Глава 30

Раздумывая о том, куда бы спрятаться от всех, и спокойно отдохнуть, Наташа незаметно вышла на крыльцо. Вот и хорошо. Ветер, правда, прохладный, но она надеялась спрятаться в беседке. К тому же, там рос виноград.

В ворота, одна за другой, укрытые мешковиной, громыхая колёсами о камни мостовой, въезжали подводы с продуктами.

Несмотря на то, что начался сбор ранних сортов винограда, у беседки его пока не сняли. Девушка, осмотревшись и прислушавшись, вскочив на скамейку, дотянулась до крупной ветки. Не хотелось, как в прошлый раз, оказаться на мужских руках.

Смакуя ягоды, расслабилась, пытаясь представить себя на месте преступника и просчитать его возможные действия. Если это баронесса, то отравление пока отпадает. Его сиятельство своим решением собирать всех вместе на трапезу, лишил возможности подсыпать яд в питьё. Значит, нужно ждать попыток другого рода. А может, от неё отстанут? Кому она нужна после того, как вице-граф пошёл на поправку? Теперь только после свадьбы можно готовиться к самому худшему. Задушат или прирежут. И не пикнешь. Вон, какие здесь мужчины крепкие. Шкафы двустворчатые. В подтверждение её мыслей на дорожке показалась мужская фигура. Наташа ахнула, расширяя глаза, судорожно сжимая ягоды. Из-под пальцев брызнул сок.

— Госпожа, — выдохнул рыцарь, слегка наклонившись в приветствии.

— Добрый день, Бруно, — она расслабилась, облегчённо выдыхая. Нервы совсем расшатались.

— Я видел, как ты шла сюда. Давай поговорим.

— Давайте.

Он присел перед ней на корточки, пытаясь поймать её руки:

— Не подумала ещё?

— А что думать? Эрна – ваша невеста и скоро у вас свадьба.

— Почему ты так решила?

— Все знают, что вы звали её в церковь.

— Да? Только я об этом ничего не знаю… Наташа, я не люблю Эрну. Я понял это, когда встретил тебя.

Она, испугавшись его дальнейших слов, коснулась губ мужчины пальцами, останавливая:

— Не торопитесь. Давайте подождём немного, и всё станет на свои места.

— Я не хочу ждать, — командующий был полон решимости.

— Бруно, вы взрослый мужчина и понимаете, что так быстро такие вопросы не решаются. Я совсем вас не знаю, — она замолчала.

— Я всё понимаю. Скажи только одно. У меня есть надежда?

— Не хочу вам лгать. Я не уверена в этом.

— Если у меня есть хотя бы мизерный шанс – я буду бороться.

— Дайте мне время разобраться в себе, — она встала. Виноград скатился с колен на пол беседки. Пальцы неприятно слипались от сладкого сока.

— Наташа, — рыцарь прижал её к себе, — ты лучшее, что я видел в своей жизни. Не упрямься. Тебе будет хорошо со мной.

Она отстранилась:

— Бруно, мне нужно время, — сердце, ещё не так давно отзывавшееся на его тихий голос учащённым стуком, молчало.

Они поднимались по лестнице, когда из-за угла здания выехали всадники во главе с его сиятельством. Граф, окинув цепким взглядом парочку, мирно идущую из парка, передёрнул плечами. Бруно не зевает.

Девушка, увидев господина, вздрогнула.

Командующий, перехватив её взгляд, посчитал нужным пояснить:

— На виноградниках были. В рабском доме. Снова Яробор бунтует.

— Яробор? Кто это?

— Раб, — он усмехнулся, — русич, как и ты.

— Бунтует? Его наказывают? — стало жаль бунтовщика. Очень захотелось взглянуть на непокорного русского. Какие они, средневековые русичи?

— Наказывают, но не сильно. Его портить нельзя.

— Почему? Раб, а трогать нельзя.

Рыцарь снова усмехнулся:

— Грамоту и языки знает, — добавил, сжимая её руку: — Ты не бойся никого. Я тебя в обиду не дам и всегда буду рядом.

Она с благодарностью посмотрела на мужчину, ответно пожимая руку:

— Спасибо.

* * *

Наташа зашла в кухню за кувшином с кипячёной водой. Перед глазами разыгрывалась занятная сцена.

Уперев руки в крутые бока, высокая Берта, нависнув над Кларой, громогласно высказывала той претензии за задержку поставки продуктов для приготовления недостающих блюд к обеду. Экономка, подняв голову, с наглым видом злобно парировала выпады в её сторону. Женщины, испытывающие друг к другу неприязнь, не желали ни в чём уступать. Похоже, эта «война» началась не вчера и носила затяжной характер.

Значит, не вся прислуга боится экономки. Враг моего врага – мой друг. Девушка, решив зайти позже, незаметно выскользнула в коридор, столкнувшись с господином. Он, запыхавшийся, со следами грязи на одежде, скользнув по ней прищуренным взором, направился на шум доносящейся брани.

Раздавшийся грозный окрик и вслед за тем воцарившаяся тишина показали, кто в доме хозяин.

Наташа, не успевшая повернуть в коридор, ведущий к её комнате, услышала небрежный оклик сиятельного:

— Подожди!

Отметив повелительный тон господина и то, что он не пожелал окликнуть её по имени, не остановилась, продолжая движение.

— Я к тебе обращаюсь, — догнав, схватил её за руку, разворачивая. Его прищуренные глаза не обещали ничего хорошего.

— Я не слышала вашего обращения, ваше сиятельство, — тряхнула рукой, но освободиться от хватки мужчины не смогла. Сердце тревожно забилось.

На площадке появилась Клара. Увидев, что хозяин удерживает иноземку, замедлила ход, пронизывая её ненавидящим взглядом.

Граф, не поворачиваясь в сторону экономки, взревел:

— Клара, иди, куда шла! Распустились совсем! Надо заняться вами!

Женщина, мгновенно передумав идти дальше, развернулась, быстро сбегая по лестнице. Наташе показалось, что она плачет.

Она снова попыталась выдернуть руку, но мужчина, не выпуская её, потянул за собой на третий этаж.

— Ты сделала то, что я говорил? — доведя её до стола, с силой надавив на плечо, усадил на стул.

— Расчёты не смотрела. Я много времени провела с графиней у портнихи.

— Себе выбрала ткань на платье? — голос господина стал спокойнее и глуше. Так хорошо начавшееся утро, после поездки в рабский дом, ухудшилось. Яробор взбунтовался. Похоже, придётся его продавать. А этого делать не хотелось. Русич, будучи грамотным и зная языки, представлял большую ценность для графа. Его покупка обошлась казне́ в очень большую сумму золотом.

По дороге назад он почти успокоился, вспоминая, как поздним вечером держал в своих объятиях такую желанную строптивицу. Как русинка тянулась к нему, вызвав в нём ранее неведомые ощущения. Мужчина думал о том, что ещё немного, и он покорит непокорную. Только нужно набраться терпения. Увидев её с Бруно, едва ли не в обнимку, испытал... Ревность? До сих пор спящая, загнанная в глубины сознания, она прорывалась, грозя смести всё на своем пути.

— Ткани?.. Нет, — голос бунтарки казался бесцветным и усталым.

Он уже корил себя за несдержанность. Напугал её. Теперь она снова будет его чураться. Он устало потёр лицо.

— Тебе не понравилась ни одна ткань?

— Я была там с графиней. Позже схожу одна.

Граф опустился на стул напротив неё:

— Что от тебя хотел Бруно? Не обижал? — он должен знать о том, что произошло между рыцарем и русинкой, иначе неведение лишит его покоя.

— Нет, не обижал. Мы просто разговаривали, — она что, должна отчитываться перед ним? Взглянув на него, поняла – да, похоже, должна. Перечить, точно, не нужно. Его непонятная агрессия расстроила. Она никому не хочет зла. Почему же всё так плохо?

— Я могу идти? — Наташа встала. Она устала. Хотелось плакать от бессилия, заснуть и не проснуться. Хотелось домой в уютную тёплую тишину своей комнаты. Поёжилась. Знобило. Ослабевший организм просил отдыха.

Герард заметил лёгкое движение девчонки.

— Подожди, — откинул крышку шкатулки, доставая небольшую округлую пиксиду. Ожерелье из Персии… Золотого цвета перлы почти правильной округлой формы матово переливались на грубой мужской ладони. На её шее, с таким цветом волос и кожи, эта безделица будет выглядеть изумительно.

Мужчина, сжимая её ладонь с даром, продолжал стоять перед ней.

— Нет, я не могу это принять, — она попыталась высвободить руку из ладоней господина, усилив этим его хватку.

Он изумлённо смотрел на неё. Ослышался? Как такое возможно? Женщина отказывается от дара? Дара, достойного самой королевы? Он потратил столько времени, выбирая нечто особенное для неё, представлял, как она будет радоваться:

— Ты не можешь отказать мне, — изумление сменилось подозрением. — Почему? — Губы онемели.

— Дорогие подарки обязывают.

— Ты о чём? — не верилось в происходящее. — Это всего лишь желание отца выразить благодарность за исцеление сына. Этого мало… Я сказал – проси чего хочешь.

— Ничего не нужно, — Наташа встала. — Спасибо вам, что не бросили меня умирать в подвале, что… — глаза наполнились слезами. Она замолчала, чувствуя, что сейчас расплачется.

— Это ты прости меня, Птаха, — он бросил ожерелье на стол, привлекая русинку к себе, обнимая за плечи. — Никакого золота не хватит, чтобы выразить мою признательность тебе. А украшение нужно взять. Оно твоё. — Руки сжимали её плечи. Мышцы напряглись в желании продлить момент прикосновения, не выпускать из своих объятий странную заморскую «птицу».

— Нет, — девушка вырвалась, выбегая из кабинета. Его близость снова тревожила. Сердце билось гулко, быстро. Жар заливал тело. Так же неистово бились в мозгу мысли: «Нет, только не это… Только не сейчас… Мне не нужен никто…» А сама уже не верила, что сможет выстоять, выдержать натиск пробуждающихся чувств к настойчивому, взрослому, искушённому мужчине.

* * *

Перед обедом так и не удалось отдохнуть. Наташа не чувствовала усталости, переживая заново случившееся в кабинете. Уверенность в том, что поступила правильно, крепла. Теперь никто не сможет упрекнуть её в корысти.

Юфрозина, поправляя на поясе ножны, косилась на неё, желая обратить на себя внимание. С чего бы это? Девушка присмотрелась. Ах, вот в чём дело… Женщина переоделась. Новое платье шоколадного цвета походило на платье баронессы. Один фасон на все случаи жизни. Скучно. А вот украшение действительно достойно отдельной витрины с противовзломной сигнализацией в музее. На длинной золотой цепи через одинаковые промежутки крепились тринадцать цветных камней различных размеров в золотых оправах, имитирующих цветочные распустившиеся бутоны. Самый крупный бесцветный камень находился внутри цветка лилии и располагался по центру. По синему сапфиру в соцветии угадывался василёк, ромашка – с жёлтым «глазом» топаза, роза – с красным рубином, колокольчик – с голубой шпинелью. Другие цветы и камни казались Наташе незнакомыми.

Графиня, перехватив восхищённый взгляд компаньонки, приосанилась, показывая всем своим видом превосходство. Девушка смерила её сочувственным взглядом. Фросе ничего не оставалось, как щеголять в украшениях по тёмным коридорам замка да показывать своё богатство на семейных обедах. Так и развлекается местная знать.

Агна выглядела бледной и грустной. Скорбные складки залегли возле губ.

Дитрих, впрочем, как всегда, с блуждающей улыбкой на лице. Довольный и неунывающий.

Принесли поднос с едой. «Рыбный день», — отметила Наташа.

Граф встал, взяв её, ничего не понимающую, за руку и вывел в центр комнаты.

Сидящие за столом члены семьи вышли вслед за ними.

Девушка, увидев у господина знакомую пиксиду, внутренне сжалась.

— Господа, — он повернул девицу к присутствующим. — Хочу выразить госпоже Наталье свою отцовскую благодарность за исцеление моего наследника и отблагодарить её подношением.

Открыв шкатулку, протянул ей знакомое жемчужное ожерелье:

— Прошу принять.

Что ей оставалось делать? Не позорить же мужчину отказом перед всеми? Хитрец! Она сверкнула на него глазами. Он же, пользуясь тем, что никто кроме неё не видит его лица, довольно щурясь, улыбнулся краем губ.

— Вы всегда добиваетесь своего? — прошептала, обдав ледяным взглядом.

— Всегда, — показал глазами, что требуется взять дар.

Наташа так и поступила, чуть приседая, боясь потерять равновесие и не опозориться перед присутствующими.

Последовал поцелуй ручки виновницы торжества. Присоединился Дитрих, вновь задерживая её ладонь в своих руках. Баронесса и графиня только присели, склоняя голову в поклоне.

Девушка облегчённо выдохнула, когда её проводили к месту за столом.

Давно она не ела рыбы… Наваристая уха с обилием овощей, напомнила ту, что готовила мама. Чего-то не хватало… Отчаянно захотелось жареной картошки с луком и грибами в сметане…

На Наташу никто не смотрел, как будто ничего не произошло. Вот и хорошо. Пусть завидуют молча.

Речная щука. Крупная, зажаренная в виде филе, без костей, она была без характерного привкуса тины. Вспомнилось высказанное предположение, что господин может подавиться рыбной костью. Она хмыкнула, украдкой взглянув на его сиятельство. Он невозмутимо поедал рыбу, не спеша, тщательно пережёвывая. Помнит.

Графиня, показывая пример, как нужно «держать» спину, ела, не обращая ни на кого внимания.

Девушка, с трудом подражая ей, отбросив условности и стеснительность, приступила к еде.

Герард довольно улыбнулся, решив про себя, что это хороший знак. Иноземная леди выглядела уж очень измождённой. Может быть, ей следовало отлежаться несколько дней в постели?

Наташа чувствовала на себе изучающий взгляд барона. Она уже привыкла, что её здесь рассматривают, как диковинку. Дома она, как большинство девушек её возраста, ничем не выделялась. Кто хотел привлечь мужское внимание, вызывающе одевались, использовали яркий броский макияж. Всё внимание мужчин доставалось им. Вот сюда бы одну из них: в коротких джинсовых шортах и топике, в обуви на платформе с высоченной шпилькой, боевой раскраской а-ля-вамп и причёской девочки-эмо. Ещё татуировочку на спинку и животик. Здесь бы все замертво упали! Она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

Обед, как и завтрак, проходил в молчаливой тягостной обстановке. Никакого сравнения с обедами в их семье: шутки, обсуждения предстоящих дел, ненавязчивое «бормотание» телевизора на стене. Иногда – недовольное бурчание мамы на отца, закрывшегося раскрытой газетой в руках.

Подвинув к себе небольшую пустую мисочку, она отложила туда несколько кусочков рыбы для кота. Подумав, добавила печенье для собак. Перехватив вопросительный взгляд господина, ответила на немой вопрос:

— Это для кота и собак. Они ждут.

— Их всех кормят, — мужчина продолжал есть.

— Я хочу их навестить.

— Кошка, которая на кухне? — он покосился на брата, перестав жевать.

— Нет. Чёрный кот. В парке видела.

— У нас нет чёрных котов, — баронесса подняла голову. — У нас никогда не было чёрных котов. Я бы знала.

— Я его держала на руках и гладила, — не уступала Наташа. Из неё эта «овечка» хочет сделать… Кого?

— Чёрный кот, — задумчиво произнёс Дитрих. — Где-то я уже слышал про него или… видел.

Агна побледнела, поднимая глаза на иноземку, пристально рассматривая её:

— Дитрих, ты прав, — кинжал дрогнул в её руке, ударяясь о серебряное блюдо. — Помнишь?.. В платье из солнечных лучей и лунного сияния?.. — Женщина откинулась на спинку стула, глядя на русинку глазами полными удивления. — А глаза её цвета камня богини Исиды… Она может превращать сны в явь, читать мысли, видеть прошлое и предвидеть будущее... Она погубит всех нас! — Истерично хохотнула она, указывая на иноземку кинжалом.

— Сны в явь… — беззвучно прошептал граф, уставившись на девицу.

Юфрозина, ничего не понимая, не спускала глаз со своего мужчины. Она всё ещё верила, что он сделает выбор в её пользу.

Наташа не выдержала:

— Что?! — прозвучало с вызовом. Все смотрели на неё, вытаращив глаза. — Нашли душегубку! Где вы видите лучи? Это обычное платье из Индии! — Она потрясла под столом подолом. — А чёрных котов на земле больше, чем вы думаете. — И добавила увереннее: — Кот, вообще-то, не чёрный, а тёмно-коричневый… А особо мнительным личностям, — при этом выразительно посмотрела на Агну, — советую пить валерьянку. — Баронесса уже не казалась ей скромной и тихой.

— Это что, она мне советы даёт? — лицо женщины покрылось пунцовыми пятнами.

— Молчи! — шикнул на неё муж, испепеляя взглядом. — Устроила склоку. Про чёрного кота говорила Грета.

— Молчать! — загремел голос графа. — Я вижу все уже сыты. Можете идти.

* * *

— Пойдёшь со мной в парк кота кормить? — компаньонка держала мисочку с лакомством. Пиксида в сумочку не поместилась. Пришлось забежать в комнату, пристроить её на выступ позади треноги.

— Пошли. Я ещё там не была, — графиня не спеша направилась к выходу.

* * *

Аланы заметили их издалека. Приветливо лая, бросились на частый высокий забор вольера.

Юфрозина к ним не пошла. Собак она не боялась, но и не любила. Котов тоже.

В отдельной загородке в его глубине слышалось тонкое повизгивание щенков. Их оказалось пять. Крупные, на крепких, широко расставленных лапах, с ещё не вылинявшей щенячьей мягкой и пушистой шёрсткой, они казались плюшевыми. Так хотелось всех загрести и пощупать… В вольере рядом послышался громкий лай. Охотничьи собаки разных окрасов и возрастов, незлобиво крутились у штакетника, привлекая внимание. Наташа растерялась. Столько собак одновременно в одном вольере, пусть даже и большом, она не видела.

Остановившись у аланов, она, ласково приговаривая, просунула руку с печеньем между планками забора:

— Ah, monstriki moi malenʼkie, vy vedʼ ne ottyapaete mne ruku vmeste s pechenʼem?

Собаки торопливо выхватывали лакомство, при этом стараясь не прихватить его вместе с пальцами. Тщательно вылизали пустые ладошки, виляя хвостами и глядя преданными глазами на благодетельницу. Она потрепала их по загривку, насколько достала рука:

— Вот ведь как получается: вы намного лучше многих людей. А с виду такие грозные. И защитить сможете, наверное, в случае опасности. Ну, ладно, пойду, пройдусь. Пока-пока! — помахала им, в ответ слыша нетерпеливый лай.

* * *

Не сговариваясь, Наташа и монашка, молча, спустились по лестнице в парк.

Компаньонка повела Юфрозину к купальне. Ей нравилось это место.

— Как же здесь хорошо, — произнесла мечтательно, усаживаясь на скамью под аркой, увитой диким виноградом, высматривая кота, выкладывая кусочки лакомства под скамью.

Звук тихо журчащей, падающей в водоём воды, навевал дрёму. На край чаши опустились две птицы. Дикие голуби. Девушка улыбнулась. Они пили воду, осторожно оглядываясь по сторонам.

Графиня хлопнула в ладоши, садясь на соседнюю скамью. Голуби, испуганно вздрогнув, взлетели, пропадая в ветвях высоких деревьев.

Наташа потянулась, щурясь, ловя ускользающие лучи солнца, пробивающиеся через густую колышущуюся листву деревьев.

— Ну и где твой кот? — Фрося озиралась по сторонам.

— Сейчас нет, придёт потом, — девушка думала о том, что промелькнувшая ранее мысль, что невесту вице-графа хотели выкрасть, может иметь место. Всё дело в наследстве. Жажда наживы не даёт спать многим. Замки, земли, сундуки с добром… В это время весьма весомый аргумент, чтобы пойти на преступление. Женщина? Ей подстроят несчастный случай.

— Kak vsyo gadko, — буркнула, косясь на соседку. А как собирается она сама, покинув замок, выживать в этом мире? Одной нельзя. Тогда с кем? Вопросов было больше, чем ответов. Болела голова.

Оказалось, что с графиней говорить не хочется, да и не о чем. Представив Ирмгарда её мужем, настроение упало совсем. Ему бы нежную, ласковую, хорошенькую девушку, а не эту… И всё это безобразие его папаша придумал, в целях безопасности графства. Раз это так важно – женился бы сам. А действительно, почему он не женится на Фроське? Ей-то хочется его заполучить. Мысль неприятно кольнула, вызвав щемящее чувство беспокойства.

— Тебе нравится граф, — не глядя на монашку, спокойно констатировала факт.

Юфрозина молчала. Только участившееся дыхание доказывало правоту сказанного.

— И по возрасту он подходит тебе больше, чем его сын… Вдовец… Ничего не понимаю.

— Пойдём отсюда, — графиня поморщилась, как от приступа зубной боли.

* * *

Время, проведённое в обществе Юфрозины, действительно сказалось на Наташе отрицательно. Она чувствовала себя усталой и опустошённой.

В швейной мастерской портниха сняла мерки. Они сходили в соседнюю комнату выбрать ткани. Пока девушка ограничилась шитьём двух платьев и сорочек.

— Шить как будете? — она без особого энтузиазма осматривала недошитые платья графини.

— Как все. Разве у вас по-другому шьют? — женщина рассматривала одеяние иноземки.

— А вы пошьёте, как я покажу?

Получив утвердительный кивок, обрисовала изумлённой портнихе, какое платье она хочет.

— А где у вас пуговицы выбрать можно?

— Что? Как вы говорите? — остановилась та, оборачиваясь.

— Ну, пуговки… Круглые такие или … другой формы, — нарисовала пальчиком кружок на ладошке.

— Не понимаю, о чём вы… Такого не видела. А куда это надо?

— Спасибо. Я всё поняла, — Наташа улыбнулась. — Значит, будет шнуровка через петли.

Договорились, что утром госпожа зайдёт на примерку.

— Вы ночью шить будете?

— Придут ещё две работницы. Мы всё успеем вовремя. Хозяин будет доволен.

Русинка ничего не сказала. Здесь никто ничего не вправе решать сам. Его сиятельство – царь и бог.

* * *

Девушка, поднявшись в свою комнату, приставив к двери стул, которому отвела роль «колокольчика» для нежеланных гостей, достала пиксиду с ожерельем, рассматривая. Она, выполненная из кости, с вырезанными на ней сценами охоты вызвала восторг.

Жемчуг, приятно скользя между пальцами, успокаивал. Ничего краше видеть не приходилось. Только на картинках. Если у неё утащили зажим для волос, то каким образом можно сохранить эти вещицы? Отдать на хранение господину? А если спешно и тайно придётся покинуть замок? Тайно не получится. А та калитка у конюшни? Где находится ключ от неё – известно. Сообщник поможет поднять решётку. Сообщник… А если поискать тайный ход? Он обязательно должен быть и, как известно из истории старинных крепостей, ведёт за пределы замка. Ход должен быть из кабинета или комнаты графа. Надо начать поиски с кабинета…

В страхе открыв глаза, Наташа уставилась в окно. Смеркалось. Она с облегчением выдохнула. Могла ведь проспать и до утра. Хотя, ей бы не дали пропустить вечерю и визит к Юфрозине. Как бы этого ни хотелось, но договор есть договор.

К повинности быть компаньонкой графини, где большей частью приходилось молчать, добавилась ещё одна – посещать семейные застолья.