оборонительной стены. Упершись во вторую дверь, укреплённую железными широкими полосами и с опущенной перед ней массивной решёткой, Наташа в раздумье остановилась.

Мужчина, уже не скрывая улыбку, наблюдал за её дальнейшими действиями.

Девушка осматривала конструкцию. Наклонившись, попыталась приподнять её. Куда там!

— Покажите мне, пожалуйста, как это делается, — посмотрела на графа, ожидая отказа. Но ошиблась.

Подняв тяжёлую решётку, его сиятельство хлопнул ладонью по двери:

— Всё, теперь, чтобы отпереть её, нужно взять ключ у охранника… И одна ты решётку не поднимешь.

— Где этот охранник? — проигнорировала вывод сиятельного.

— В главной башне. Он не даст тебе ключ ни под каким предлогом… — окинув иноземку быстрым взором, добавил: — И не выкрадешь. — Бесцеремонно взяв её под руку, вывел из прохода.

— Ага, понятно. Ключ на верёвочке, на шее и под кольчугой у сердца, — усмехнулась «узница». — Должен быть второй ключ. — Натолкнувшись на прищуренный взгляд голубых глаз господина, уверенно констатировала: — Точно, есть. И не в свободном доступе. В каком-нибудь вашем тайничке в кабинете.

— Допустим, — Герард задвигал засов на калитке. — Никто никогда не найдёт… У меня из замка незамеченной мышь не выскользнет.

— Мышь, может и не выскользнет… — по решительному виду мужчины, поняла, что он больше не намерен с ней говорить на эту тему. — Я найду ваш тайник в два счёта!

Он усмехнулся. Девчонка забавляла:

— Нет, не найдёшь.

— Спорим?.. На что спорим?

У Наташи блестели глаза от нахлынувшего возбуждения. Она готова была тотчас приступить к поискам.

— Десять золотых.

— И всё? Слабенький тайничок! Вы не уверены в его надёжности, раз определяете такую низкую сумму. Планируете легко расстаться с этими монетами.

— А чем ты будешь отдавать в случае проигрыша? Насколько мне известно, у тебя есть только десять золотых.

Да, об этом она не подумала. Такой поворот событий тоже исключать нельзя.

Его сиятельство продолжал:

— Если проиграешь, я тебя поцелую так, как я захочу. И ты не будешь сопротивляться.

— Ах, вы… — задохнулась от возмущения, подбирая слово, как бы обозвать нахала обиднее.

— Ставлю сто золотых, — Герарду понравился неожиданный поворот разговора.

Девушка колебалась. Желание найти ключ и как бы невзначай выудить из графа нужную информацию, пересилили. В случае удачи сто золотых будут нелишними. Поцелуй? Его не будет. Придумает что-нибудь.

— Идёт.

— Пошли в кабинет. Заодно и поговорим, о чём ты хотела.

* * *

Наташа, захваченная азартом, словно охотничья собака, взявшая след, вбежала в кабинет. Господин едва поспевал за ней, смеясь:

— Зачем так спешить? Я могу и сейчас тебя поцеловать.

Она покосилась на него, вздёрнув бровь:

— Не говорите «оп» пока не перепрыгнули, господин граф. Лучше деньги покажите. Может, вы бедны, как церковная мышь. Не хочется отнимать последнее, — увидев удивление, не сразу сообразила, что сказала что-то не так. — Что? — Прозвучало с вызовом.

В кабинете царил полумрак. Слегка влажный воздух остудил разгорячённые щёки. Девушка коснулась мочки уха, массируя её.

— Я тебя правильно понял – ты сомневаешься в моей платёжеспособности?

Она кивнула:

— Если не секрет – какой ваш доход?.. Тайна, да?

— Зачем тебе знать доход графства?

— Видите ли, ваше сиятельство, вы не задумывались над тем, что здесь происходит? Всё не случайно.

— Что ты имеешь в виду?

— Нападение на обоз, болезнь наследника, смерть лекаря, гонца. Почему меня зацепило? Я не имею никакого отношения к вашей семье.

— Причём здесь семья?

— Вы не видите очевидного. Сами подумайте: первое – нападение на обоз – хотели убить графиню. Второе – кому выгодна смерть вашего сына?

— Причём здесь он? Его ранили в бою.

— Да. И насколько мне известно, рана не вызывала тревоги. Такие раны и раньше лечились. И вдруг – такой исход. Случайность или умысел?

Видя, что граф хочет перебить её, подняла руку, останавливая:

— Подождите, ваше сиятельство, выслушайте. Есть человек или группа людей, которые заинтересованы в смерти Ирмгарда, как вашего наследника. Да-да, понимаю, что хотите сказать, что есть вы. Дальше, думаю, было так… Ваш враг, назовём его Икс, видя, что я вмешалась в исцеление вице-графа, решил убрать меня, — Наташа сглотнула, словно горечь ядовитого зелья проникала в горло. — Я умираю, следом умирает вице-граф. Дальше ваша очередь. Вас травят или подстраивают несчастный случай: скатились с лестницы и свернули шею, упали с лошади, подавились рыбной костью, захлебнулись в купальне. Дальше… Юфрозина… Она богата? Вы не ответили на мой вопрос о вашем состоянии.

Мужчина больше не колебался. Рассуждения русинки выглядели разумными. Стало интересно, куда они заведут.

— Восемь тысяч фунтов годового дохода.

— Фунтов… Подскажите мне, пожалуйста, сколько это шиллингов… Не смотрите на меня так… Не знаю я ваших денег.

— Один фунт равен двадцати шиллингам.

— Так… — девушка, запустив пальцы в волосы, массируя подушечкой пальцев затылок, подняла глаза к потолку, словно там высвечивала готовая цифра. Шиллинг – три с половиной золотых… Цифра впечатлила. — Пятьсот шестьдесят тысяч золотых в год? Сорок шесть тысяч шестьсот семьдесят золотых в месяц? Сто золотых – для вас – тьфу!

Господин только присвистнул от удивления быстротой подсчётов, открыв рот для реплики.

— Стойте… Это чистыми или…

— Доход с учётом расходов.

— Вы миллионер! Что у вас за производство? Откуда такие доходы? Виноградники столько не дадут, — она напирала, не давая ему опомниться.

— Все знают. Медные рудники, серебряные, солеварня, немного приторговываю лесом. В соседних графствах то же самое.

— Не скажите… Соль… Серебро. Количество и тип добытой руды зависят от местоположения, глубины залегания и её богатства. Теперь понятно, почему в хозяйстве много медной и серебряной посуды. У вас открытый способ добычи или подземный?

— Соль открытым… Всевышний, ты смыслишь в производстве? Что ещё ты знаешь? Откуда?

— А посуду сами делаете?

— Всё, хватит… Зачем тебе это знать?

— Интересно… Да, отклонилась от темы… Юфрозина… Давайте разберёмся с ней.

— А что разбираться? Графиня приехала стать женой моего сына. Ты слышала.

— Это понятно. Она богата? Кто-нибудь знает кроме вас о размерах её наследства? Брачное соглашение. Что в нём, кроме сроков свадебной церемонии?

— Там перечислены наследуемые ею земли и замки со стороны отца и матери.

— Так, недвижимость и земли. У вас так же есть недвижимость кроме этого замка?

— Да, со стороны матери в Бретани. Всевышний, зачем я тебе это рассказываю?

— Вы не понимаете? Нам нужно разобраться, кто хочет вас убить. И меня. Если не хотите ничего говорить, пожалуйста, не говорите. Только мне моя жизнь дорога. Вас не травили. Находясь рядом с вами, я подвергаюсь опасности. Здесь началась борьба за «трон» и я оказалась втянута в эту борьбу.

— Какой «трон»! О чём ты говоришь?

— Это же очевидно. Кто-то хочет, убив вас и наследника, стать единовластным владельцем огромного состояния.

— Дерзкая девчонка, — зашипел граф, — снова начинаются твои выходки? Ты в своём уме подозревать моего брата? Как ты смеешь?

Ну, вот, она так и думала…

— Ваш брат тоже может стать очередной жертвой. Правая рука не ведает, что делает левая, — настаивала Наташа.

Он выругался.

— Ты открыто указываешь на баронессу!

— Давайте рассуждать… Но сначала Юфрозина. Итак, она богата. Земли, замки, золото. Так? — Мужчина неохотно кивнул, вздыхая. — Понимаю, что пока она не стала женой Ирмгарда – это состояние не в вашей кубышке. — Его сиятельство подозрительно взглянул на «дознавателя». — Значит, до свадьбы графиня доживёт. Ага, все будут живы. А потом, после свадьбы… Ой, что же получается? Опасность грозит только мне и вам? Из-за траура переносятся свадебные церемонии?

— Да, — выдавил из себя господин.

— Вас не тронут… Всё. Я следующая… — стало не по себе. Девушка присела на стул, расслабляясь.

— Глупости. Женщина одна такое не осилит.

— Наша Икс была не одна. Ей помог лекарь. Сначала он «залечил» Ирмгарда, потом отравил меня... И гонец ей в помощь.

— Гонец убит не в замке.

— Знаю. Наша Икс ночью покинула замок и убила гонца, предварительно назначив ему встречу. Только вопрос: всадник взял из конюшни коня, выехал и вернулся в замок. Стража должна была выпустить и впустить его. Если он выехал в ту калитку, что мы смотрели, то должен быть сообщник, чтобы поднять и опустить решётку. Женщина не поднимет. И ключ от калитки… Если это не тот, из вашего тайника, то…

— Достаточно. Я понял. Это не Агна. Она благородная и не может быть настолько подлой. Она из хорошей достойной семьи.

— У неё богатое наследство? Почему тогда ваш брат и его семья живут здесь? — по тому, как граф посмотрел на неё, продолжать не стала, только горестно вздохнула: — Понятно. — Видно Агна была невестой с денежным приданым или земельным участком без недвижимости. Вот вам и мотив.

Господин отошёл к окну, закладывая руки за спину.

Единственный брат. Может ли он хотеть смерти ему, Герарду? Нет. Дитрих не тщеславен. Если бы он хотел единовластия, то давно бы достиг его. Убить человека так просто. Вице-граф – наследник всего состояния. Сын Ирмгарда будет следующим наследником первой очереди. Граф никогда не думал об этом так серьёзно. Иноземка права. Если убить вице-графа и его самого, то только тогда можно завладеть титулом и всем остальным. Нет, слишком много крови, много греха. На такое способен не каждый... Хотя, можно убить чужими руками. Наёмники…

— Ещё есть ваш незаконнорождённый сын от поварихи. Кухарки…

— И это знаешь, маленькая русинка?

— Ну, знаете… Он похож на вас. У него нет мотива убивать. Кристоф с этого ничего не будет иметь, пусть даже всех вас не станет. Если только вы не признаете его своим наследником. Не признали?..

Сиятельство тяжело засопел и по тому, как посмотрел на деву, стало понятно без слов.

— Так, не признали. Ну, и кому выгодна ваша смерть? Найди, кому это выгодно, и ты найдёшь, кто преступник!

Наташа осмотрелась. Темнело. В углах кабинета сгущались тени.

— Вы сами посмотрите, есть ключ на месте или… Я могу выйти.

Её голос после бурного обсуждения во внезапно наступившей тишине прозвучал глухо и напряжённо.

Граф обернулся.

— Ты отказываешься от поиска? Значит ли это, что признаёшь своё поражение? И я могу… — он, улыбаясь краем губ, сделал шаг навстречу девице.

— Вы будете присутствовать при поиске? — она словно подхватилась, поспешно прерывая его.

— Да, мне интересно, — хотелось понаблюдать, как русинка будет искать тайник.

— Наверное, боитесь, что я, найдя вашу кубышку, загляну внутрь и раскрою семейные тайны, — девушка стала посреди комнаты, медленно поворачиваясь, внимательно изучая потолок. — Оставайтесь, пожалуйста, у окна или сядьте за стол, ваше сиятельство.

Взглянув на мужчину, поняла: по его лицу подсказку не получить. Свои чувства он скрывал слишком хорошо и сейчас казался уверенным и спокойным. Подобие лёгкой улыбки мелькнуло и растаяло.