Глава 31

Выйдя из покоев Юфрозины, девушка прошла к кабинету и решительно толкнула дверь.

Здесь пахло по-особенному. Успокаивающе. Запах дерева, пыли, свечей смешивался с запахом свитков, почему-то напоминающий вкус миндаля и яблочных семечек, сладковатый аромат ванили. Неуловимый загадочный горьковатый дух мужского тела витал в воздухе. Наташа прикрыла глаза, глубоко вдыхая… Запах ей нравился.

Найдя плошку со свечой, чиркнула зажигалкой.

Устроившись удобнее на месте хозяина, подвинула исписанные скреплённые плотные листы бумаги и глиняную чернильницу с остриженным пером. Вчитываться в рукописный текст не имело смысла. Замысловатая вязь букв напоминала нитку с нанизанными на неё мелкими ракушками всех разновидностей каури и тибии. Окунувшись в столбики расчётов, она довольно быстро пришла к финишу. Сложение и вычитание уровня младших классов позабавило.

Наверное, стоило бы попытаться разобраться с письменностью. Слово за словом…

— Tureckaya gramota, — фыркнула, бросив попытки вникнуть в написаное.

Несмотря на это, перед ней предстал банальный бухгалтерский отчёт с приходом и расходом. Данные по выработке на медном руднике. В расчётах обнаружилась только одна ошибка, которая большого влияния на конечный результат не оказывала.

Сделав на полях бухотчёта пометки в виде «птичек», где обнаружились неточности, отложила в сторону. Свою часть договора она выполнила. Остальное её не касалось.

Выбрав из стопки чистый плотный лист жёлтого цвета, осмотрела его, провела пальцами по шероховатой поверхности. Понюхала, ощупывая, полагая, что бумага появилась гораздо позже. Но, видимо, ошибалась.

Первая линия, проведённая на ней, имела корявый вид. Оказалось, что писать таким пером не так-то просто! Нужно учесть нажим при его толщине, скорость высыхания чернил. В них присутствовала сажа. Много ли грамотных людей в графстве? Наверное, не очень. Зачем простолюдинам грамота? Читать всё равно нечего. А деньги считать умеют все.

Приловчившись, стала потихоньку чертить календарь. Жизнь без дат и дней недели выглядела безликой. Теперь, возможно, станет легче, она почувствует ход времени. Хоть заметит, когда закончится лето и будет отмечать значимые события своей жизни. На обратной стороне листа коротко записала хронологию событий после появления в этом времени. Зачем? Сама не знала. Память и так никогда не подводила.

На краю стола темнела большая шкатулка, притягивая взгляд. Из неё граф извлёк брачный договор. Поддавшись искушению приобщиться к истории, Наташа привстала, открывая её. Узкая длинная «шкатулка в шкатулке», как окрестила её девушка, была на месте.

Свиток оказался не таким лёгким, как показалось ранее. Это не бумага. Скорее всего, ткань, чем-то пропитанная, или кожа тончайшей выработки.

Бережно раскручивая раритет, пробежав глазами завитушки букв, исследовательница отметила, что написан он настолько бесподобным и затейливым почерком, что воспроизвести такое составит огромного труда. Договор написан на двух языках: венгерском и древненемецком. Глянула в самый конец текста. Внизу стояла подпись короля Иштвана и дата: месяца марта 1, индикта 2, в год от сотворения мира 6546.

— Король... — тихо прошептала, замирая.

Сколько мог стоить такой документ в наше время? Ему нет цены…

При встрече Кристоф назвал дату: 4 августа 1038 года от Р.Х. Наташа обессилено откинулась на спинку стула. Тёмное средневековье... Ну, не такое уж оно и тёмное. 5508 лет от сотворения мира плюс текущий год, поделить на пятнадцать – даст индикт. Всё понятно. Сколько она уже здесь? Взяв начерченный календарь, стала делать пометки: «Из Минска выехали 14 августа… Сегодня… 14 августа. Как это может быть? С момента падения в реку прошло... двенадцать дней. А кажется, что бесконечно долго… По моему времени сегодня 30 августа… Сдвиг во времени назад, не считая столетий, получился 16 дней… Уф!». Стало жарко. Что это дало? Ничего. Продлилось лето на две недели.

В шкатулке обнаружился поясной мешочек, туго набитый деньгами. Девушка высыпала горсть золотых монет на ладонь. Они мерцали в свете свечи, притягивая взгляд и корыстные мысли. Вздохнув, вернула его на место.

Склонилась над свитком, с интересом рассматривая. Современные учёные десятилетиями «бьются» над манускриптами, упакованными в пуленепробиваемое стекло. А здесь она держит исторический документ, ощупывает. Свернув его, вернула в шкатулку.

Взяв подставку со свечой, присела у покрытого слоем пыли шахматного столика. Его середину занимало расчерченное поле: бежевое, поделённое на квадраты красными линиями.

Крупные фигуры, высотой около пятнадцати сантиметров, вырезаны из эбенового дерева двух оттенков: бежевого, в цвет поля, и красного. Король с короной на голове и ферзь; слон в виде вельможи; конь – всадник верхом на коне; ладья – башенка с высокой заострённой ромбовидной крышей; пешки в виде присевших воинов, вооружённых арбалетами.

Пройдясь пальцем по доске, оставляя тёмную дорожку в пыли, Наташа осторожно взяла короля, рассматривая. Изготовленный вручную, он имел едва заметный изъян в виде кривой, едва заметной щели под нависающим надо лбом широким головным убором, похожим на берет. Видно, рука мастера слегка дрогнула, или он мог быть болен, или подслеповат… Девушка вздохнула, возвращая фигуру на место. Ей больше всего понравилась башенка-ладья, выполненная настолько искусно, что на неё хотелось смотреть, не отрывая взгляд. И здесь рука мастера дрогнула. Башенка имела неровную щель под крышей и рядышком матовую потёртость. Возможно, шахматы очень старые и просто рассохлись. Она легонько потёрла трещину с набившейся туда грязью. Стало лучше. Желая прочистить глубже, ковырнула, и… островерхая крыша отвалилась, упав на колени. Фигурка скатилась на пол, громко брякнув под ногами.

Под низким столиком, в тесноте, темноте и пыли, девушка шарила вокруг себя, чихая. Нащупав что-то круглое и зажав в руке, продолжала искать фигурку. Найдя, стукнувшись головой в дно столешницы, ойкнув, выползла, упершись во что-то ногами.

— Что ищешь? Второй тайник?

Наташа вскрикнула, поднимая округлившиеся глаза на графа, втянув голову в плечи и боясь пошевелиться.

Господин, вздыхая, недовольно смотрел на неё. Так смотрят на провинившегося ребёнка, разбившего дорогую вещь. Проходя мимо кабинета и увидев свет, пробивающийся в плохо прикрытую дверь, он не ожидал увидеть здесь девицу в столь поздний час.

— Я проверяла расчёты, затем… вот… — она слегка дрожащей рукой положила на столик к крышечке от башенки вторую часть ладьи и… круглый блестящий шарик, диаметром примерно тридцать миллиметров. — Я нечаянно уронила…

В свете свечи он переливался всеми цветами радуги. Преобладавшие в нём полосчатые сине-фиолетовые и серые цвета, создавали иллюзию внутреннего свечения.

Граф, взяв шарик, задумчиво улыбнулся, устало опускаясь в кресло. Он не сердился и Наташа облегчённо вздохнула. Ничего не разбилось.

— Это эрцблюме, — мужчина вертел в пальцах камень, рассматривая его. — «Рудный цветок». Так его называют саксонские горняки. Это вещь моей матери. Я его помню. Она давала мне поиграть с ним. Ему лет сто и она очень им дорожила. — Господин посмотрел на русинку. — Мать саксонка и владелица каменоломен в Дербишире. — Снова задумался. Встрепенувшись, указал приглашающим жестом леди на кресло напротив себя.

Девушка присела, отмечая, что его сиятельство «подшофе» и чем-то расстроен.

— Я думал, что камень утерян, — поднёс его к лицу, прижимая к губам, глубоко вдыхая, надеясь ощутить забытый запах рук, которые его когда-то держали. — Шахматы тоже из наследства матери. Она очень хорошо в них играла. Они с отцом часто ссорились из-за этого. Отец был вспыльчивым и не любил проигрывать.

— Все мужчины не любят проигрывать, — несмело подала голос дева. — Мой отец тоже не любил проигрывать, но на меня никогда не сердился.

— Ты играешь в шахматы? — граф недоверчиво вздёрнул бровь. — У нас не всякая женщина играет в эту игру. Хотя, чему я удивляюсь, ты и Сократа читала.

— Но ведь ваша мать играла. И неплохо.

— Она была редкой женщиной. Если бы я встретил такую, то был бы счастлив, — его губы дрогнули, рассматривая иноземку. При свете колышущегося пламени свечи она выглядела загадочной и притягательной.

Он, до сих пор крутивший фигурку ладьи между пальцами, скрепил её и вернул на поле.

— Ваше сиятельство, — решительно начала Наташа. Мужчина напрягся. — Позвольте мне уйти.

Хмыкнул, смахивая пыль с шахматной доски. С его стороны стояли фигуры бежевого цвета. Отпускать девчонку не хотелось. Сделал ход пешкой, с вызовом глядя на леди. Та молчала.

— Ну, давай, делай ход, — снова хмыкнул.

— Я не хочу с вами играть, — нахмурилась русинка.

— Понятно. Я же говорил – женщины не могут играть в шахматы.

«Провоцирует». Наташа передвинула пешку на две клетки вперёд. Сиятельный поднял глаза:

— Как ты ходишь?

— А что? — в её вопросе звучал вызов.

— Так не ходят, — кажется, она переоценила свои силы. За это и получит. Он усмехнулся.

— А как ходят пешкой в самом начале игры? — девушка с издёвкой смотрела на него. — А, я забыла, что нахожусь в тёмном средневековье. Извините, пожалуйста, ваше сиятельство. — Цедила сквозь зубы, понимая, что правила игры за столетия могли измениться. — Давайте, обрисуйте в двух словах, как ходят по-вашему.

Господин криво усмехнулся, но не проигнорировал просьбу:

— Королева ходит только по диагонали и не больше, чем на одну клетку за ход. Альфен, — он указал на слона, — двигается по диагонали на две клетки через две, может при этом перепрыгивать через другие фигуры. Король может ходить на одну клетку в любую сторону. Ладья ходит по горизонтали и вертикали, если на её пути нет других фигур. Конь – вот так, в любую сторону и через другие фигуры. Пешки ходят по вертикали только на одну клетку, но бьют по диагонали. Король и ладья могут делать рокировку в любом положении. — Всю свою беглую речь он сопровождал жестами, показывая, как ходят фигуры.

Наташа почесала затылок. Детский жест помогал сосредоточиться. Обученная игре отцом, часто выигрывала у него, зная, что он не поддаётся. Отец считался хорошим игроком.

— Ну что, играешь?.. Или сдаёшься? — Герард хотел вывести её на «чистую воду». Самоуверенная русинка заслуживала наказания. Какое придумать ей наказание? Пугать нельзя… Мужчина взглянул на неё.

Девушка вздохнула. Король, конь, ладья и пешки ходили привычно. А вот к остальному нужно привыкнуть. И поле непривычное. На чёрно-белом играть было бы удобнее, ходы хорошо просматриваются. Если откажусь, то решит, что хвасталась. Может, он слабенький игрок. Рискнуть, что ли?

— На что играть будем?

— Что ты имеешь в виду? — удивлённо поднял глаза.

— А то и имею… Что ставить будете, ваше сиятельство, если проиграете? — прищурилась. — Или сдаётесь?

Хмыкнул удивлённо:

— На что ты хочешь?

— На деньги, конечно. Только они у меня в комнате.

— Не жалко будет отдавать?

— А вам?

Он отрицательно качнул головой:

— Выиграй сначала… Проиграешь – поцелую, как я захочу… Долго… — он замер, многозначительно томно улыбаясь, в предвкушении поцелуя. Тёплая волна желания прошла по телу.

Девушка захлебнулась от негодования, краснея:

— Вы снова?.. Izvrazshenec! — возмущённо хлопнула ладонью по столу.

Хлопок прозвучал, как пощёчина. Граф вздрогнул.

— Не понял, — угрожающе произнёс он, настораживаясь. Звучание незнакомого слова не понравилось.

— Не сметь говорить мне такое! Понятно?! — дева резко подалась вперёд.

— Ну, как знаешь… — протянул разочарованно. — Так и знал, что ты хвастаешься…

Не дав ему закончить, поспешно проговорила:

— Сколько золотых ставите?

— Десять.

— За удовольствие нужно платить! Сто! — вот здесь он откажется… Нужно, чтобы отказался. Она не была уверена, что выиграет. Поддалась азарту…

Мужчина откинулся на спинку кресла, нервно смеясь, потирая шею:

— Ты вообще имеешь представление, какие это деньги?

Он медленно окидывал девицу взглядом.

Она напряжённо улыбалась:

— Что такое для вас – сто золотых? Когда меня убьют – вам же золото и останется. Я не стану его закапывать. Туда, — она, понизив голос до зловещих ноток, и, наклоняясь вперёд, указала пальцем в потолок, — ещё никто ничего с собой не забрал.

Ну, вот зачем она сказала такое? С ним нужно быть осторожной и покорной, а не провоцировать. Так и хочется подёргать спящего льва за усы. И герб у него подходящий: с изображением льва и орла.

Сиятельный поморщился.

Девушка нервно хохотнула. Уж лучше умереть от смеха, чем от страха.

Графа обдало жаром. Было удивительно смотреть на женщину, так легко рассуждающую о своей смерти:

— Ладно, сто, — Он сошёл с ума!.. Хотя, ей всё равно не выиграть. Почему он так нервничает?.. Она проиграет… Он довольно улыбнулся, предвкушая, с каким удовольствием будет целовать её: долго, вдумчиво и со вкусом, впитывая нежную сладкую податливость губ. Мужчина прищурился, как кот, добравшийся до кувшина со сливками. — Одна партия на отыгрыш долга. Не больше трёх партий.

— Деньги кладите, — Наташа ткнула в стол пальцем, волнуясь, и всё ещё надеясь, что он отступит.

Господин встал. Из шкатулки на столе достал знакомый мешочек. Небрежно кинул его на край шахматного стола. Тот приятно звякнул.

— Покажите, — ей хотелось вновь увидеть манящий блеск монет, вдохновиться.

Он, не спуская глаз с русинки, растянул шнурок и высыпал часть содержимого на стол. У Наташи заискрились глаза. Всё же приятно видеть одновременно столько золотых монет. Нет, она сошла с ума! В случае проигрыша придётся отдать свои деньги. Это будет нелегко.

— Да, — протянула она, — будет жаль проиграть.

— Уже сдаёшься?

— Сказать вам, господин граф, какой девиз моей семьи?

— Девиз?

— Да. То, что обычно пишут под гербом: «Смеяться даже тогда, когда по щекам текут слёзы».

— Понимаю. Наш: «Вперёд и ввысь».

— Лев и орёл… Всё, давайте, начинайте заново, — она решила рискнуть и будь, что будет.

Герард повторил свой ход. Мысли его то и дело возвращались к сказанному девчонкой. Вопрос об убийце так и оставался нерешённым.

— Вы долго ещё будете думать? — донёсся до него голос иноземки.

Он встрепенулся, окинул взором поле и сделал ход конём…

— Скажи мне, если, конечно, можешь говорить об этом… Ты что-нибудь успела заметить в каморе, когда… — запнулся, всматриваясь в лицо Птахи.

— Вы хотите знать, видела ли я, кто это был?.. — быстро взглянула на него. Вздохнула.

— Можешь не отвечать… У нас нет ни одной зацепки.

— Давайте не сейчас, а то вы меня отвлекаете. Специально, что ли? Чтобы я проиграла? — углубилась в свои мысли. Всё-таки отвлёк. Она помнила только обувь отравителя. И боль…

— Ты и так проиграешь, — господин, сделав ход ферзём, откинулся на спинку кресла.

— Вы так уверены? — фыркнула Наташа. Ей хотелось сказать ему, чтобы не каркал! Но... Он ведь не поймёт шутки…

— Если что-то услышишь или увидишь – не пытайся разобраться сама. Приди и расскажи мне.

Послушается ли? Ему хотелось знать, что происходит вокруг и чтобы это были не сплетни челяди. Слишком многое упущено за последнее время. Экономка не выполняет свои обязанности. Прислуга распустилась и шушукается о появлении призрака. Убийства в замке и на его земле…

Девушка, углубившись в изучение фигур на шахматном поле, непроизвольно водила пальцем по нижней губе, не замечая, как напрягся его сиятельство, наблюдая за её движениями, как потемнели его глаза. Не отрывая от шахмат глаз, делая ход, она машинально ответила:

— Хорошо, — затем, подхватившись, выпрямилась: — Дайте мне кинжал. Хотя бы на время.

— Свой потеряла или отняли? — что она умеет владеть оружием, сомнений не было.

Перед глазами встала сцена, когда впервые увидел её возле мёртвого тела бандита. Успел ли что-нибудь почувствовать несостоявшийся насильник, когда она всадила в него кинжал? Мужчина громко сглотнул, явственно ощущая остриё клинка на своей шее. Сможет ли она убить ещё раз? Быстро взглянул на деву. Пожалуй, такая сможет убить любого, если будет угроза её жизни, и в руках будет оружие.

— Какая разница… Опять мечтаете? — она подозрительно смотрела на него, словно считывая мысли.

Граф сделал ход, убирая с поля её слона.

Девушка подавила вздох. А он неплохо соображает. Трудно учитывать непривычные ходы фигур. Пора переходить к психологической атаке. Привстала, взмахнув руками, как бы невзначай, окидывая сверху панораму «поля боя». Сразу увидела своё поражение. Может, он не заметит?

— Тебе шах и мат, — Герард довольно улыбался.

Заметил... Наташа с «кислой» миной, нахмурилась:

— Мне непривычно играть по вашим правилам. У нас ходят немного по-другому, — зачем оправдывается? Проигрывать всегда неприятно. Особенно этому…

Господин только хмыкнул, довольно улыбаясь и расправляя плечи, заново расставляя фигуры в исходную позицию.

Наташе очень захотелось огреть его чем-нибудь тяжёлым.

— Зря я поддалась соблазну, — прошептала она. Отступать поздно, да и не в её правилах.

Мужчина сделал свой любимый первый ход.

Она, наглея, встала, нависая над столом, оглядывая его, как хищная птица в поисках добычи. Взяв фигуру, собираясь сделать ход, задержалась, покачивая ею из стороны в сторону, словно размышляя куда поставить, хотя прекрасно об этом знала.

Сиятельство, прищурившись, терпеливо наблюдал за ней.

Ладья опустилась не в центр клетки, а на границе, сбивая его с толка и заставляя нервничать.

Сделав ход, девушка тёрла ладошки, сильно сжимая пальцы. Она не должна проиграть снова. Да, она вела не совсем честную игру. Но желание выиграть оказалось сильнее.

С самого начала она не думала ни о чём таком… Неожиданная мысль воспользоваться его рассеянным вниманием и состоянием «подшофе» пришла после того, как заметила пристальное внимание с его стороны к её губам, по которым водила пальчиком.

Граф был спокоен и самоуверен.

Наташа раскраснелась, глаза беспокойно блестели. «Я ведь умница, — уговаривала себя, подбадривая, — и красавица. И почему именно в этой дыре оказалась? Пусть бы лучше в ХIХ век попала. Или, на худой конец, в ХVIII». Ой, она отвлеклась. Опасный ход! Рука зависла над конём, но опустилась на пешку, двигая её. Теперь его очередь. «Ага! Не ожидал?.. Ну, давай, делай этот ход! — мысленно толкала руку мужчины в нужное место. — Есть! Всё! Теперь попался!»

— Шах! — ехидно улыбаясь, радостно подпрыгнула.

Его сиятельство нахмурился. Чёртова девчонка! Расслабился. Противника нельзя недооценивать. То, что она отвлекает его – это понятно. Вон, как старается. Болтает фигурой в воздухе над полем, чтобы он гадал, куда она опустится. Да, это мешает сосредоточиться на игре. И он поздно увидел свою ошибку. Увы, всё бесполезно, исправить нельзя.

— Мат! — она положила его короля на бок, хлопая в ладоши.

— Пока ещё ничья, — фыркнул Герард.

Теперь начинала Наташа. Ах, как жаль, что пешка не может первый ход сделать на две клетки. Ладно, дорогой графушка, приготовим тебе провокационную ловушку. Буду рисковать. Другого выхода нет.

Граф, видя, что она начала игру слишком примитивно, не торопился расслабляться. Собираясь делать очередной ход, замедлял действие и краем глаза следил за поведением противника.

В чём девушка действительна была уверена, так это в том, что ей нужно играть стоя. Непривычный размер шахматных фигур рассеивал внимание. Хорошо, что сиятельный не против такой игры. Её бы точно раздражало, если бы кто-то маячил перед глазами, размахивая руками.

Игра продвигалась медленно. Каждый из них, прежде чем сделать ход, исподтишка присматривался к партнёру. Никто не хотел остаться в проигрыше. Для Наташи важны были эти деньги. Они приближали её к свободе. Граф же просто не хотел проиграть женщине. Ведь он мужчина и должен быть сильным во всём, касается это боевого поединка или игры. Игра – это тоже поединок. Да и приз был желанным.

Как гром среди ясного неба прозвучал спокойный голос девчонки:

— Вам шах и мат, — она победно смотрела на него.

— Ну что ж, выходит – проиграл, — спокойно сказал его сиятельство, расставаясь взором с россыпью монет на столе. — Можно поцеловать победителя? — Встал, делая шаг к русинке.

Девушка, поспешно сгребающая в мешочек золотые монеты, опешила. Медленно разогнулась, краснея:

— Странно, господин граф, слышать от вас такое. Вы же проиграли, — грустно вздохнула, напряжённо всматриваясь в его лицо. Для него поцелуй – это лишь развлечение, игра с новой понравившейся игрушкой. Он, как хозяин, может позволить себе любой каприз и пойти дальше поцелуя.

Герард подошёл к ней вплотную.

Девушка стояла, опустив голову. Грудь тяжело вздымалась.

— Отчего же? Ты ведь намеренно загнала меня в ловушку, признайся, — поднял её лицо за подбородок. — Ты умна и хитра. Отвлекала меня, мешая сосредоточиться. — Его губы тронула слабая улыбка. — Всё рассчитала.

— Да, намеренно, — встретилась с ним взглядом, отстраняясь. Хитрить не имело смысла. — Разница в том, что вы играли ради забавы, не считая меня достойным противником. Это всего лишь игра, пусть даже и не совсем честная. На этот счёт никакого уговора не было.

— Честность должна быть всегда и во всём. Об этом не нужно договариваться.

— А́ la guerre comme à la guerre (франц.)…

— На войне как на войне? Мне нравится твой азарт и прямолинейность, — усмехнулся. — Ты знаешь французский? — И снова её глаза засасывали в болотную трясину. Чёртова ведьма!

— Только пару выражений на слух.

Хитрит? Кивнул, принимая на веру:

— Ты недооцениваешь силы этой игры. Азартные игроки проигрывают целые состояния, замки, земли. Бедняк мгновенно может стать богатым… Проигрыш может развязать войну, — он скользнул взором по её губам.

— А карты? Они азартнее шахмат, — Наташа чувствовала себя неуверенно. От близости мужчины кружилась голова.

— Я не знаю такой игры, — прошептал, наклоняясь к её лицу.

Девушка вздрогнула, прикрывая глаза:

— Я ведь не проиграла, — почувствовала его руку на своей шее и нежное движение пальцев по скуле. В горле пересохло. Жар окутывал душным облаком. Она приготовилась к худшему. Снова подвал?

— Проиграла… — его губы коснулись её губ, замерли, будто ожидая ответного действия. На её движение отстраниться, придержал за спину, не желая отпускать. Рванулась сильнее. Увидел, как из-под опущенных ресниц, тускло сверкнув, по щеке медленно скатывается слеза. Чёрт!

Его сиятельство отступил на шаг. Подавляя вспыхнувшее раздражение, быстро собрал оставшиеся монеты в мешочек. Взяв девчонку за руку, вывел из кабинета.

Она, не поднимая глаз, послушно ступала сзади, разумно полагая, что сопротивление вызовет лишь агрессию.

Дойдя до её покоев, мужчина пнул дверь ногой. В душе поднималась волна недовольства, и он хорошо знал его причину. Ему нравилась эта женщина. Очень нравилась… С другой не стал бы церемониться. А с этой всё не так. Хотелось быть в её глазах самым умным и самым благородным. Хотелось нравиться ей.

Ничего не говоря, вложил выигрыш в безвольно опущенную руку непокорной и вышел, громко хлопнув дверью.

Наташа пошатнулась. Мешочек с глухим стуком упал на пол. Несколько монет, звякнув, выпали из его, неплотно затянутого отверстия.

Чуть помедлив, зажгла свечу. Пальцы дрожали. На губах, словно клеймо, горел поцелуй господина. И не поцелуй вовсе. Так, лёгкое прикосновение. Она тронула губы пальцами, задумалась, тяжело вздыхая, подбирая монеты. Показалось странным, что он не стал настаивать на своём. Остановило то, что теперь она имеет статус госпожи? Что же ещё?

Прошедшая игра не давала покоя. Выигрыш морального удовлетворения не принёс. Утешить себя было нечем. Отправив мешочек в «тайник», с грустью отметила, что теперь у неё пятьдесят семь шиллингов, не считая аванса за работу. Надо же, приданое крестьянки уже в кармане. Зажиточный муж-крестьянин обеспечен. Фыркнула.

Собачий лай вернул к действительности. Они теперь каждую ночь будут под окном вкусненькое выпрашивать? Мы в ответе за тех, кого приручили. Достала из кармана припасённые с ужина печенюшки и открыла окно. Обдало свежестью и запахом хлора. Хорошо господам – они могут купаться, когда им вздумается…

Очень хотелось спать. После сыгранных шахматных партий усталость чувствовалась особенно. Да, она собиралась принести кувшин с водой. Хотелось пить. Не спуститься ли в кухню?

Девушка, крадучись по полутёмному коридору, озиралась по сторонам. Луч фонарика «бегал» по стенам, ступеням, полу. Достигнув заветной двери, облегчённо выдохнув, прошмыгнула в святая святых. Знакомая чёрно-белая кошка, спрыгнув с мешка, тёрлась о её ноги.

Найдя чистый кувшин, набрала горячей воды.

Выглянув в зал, осветила лестницу, прислушалась. Услышав лай собак у входной двери и мужской голос, выключила фонарик и спряталась за выступ камина. Словно защищаясь, прижала кувшин к груди.

Хозяин шёл с обхода. Не задерживаясь в зале, бегом поднялся на второй этаж. Сделав несколько шагов в сторону правого крыла, остановился в раздумье. Мелькнула мысль навестить Клару… Нет, душа не отозвалась на порыв. Развернулся, направляясь к лестнице, поднимаясь в свои покои.

Наташа выходить не торопилась. Выждав, едва ли не бегом поспешила к себе. Подтянутый к двери стул занял сторожевую позицию. Приложилась губами к горячему горлышку кувшина, смакуя обычную воду. Как хорошо! Вот теперь можно спать.