Глава 11

— Ирмгард! — Наташа, выйдя на лестничную площадку, столкнулась с вице-графом. — Ты уже ходишь?

Выглядел он неплохо. Бледный, худощавый, с рукой на перевязи, парень улыбнулся, глядя на Киву, державшую его под локоть. Оглядывался на стражника, следовавшего за ними:

— Да, вот решил попробовать. Пора выходить потихоньку. И тебя давно не видел.

— Извини, совсем некогда… Вот иду к твоей невесте. Куда направляешься?

От упоминания о графине, он скривился и ссутулился, став ниже:

— Постою здесь немного… Спускаться сегодня не будем, — ухватившись за перила, смотрел вниз на снующих людей. — Вижу, Яробор здесь.

Девушка кивнула:

— Да, воду носит. Скоро твоя свадьба, идёт уборка покоев.

— Эти служанки Берту совсем не слушаются, — вмешалась Кива. — Вот фрейлейн Клары не стало, почуяли слабину.

— Клара? Как – не стало? А что с ней? Её разве не вернули в замок? — Наташа удивилась. Ей казалось, что беглянку привезли назад.

— Говорят, что она сбежала из-под замка́, — кормилица понизила голос, оглядываясь на воина. — Не сама, конечно. Кто-то ей помог. Увела коня из конюшни и только её и видели. Вот и не повезло ей, змее… Видно, коня зверь напугал, сбросил её. Или убилась, падая, или звери загрызли. — Она перекрестилась. — Отряд стражников наткнулся на коня, навьюченного её вещами. Вот так… — Вздохнула. — Такой смерти врагу не пожелаешь. — Снова крестилась, шепча слова молитвы.

Девушка в процессе разговора уже прокручивала фильм с участием экономки и лесных монстров. Тряхнула головой, отгоняя видение. О таком лучше не думать. Тот медведь, которого она видела в лесу, одним ударом лапы перебьёт позвоночник… Она машинально перекрестилась.

— Вот и не верь после этого в неупокоенных духов… Госпожа Леова не приходит просто так… Все знают… — продолжала Кива.

Ирмгард почесал затылок:

— Ну-ка, Кива, идём. Не выйдешь из моих покоев, пока не расскажешь всё, что я пропустил за время болезни, — он ухватил женщину под локоть. — И только попробуй что-нибудь утаить – отправлю на виноградники…

— А я, мой мальчик, следовала указаниям господина. А он приказал, ничего не рассказывать, чтобы вас не беспокоить.

— Идём-идём, не упирайся… Или рассказываешь, или… — обернулся к Наташе. — Идём с нами. Послушаешь.

— Меня Юфрозина ждёт. Что слушать? — вздохнула, мысленно возвращаясь к недавним событиям. Видела себя в простыне в комнате экономки. Видела перед собой, словно исчезающую мигающую яркую точку, падающую в обморок женщину с глазами, полными ужаса... — Я всё знаю.

* * *

Заплаканная Эрна растирала ладонями озябшие плечи. Топчан с вонючим истлевшим одеялом и матрасом, набитым трухлявой соломой, источал мерзкий гнилостный запах.

Двое мужчин, стоящих рядом, не обращая на неё внимания, продолжали начатый разговор. Прачка прислушивалась к их словам и дрожь крупными волнами сотрясала её тело.

— Как только такое могло прийти ей в голову? Она моей смерти хотела, — граф строго глянул на злоумышленницу.

— И моей, — покосился на неё командующий. — Так, Эрна? Хотела отравить нас с господином? Может, ты состоишь в тайном сговоре с нашими врагами?

Из темноты послышался приглушённый вой.

— Бруно, кому, как не тебе знать, на что способна твоя женщина.

— Мне не нужна такая женщина.

Вой, сопровождаясь захлёбывающимся плачем, усилился.

— Думаю, двадцать ударов плетью прилюдно будет ей посильным наказанием. А для других станет хорошим уроком. И в замок ни ногой…

— Согласен…

Лик Герарда, выхваченный ярким всплеском факела из непроглядной тьмы каморы, казался застывшей маской.

— Хозяин, простите меня! — прачка скатилась с топчана, путаясь в юбке. Обняв колени графа, ловила его руки, пытаясь поцеловать. — Не губите! Мне житья в деревне не дадут! Господин командующий! — Подползла к нему. — Пощадите!

Она хорошо знала, что незамужние девицы, наказанные таким образом, вынуждены покинуть свои семьи. После публичной порки ни один мужчина такую деву в жёны не брал. В них тыкали пальцем, сторонились, детвора забрасывала камнями.

— Ты можешь облегчить свою участь, прачка, если расскажешь всё без утайки. Советую начать свой рассказ с самого начала.

— С какого начала? — она всхлипнула, вытирая ладонями распухшие от слёз глаза.

— Думаешь, я ничего не знаю? — Герард склонился над девкой. — Начни с рассказа о том, зачем ты опоила своего любовника, и кто тебя научил этому?

Бруно изумлённо посмотрел на друга.

Эрна замолкла, собираясь с мыслями:

— Я сама… Я всё сама… — она сглотнула слюну, закашлявшись. — Эта иноземка… Она хотела отнять у меня мужчину. Я следила за ним… Когда господин командующий приехал вчера и пошёл в кухню за трапезой… Я подлила в вино зелье. — Она снова заголосила.

Поняв, что сболтнула лишнее, зажала рот руками, в страхе округлив глаза.

— Говори, какое зелье, кто дал?! — рявкнул его сиятельство.

Прачка подпрыгнула, отшатнувшись от графа, соображая. Если укажет на Руху – её в деревне со свету сживут, просто придушат, а труп скинут в реку. Единственную на всю округу безотказную знахарку уважали и ценили:

— Давно оно у меня… Господин лекарь давал, — лихорадочно крестилась дрожащими пальцами.

— Вот оно что… Что ещё знаешь про лекаря? — хозяин скрипнул зубами. — Выбирай, девка: или ты говоришь всё, и я оставлю в наказание только десять плетей, или получишь все двадцать и будешь изгнана из деревни с позором. Твою семью не трону, только тебя.

— Хозяин, господина командующего опоила я сама. Виновата, каюсь! — она неистово осеняла себя крестным знамением. — Не губите! Не берите грех на душу! У меня дитя будет от господина командующего!

— Эрна? — Бруно качнулся в сторону своей любовницы, ухватившись за спинку стула. — Ты лжёшь!

— Нет, меня господин лекарь предупреждал про зелье от зачатия, что если часто им пользоваться, то силу потеряет... Я не слушала… И вот… — прачка завыла в голос.

— Пошли, — граф тронул рыцаря за плечо. — Я дьявольски устал… Нужно ещё с мешками разобраться. — Он остановил друга, ухватившего его за плечо, давая понять, что сейчас не готов обсуждать услышанное.

* * *

Теперь в обществе Юфрозины время летело быстро. Наташа, вывязывая из шерсти серо-коричневый узор, разговаривала с графиней, проясняя некоторые вопросы о жизни в монастыре. Та отвечала охотно, отвлекаясь от тревожных мыслей о свадебном пире. Было заметно, как она нервничает. Причину её беспокойства девушка понять не могла. Особо и не старалась. У богатых свои причуды.

Пасмурная погода навевала невесёлые мысли. Лето кончалось. Скоро наступят холода. Пойдут дожди, и пронизывающий ветер сорвёт последнюю листву с деревьев.

Наташа сидела у окна в своей комнате, кутаясь в накидку. Из двойного слоя ткани, плотная и длинная, она отлично сохраняла тепло. Если наружная её сторона была выкроена из дорогой тёмно-синей шерсти, то внутреннюю часть в виде подкладки девушка попросила сделать из грубой невзрачной ткани. В этом был особый расчёт. Накидка, вывернутая наизнанку, походила на те, которыми пользовалась прислуга.

Хотелось как можно быстрее связать симпатичное удлинённое пончо и пошить под него юбку с блузой. На вязаный жакет или свитер рассчитывать не приходилось. Крой рукавов платья не позволит носить его. Она представила, как будет холодно в замке или в другом жилье осенью и зимой. Уже сейчас в ветреные дни сквозняки гуляли по коридорам и шуршали в углах комнат, подвывая в каминах.

Она думала о предложении графа стать экономкой. Её предстоящее замужество потерпело крах. После скорой свадьбы компаньонка графине не понадобится. Господин женится на своей невесте-итальянке. Что остаётся Наташе? Побег? Принять предложение на должность экономки? Стать няней для детей барона? Думай, Ильина, думай…

Весть о том, что прачка опоила приворотным зельем командующего, и за это будет высечена на круге в деревне, облетела все уголки замка с небывалой скоростью. Кэйти, прибирая в комнате госпожи, с особым возбуждением безостановочно рассказывала, поглядывая на неё:

— …Сейчас её отправили домой в деревню. К ней придёт повитуха проверить, правду ли она сказала, что понесла от господина командующего. Ей хозяин назначил двадцать ударов плетью, — служанка, в ожидании а́хов, уставилась на иноземку с вязанием в руках. Не дождавшись должного внимания к её рассказу, но и не услышав протеста, вздохнув, решила продолжить: — Если подтвердится, что у неё будет дитя, он, конечно, отменит наказание. А вот мельник, её отец, тот всыплет от души. Мало того, что её из замка выгнали, так и разрешаться дитём будет без мужа. Позор.

Девушка, слушавшая её вполуха, считавшая петли узора, сбилась, уставившись на «трещотку»:

— Почему без мужа?

— Так, если хозяин не найдёт ей никого, она так и останется одна. А он искать не будет. Как оказалось, он тоже угостился из того кувшина, что предназначался для господина рыцаря. А вы нашли господина на лестнице в беспамятстве.

Наташа окончательно отвлеклась от своего занятия. Ага, знают, да не всё! Теперь становилось понятным, почему его сиятельство был таким заторможенным и ничего не помнил. Получается, что Эрна, опоив Бруно, дождалась его отключки и улеглась к нему в постель, поджидая соперницу. В таком состоянии он, скорее всего, даже её не видел, не говоря уже ни о чём другом. Всё спланировала, хитрая прачка? Закинула удочку для Наташи, сообщив, что каждую ночь проводит с любимым, и она заглотила наживку. Да ещё и вовлекла в эту авантюру графа. Улыбнулась, вспомнив, как испугалась за него, думая, что того отравили. Хорошо, что всё выяснилось:

— Если Эрна ждёт ребёнка от господина командующего, разве он не должен взять её в жёны?

— А он больше не ваш жених?

Девушка отвечать не собиралась. Здесь каждое сказанное слово может быть использовано против тебя.

Кэйти, снова не дождавшись ответа, распираемая любопытством, заключила:

— Нет, Эрна напрасно надеется, что благородный господин рыцарь возьмёт её в жёны. А вот дитя он может забрать.

Служанка остановилась у каминной полки, в который раз разглядывая странного вида башмак в одном экземпляре. Спросить, где второй – не решалась. Она уже его тайком примеряла. Большой, явно мужской, на правую ногу. Слышала, что есть такое лёгкое дерево, что на ноге не чувствуется и не натирает совсем. Наверное, это из него вырезан башмак. Чудно́. Иноземно.

Из разговора Наташа сделала вывод, что наличие любовниц и бастардов в этом времени не считается чем-то зазорным. Богатым позволено многое. История знает множество примеров. Не секрет, что учения церкви о святости брачных уз оставались без должного внимания у тех, кто женился не по любви, а по политическим или экономическим причинам. Опять же, власть и богатство притягивает, и неудивительно, что вокруг богачей и власть имущих всегда роилось достаточно красивых, ярких, интересных женщин, чтобы они время от времени отвлекались от жён, которых, обычно, если и не любили, то хотя бы уважали.

— Значит, Эрна опоила мужчину зельем. И что за травка? — стало интересно. Не мухоморчики ли это? Вспомнила, что прачка приходила к ведунье, и они шептались.

— Да кто же её знает. Сказала, что убиенный господин лекарь дал, — она перекрестилась. Вспомнив, что завтра воскресенье, спросила: — А вы пойдёте на обедню в церковь? Приедет священник. Издалека. Старый-то умер, а другого пока не прислали. В следующий раз не скоро до нас доберётся.

— Да, поедем с графиней, — вздохнула. Бруно собирался всё выяснить насчёт свадьбы. Снова нахлынула грусть-печаль. Обидно. Вроде он и не виноват, а всё равно в душу закрадывается сомнение, всё ли было так, как говорят? Может быть, сам впустил прачку, помиловались, а затем впал в беспамятство.

— Свечу вам зажечь? Темно как-то стало. Дождь, что ли, собирается?

Заглянувший в дверь Франц передал, что хозяин ждёт госпожу в кабинете.

* * *

На столе его сиятельства лежала груда мелких вещей, высыпанных из заплечной сумки, валявшейся на полу. Она принадлежала Кларе. Их хозяйка спешила, сбрасывая всё в кучу.

Он перебирал вещицы, откладывая в сторону мешочки, туго набитые деньгами. Распустив шнурок на одном из них, тронул золотые монеты, вздыхая. Их количество значительно превышало её доход за все годы службы в замке. Учитывая, что женщина поступила к нему на службу, приехав с небольшим узлом, наводило на мысли, что экономка могла быть причастна к недопоставке продуктов в рабский дом и на рудники. Слова Яробора о том, что во всём замешан управляющий, могли иметь место. Требовалось всё тщательно и незаметно проверить. Управляющий захочет продолжить начатое дело и попробует в это вовлечь новую экономку. Значит, к выбору помощницы нужно подойти очень тщательно. Вот русинка отлично подошла бы на это место.

Он поднял с пола туго перевязанный крупный свёрток, скатившийся со стола при вытряхивании сумки Клары. Развязав узлы шнура, с удивлением уставился на накидку с капюшоном подбитую мехом белодушки тончайшей выработки. Одеяние, достойное королевы. Откуда у экономки такая вещь? Браконьеры? Он готов был поклясться, что совсем недавно видел подобное. Так и есть… Развернул её, оглаживая приятный на ощупь нежный мех с густым подшёрстком. Надорвал тонкую подкладку, тщательно рассматривая швы. Так в его графстве не шьют. Это не работа скорняка За́мана. Есть о чём подумать. Вспомнился кусочек мыла иноземки. Открыл шкатулку, извлекая его, принюхиваясь. Экономку сгубила жадность. Вот ещё что-то из её вещиц, завёрнутое в тряпицу… Рука дрогнула… Он покосился на потемневший от крови мешок, лежащий на полу у стола. Почему он ещё здесь? Принюхался. Кровь очень быстро портится.

Собираясь позвать Франца, открыл дверь, сталкиваясь с иноземкой.

— Вы хотели меня видеть? — Наташа вошла, быстро осматриваясь, убеждаясь, что Бруно в кабинете нет. Пахло чем-то неприятным и очень знакомым.

— Да, — проводил её к столу, предлагая присесть. — Вот, возьми... И мыло взяла Клара.

Девушка уставилась на пустую бутылку из-под водки:

— Тару пустой не возвращают – плохая примета, — забрала только мыло.

— Что?

— Налейте хорошего вина и тогда отдадите. Если я заберу её пустой – вы обеднеете.

Он рассмеялся:

— Вот ты о чём… — распахнул дверь, подзывая мальчишку, вручая бутылку и давая ему указания. Кивнул на мешок у стола.

Франц, ухватив ёмкость за горлышко и прижав к груди, небрежно поднял мешок.

Наташа уставилась на него, не в силах пошевелиться. Что в нём было, пропитанном подсохшими бурыми пятнами, догадаться не составило труда. Фантазия дорисовала «картинку» и раскрасила мрачными красками последние минуты жизни Клары: ночной лес, дорога, погоня, страх женщины, взмах меча… Девушка мысленно заглянула в мешок, натыкаясь на остекленевшие чёрные глаза и синие губы экономки.

Подкатила тошнота, судорогой скрутив желудок … Наташа покачнулась, опираясь спиной на спинку стула, съезжая на бок.

Граф едва успел подхватить её:

— Да что же это такое? — недоумевал он, перенося её на скамью у двери, подкладывая под голову плоскую вышитую подушку. — Будто не видела никогда подобного.

Вспомнилось её состояние после порки няньки. Легонько похлопал по щекам, всматриваясь в лицо. Разлившаяся бледность ей совсем не шла. Вот когда она заливалась краской смущения… Ресницы леди дрогнули. Потемневшие глаза блуждали по лицу его сиятельства.

— Таша, — шепнул, осторожно касаясь её щеки губами, — нельзя же быть такой чувствительной.

Приподняла голову, упираясь взглядом в носки балеток.

Мужчина помог ей сесть, опускаясь рядом, держа за руку.

Кружилась голова.

— Вы убили её… За кусок мыла.

Вскочил, торопливо подходя к столу, возвращаясь:

— Вот ещё из её сумки, — втолкнул в руку зажим для волос.

Наташа уставилась на «стрекозу».

— Я не намеревался лишать её жизни за воровство. Уведя коня и сбежав, она сама этим поступком подписала себе приговор. Найдя вот это, — ткнул пальцем в «краба», — я уже не сомневаюсь, что она была причастна к твоему отравлению. Знай я об этом раньше, она бы не смогла сбежать и выдала бы своего сообщника.

— Я видела их вместе. Мужчину только со спины. У него коричневая кожаная безрукавка. Он ушёл в сторону конюшни.

— У нас у каждого второго мужчины есть такое одеяние. Один из конюхов? Почему ты сразу не сказала?

— Я подумала, что это её мужчина. Разве нельзя?.. Её убил Бруно?

— Таша, — сел рядом, обнимая за плечи. Она попыталась скинуть его руку. Прижал деву к себе, вздыхая, — пойми, я не могу поступать иначе. Зло должно наказываться. Если люди поймут, что можно безнаказанно красть, травить, убивать, наступит время грабежей и разбоя. Все захотят лёгкой наживы.

— Вы сказали, что не убиваете женщин… Ей могли подарить эту вещь. Тот мужчина.

— Она приняла её, хорошо зная, что это и чьё… Ты многого не знаешь. Она с ним заодно. Я его найду.

Значит, опасность остаётся… Будет ли сообщник экономки продолжать начатое?

Вбежал Франц, вручая госпоже, как награду, бутылку, наполненную вишнёвого цвета жидкостью.

Наташа, не церемонясь, дрожащими пальцами отвинтила пробку, поспешно прикладываясь к горлышку.

— Так нельзя, — думая о том, почему не распорядился налить морса, сиятельный осторожно отклонил бутылку вниз.

— Бросьте, господин граф! — отвернулась от него, чувствуя, что срывается. — Что вы себе…

Вновь заглянувший мальчишка, прервал гневную речь иноземки, виновато опуская голову:

— Хозяин, господин командующий просит вас спуститься. Приехал наш сосед, господин граф фон Фальгахен и с ним чужие люди.

Герард недоверчиво покосился на госпожу, воспользовавшуюся моментом и снова приложившуюся к бутылке.

— Чёрт! Принесла его!.. — не считаясь с желанием русинки, аккуратно разжал её пальцы, отнимая питьё. — Ступай в свои покои. — Тяжело вздохнул, подчиняясь неизбежному.

* * *

В свои покои? Как бы ни так! Наташа развернулась на своём этаже, выглянув из-за угла. Убедившись, что его сиятельство спустился, вернулась в кабинет. Бутылка стояла на столе. Девушка была полностью согласна с мужчиной, что нельзя стресс запивать спиртным. Решив, что сегодня она воспользуется этим средством в последний раз, прихватила её с собой. Сосуд безраздельно принадлежит ей. Имеет право.

Вернувшись на площадку своего этажа, услышав снизу громкие голоса, осторожно выглянула. Господин неторопливо беседовал с Карлом и его спутником, невысоким мужчиной в возрасте. Вот уж с кем не хотелось встречаться, так это с графом фон Фальгахеном. Наташа поспешно отошла вглубь коридора, раздумывая, как это не пойти на предстоящий ужин. Покосившись на бутылку, вздохнула. Есть хотелось.

Ничего придумывать не пришлось. Кэйти, отворив дверь, вошла с подносом:

— Хозяин распорядился принести вам вечерю в покои.

Госпожа облегчённо вздохнула. Видно, граф был такого же мнения. Но посиделки с Юфрозиной никто не отменял.

На этот раз русинка предполагала провести вечер в обществе вице-графа и его невесты. Почему нет? Чтобы подготовиться к приёму гостей, она спустилась в кухню.

— Госпожа, — раскрасневшаяся Берта «подплыла» к ней, улыбаясь, помахивая лопаточкой. — Что-то не так с вашей вечерей?

Одна из работниц, с полными глазами слёз, потирая плечо, недобро косилась на кухарку. Видимо, перед этим схлопотала этой самой лопаточкой.

— Всё так, спасибо, — девушка оглядывалась, соображая, чтобы такое по-быстрому придумать.

— Снова этот «оборотень» прискакал. Да не один. Да ещё на ночь глядя. Корми его теперь, — бурчала Берта скорее себе, чем госпоже. — И хозяин, нет, чтобы его кашей, оставшейся от обедней трапезы накормить, распорядился цыплят зажарить. А ведь они на завтра задуманы. И утки тоже.

— Цыплята… — Наташа довольно улыбнулась. — Вы ведь вице-графу ещё не передавали вечерю?

— Нет, нашему любимчику тоже пусть цыплёнок достанется, — расплылась она в улыбке, оглядываясь на служанку, разделывающую тушки.

— Это дикая утка? — иноземка кивнула на гору ощипанных мелких водоплавающих на столе, принюхиваясь. От них расходился специфический запах, явно с душком. — Пахнут уже.

— Так дозревали два дня. А как же иначе. Мягче будут.

— А дальше что будете с ними делать?

— На ночь замочим в кислом молоке, и будем завтра тушить с овощами.

— А в маринаде с мёдом и вином не делаете? — по тому, как посмотрела на неё Берта, девушка поняла, что не делают. — Напрасно. Очень вкусно. А давайте половину по вашему рецепту сделаем, а вторую половину – по моему.

— А не испортите? — стряпуха недоверчиво покосилась на госпожу, которая на миг задумалась. Ей понадобится красное вино, мёд, чеснок, масло оливковое, соль, перец.

— Всё, что мне нужно для этого, у вас есть. Я много раз делала такое. Вкуснятина.

Берта, подумав немного, согласилась. В её памяти ещё было свежо воспоминание о том, что творила иноземка в тот памятный вечер в кухне. Она несколько раз пыталась повторить слоистый омлет с начинкой, но так, как у госпожи, всё равно не получилось. То, что женщина видела и пробовала раньше, ей нравилось. Ловко всё выходило у той и вкусно. Не помешало бы ей поучиться чему-нибудь новому.

В кухню вошёл господин, звеня связкой ключей. Отдав их Берте, недовольно оглянулся на русинку:

— Я тебе сказал идти в свои покои.

— Так мне к графине нужно, — недобрый взгляд и повелительный тон мужчины не понравились. — У нас сегодня праздничный ужин запланирован. — Ему же не обязательно знать, что пока об этом знает только она.

— Что у вас?..

— Будем праздновать возвращение на родину… э-э… зажима, банной принадлежности и тары.

— Ничего не понял. Праздновать?

— Неважно, — махнула она рукой.

Герард подозрительно покосился на русинку. Этот её жест… Подошёл, принюхиваясь, беря её под руку:

— Сиди в своих покоях и никуда не отлучайся.

— Так, да?.. Ладно. Только я ещё немного побуду здесь. Мне нужно рассказать вашей кухарке, как готовить птицу. Сами просили, — она хлопнула ресницами, состроив мужчине глазки. Заметив, как у него дрогнули уголки губ, воодушевилась: — Я быстро.

— Хозяин, пусть госпожа побудет здесь! Она такое говорит!.. — повариха закатила глаза.

— Ладно. Только потом не жалуйся, Берта, — он отмахнулся, выходя в боковую дверь, оборачиваясь: — Пусть накрывают стол. Гости заждались.

— Не жалуйся… — передразнила его Наташа. — Будто я здесь всё взорву вместе с его замком, как и обещала. — Пробурчала вслед ему, вздыхая. — Может, попробовать?

Кухарка засуетилась, покрикивая на прислугу, гремя подносами и звеня ключами, вздыхая и причитая:

— Как не вовремя эта падлюка лишилась жизни. Нужны мне эти ключи от закромов? А если и нужны, то пусть новую кухарку позовут. Мне разоблачиться, вытянуться и разорваться?..

— Подождите, — остановила девушка руку женщины, собиравшуюся сыпануть щедрую порцию молотого перца в глубокую миску с цыплячьими тушками, — вы так всё испортите. Этого много, будет горько.

— Это же перец! Его нужно много, — протестовала Берта.

— Вот как раз перца должно быть в меру. Эта пряность своим излишком может испортить любое мясное блюдо.

— И колбасу?

— Особенно колбасу… А кур и цыплят вообще рекомендуется ничем острым не приправлять, если только чуть-чуть. Это убивает их аромат и делает вкус безликим.

— И что? — не уступала повариха.

— Делаем так… Я вам такой рецептик подарю – пальчики оближете! — Наташа причмокнула языком. — Разделим их на порции, часть приготовим в эле, часть запечём в сметане с сыром.

Берта в предвкушении облизала губы, крикнув, чтобы зажгли дополнительные свечи. Не хотелось ничего пропустить:

— Что-то мне это уже хочется попробовать, госпожа.

Потом они готовили невообразимый горячий перцовый соус по местному рецепту. Девушка только поморщилась, но спорить не стала. Раз господам нравится, пусть кушают. Она, прикусив язык, воздержалась от комментария по поводу последствий такого огненного взрыва в желудке.