Глава 12

— Герард, никак не могу понять, — в этот раз, быстро осоловевший Фальгахен, откинулся на спинку стула, поглаживая заметно округлившийся живот. — Был у тебя три дня назад… Подавали цыплят… А вот вкус другой. Ничего подобного никогда не ел. У тебя новая кухарка?

— Та же, — граф, довольный похвалой, расслабился.

— А вот это? — он подцепил пальцами тончайший продольный «лепесток» солёного огурчика с колечком лука в оливковом масле. — Обычный огурец, а поди ж ты… Надо сказать своей кухарке… А то всё одно и то же. — Следом отправил в рот половинку отварного яйца, фаршированного маслянистой сырной начинкой. — Всевышний, какая благодать! — Прищурился от удовольствия, облизывая пальцы. — Твоя кухарка вольная?

— А что? — насторожился хозяин, кивнув слуге на кувшин с вином.

— Переманю к себе, — разразился смехом Карл.

— Попробуй, — его сиятельство покосился на мужчину, сидящего рядом с «северным» соседом, жалея, что Дитриху пришлось срочно отбыть на рудник.

Граф фон Фальгахен представил его, как доверенное лицо пфальцграфа Манфреда фон Россена. Сам пфальцграф приехать не смог. Узнав от дальнего родственника второй жены, о том, что он знает о местонахождении его старшей дочери, очень разволновался.

Всю ночь старый граф не спал, а на рассвете, вскочив в седло, не смог разогнуться. Так его и сняли сгорбленного с сильными болями в спине. Он, не желая оставаться в неизвестности до полного выздоровления, тут же снарядил вместо себя ближайшего помощника и управляющего поместьем герра Штольца.

Герр Хинрич Штольц, связанный с графом многолетней дружбой, хорошо зная все подробности его жизни, помня первую красавицу-жену хозяина и их дочь, надеялся, что граф фон Фальгахен не ошибся. За все годы с момента пропажи жены и дочери его сюзерена, никаких сведений о них не поступало. Это было впервые, когда приезжий граф так уверенно утверждал, что виденная им дева и есть пропавшая дочь господина.

Десяток раз старый граф, ёрзая от боли на ложе, просил гостя описать девицу и рассказать всё, что о ней известно. Уверенность Карла убедила его в том, что скоро он встретится с дочерью.

Выдержав положенный этикетом срок пребывания за столом, и улучив удобный момент, герр Штольц подал голос:

— Господин граф, будет ли мне дозволено взглянуть на девицу, предположительно дочь его сиятельства пфальцграфа Манфреда фон Россена?

Герард, уже зная о цели визита соседа и мысленно посылая в его сторону проклятья, качнул головой:

— Не сегодня, герр Штольц. Отдохните с дороги. Да и темно уже. Не нужно на ночь глядя волновать девицу. Поутру всё и проясним.

— Согласен с тобой, не сегодня, — Карла вело в бок, глаза закрывались. — Я чертовски устал. Три дня в седле. Вели проводить меня. И девку не надо… Герр Штольц… — Он встал, откланиваясь, цепляясь за плечо слуги.

Господин, распорядившись о размещении прибывшего гостя и оставшись в обеденном покое, задумался, уставившись на горящую свечу. В душу вползало беспокойство. Пока желание Карла сообщить предполагаемому отцу о его дочери оставалось на словах, он был спокоен. Но стоило господам появиться во дворе его замка – уверенность покинула его.

Он присматривался к новому человеку и пытался определить, насколько тот честен и порядочен, чтобы не вступить в преступный сговор с наглым соседом. Внешность герра Штольца не вызывала сомнений в его благонадёжности. Гость пил умеренно, был сдержан и немногословен. Герарда мучил вопрос, каким образом будет происходить опознание? Насколько он помнил, иноземка говорила, что родимых пятен и других знаков на её теле нет.

Глядя на довольного соседа, его сиятельство в который раз задавал себе вопрос: хочет ли он, чтобы девица оказалась пропавшей дочерью пфальцграфа? Отвечал уверенно: да, если так оно есть на самом деле. В таком случае ей придётся уехать отсюда. Это для него ничего не изменит. Он вернёт её в качестве жены. Нужно будет поторопиться. Фальгахен дремать не будет.

А если Карл ошибся? Она останется в его замке, и он знал, как поступит дальше. Она нужна ему независимо от того, кто она и откуда. Он должен её видеть и сказать о своём намерении взять её в жёны. Вот сейчас пойдёт и всё скажет. Память выдернула образ графини Мисуллы ди Терзи. Луиджа? К чёрту Луиджу! Ему нужна только одна женщина и она здесь, рядом.

Завернув за угол к её покоям, приостановился, всматриваясь. У двери стоял стражник. Шепнув: «Какого дьявола…», хозяин прибавил шаг. Распахнув дверь, замер, всматриваясь в происходящее. По мере осознания того, что происходило в комнате русинки, его брови в удивлении поползли вверх, затем, так же медленно опустились, образуя складку между бровями. Эта девчонка сведёт его с ума!

— О! Вот и папа пожаловали! — усмехнулась Наташа, оборачиваясь, держа в руках приподнятый подол своего платья, не торопясь его опускать, демонстрируя присутствующим оголённые по икры ноги. Она, похоже, рассказывала что-то смешное, изображая в лицах. Улыбка играла на её губах.

Раскрасневшийся, всем довольный наследник «престола», полулежащий на ложе госпожи, улыбался, не скрывая своего восторга по поводу происходящего. С зачёсанными назад волосами, он выглядел непривычно. Сиятельный обратил внимание на то, что сын разут и на его ногах… Нет, на ноге… Насунуто то… Та штука… Полубашмак?

Юфрозина, сидя рядом с ним, при виде господина, насторожилась, сжимаясь. В её растрёпанных клочковатых волосах, замысловато и высоко подобранных, сверкало новообретённое украшение иноземки, делая образ графини с трудом узнаваемым. Он никогда не думал, что причёска до такой степени может изменить женщину. С румянцем на щеках, монашка показалась ему даже симпатичной.

Кива, так же подозрительно румяная, сидела у растопленного камина. Видно она дремала, и приход хозяина её разбудил. Она вскочила и непонимающе уставилась на него, всем своим видом показывая удивление его появлением.

Сама же хозяйка покоев со сверкающей диадемой на голове и длинным увесистым золотым ожерельем с изумрудами на шее и такими же заушницами, неуверенно покачиваясь, схватила мужчину за руку, увлекая к столику у кровати.

Господин, не ожидая ничего подобного, растерялся. Окинув взором пиршественный стол, увидев на нём большой серебряный кувшин, взял его в руки. Понюхал содержимое, взбалтывая. Так и есть… Лучшее креплёное вино для особых случаев, из его неприкосновенных запасов плескалось… на дне!

— Присаживайтесь, господин граф, — русинка мягко подтолкнула «гостя» к стулу, надавив на его плечи, усаживая. — Вы уже отведали цыплёнка? У нас есть горчичка. Хотите? — Указала пальчиком на открытую баночку. — А вот ещё японский омлет остался. Извините, что не подали вашим гостям. В последний момент я решила, что нам он будет нужнее.

Его сиятельство напрочь забыл, зачем пришёл. Она решила! С каких это пор в его замке будет решать женщина? Пусть даже такая. Её глаза влажно блестели, сливаясь со сверканием камней в заушницах. Он, кашлянув, прочистил неожиданно пересохшее горло, и строго глянул на сына:

— И что ты делаешь в покоях девы? Выздоровел?

Тот пожал плечами, качнув головой, улыбнувшись краем губ.

Поняв, что сын пьян, сузил глаза, обещая:

— Я с тобой после разберусь.

Перевёл взор на графиню. Той говорить ничего не понадобилось. Она нервно облизала губы, выпрямляясь. Её глаза стали, как минимум, в два раза больше обычного. Хозяин замка казался слишком грозным.

Кива выглядывала из-за полога, подавая знаки Ирмгарду, чтобы тот поднимался.

— Подождите, господин граф, это мои гости, — вступилась за посетителей хозяйка покоев. — Вы же не хотите, чтобы было, как в той басне Крылова?

Граф втянул воздух, задерживая его, стараясь держать себя в руках, прищурившись, вкрадчиво спросил:

— Где было?

— Хотите, расскажу? Мы учили её в третьем классе, — Наташа с готовностью одёрнула платье, словно собираясь к школьной доске. Задумалась. Немецкого перевода басни она не знала. Вот незадача… Цокнула языком: — Ладно… Смысл в том, что… — Тронула затылок, зарывая пальцы в волосы. Диадема, будучи чуть великоватой, съехала на брови.

Юфрозина через столик потянулась к лицу компаньонки, желая поправить украшение.

Мужчина, сидя сбоку, отшатнулся, думая, что графиня тянется к его носу.

Фрося, не рассчитав расстояние до русинки, соскочив с высокого ложа, по инерции упала грудью на низенький столик, распластываясь на нём, подминая под себя недоеденного цыплёнка, хватаясь за колено господина.

Ирмгард, стараясь задержать свою невесту, ухватился за край её платья, получив пяткой в грудь. Взвыв от боли, он, однако, рвущуюся ткань из рук не выпустил, сползая на пол.

Кормилица, придя в себя, выкрикнув: «Рука!», бросилась к своему мальчику, цепляясь за ступню хозяина, хватаясь за его плечо.

Нет, сиятельный не упал со стула. Он перехватил руку Кивы, помогая госпоже Юфрозине подняться.

Наташа, отпрыгнув и наблюдая за происходящим, разразилась смехом, глядя на кусочки омлета и жирные пятна на груди монашки. Сдвинув диадему на макушку, уперев руки в бока, продолжая заходиться от смеха, констатировала:

— Вот, это я и имела в виду… Мораль легко уразуметь: зачем на бал пришёл медведь?!

— Бал!.. Медведь!.. — рёв его сиятельства ударил по перепонкам. — Это ты всё придумала?.. Все вон отсюда!

Не успела девушка моргнуть, как наступила тишина. Она оглянулась. В комнате было пусто. Барин остался. Она направилась к двери, удивляясь, как это Ирмгард так шустро ускакал? Может быть, его унесли эти две женщины? Как это она пропустила такой интересный момент?

— Куда? — окрик мужчины остановил её.

Дверь тихонько приоткрылась и на пол ближе к стене, шурша подошвой, словно извиняясь, осторожно скользнул чёрный китайский шлёпанец.

— Вы же сказали – все… — Наташа смотрела на «китайца» и исчезнувшую в дверной щели руку. Если честно, то никуда не хотелось уходить. Комната-то её.

— Что ты здесь вытворяла, маленькая ведьма? — господин медленно приближался, сверкая глазами, кажущимися почему-то чёрными. Разве у голубоглазого мужчины могут быть чёрные глаза?

Русинка, приоткрыв рот, уставилась на сиятельного с подозрением. Фигура мужчины странно колыхалась, увеличиваясь в размерах. Госпожа запаниковала:

— Стоять! — рявкнула она, выставляя вперёд руку. — Сгинь нечистый! — потянула за цепочку крестик из-под ворота платья.

— Сгинь? — мужчина подскочил к ней, хватая за шиворот, увлекая в умывальню: — Я тебе покажу, как напиваться до непотребных видений! Всевышний, и эту женщину я хотел взять в жёны!

Наташе было больно. Ей казалось, что перекрыли доступ кислорода в лёгкие. Голова болела, грозясь расколоться на тысячи маленьких осколков. Девушка запищала, размахивая руками:

— Меня не надо в жёны! У меня есть жених!

— Жених? — слышалось, словно через вату. — Я тебе покажу – жених!

Её куда-то тащили. Наверное, убивать. Или насиловать.

— Сговорились снова? — недовольно гундосил насильник.

Размытое серое пятно убийцы маячило перед глазами страдалицы.

Она упиралась, цепляясь за всё, что попадалось на пути.

Загремел, опрокидываясь, стул.

В умывальне дверь, за которую она уцепилась, больно грохнула мужчину по руке. Он угрожающе зашипел.

Иноземка довольно прохрипела:

— Так тебе и надо! На беззащитную девушку нападать? Не стыдно?

В ответ насильник схватил её за голову, пытаясь оторвать.

Наташа закричала, размахивая руками, чувствуя, что её голова погружается в холодную воду. Её топят! Она пыталась вывернуться, посылая толчки ногами в разные стороны. Вот! Кажется, попала куда-то!

Экзекутор взвыл, сильнее сжимая её и безжалостно окуная глубже:

— Драться удумала? Тихая, примерная госпожа? Барсучиха! Дикая, своевольная русинка!

Госпожа забулькала, слабея. Перед глазами поплыли алые круги. Сил сопротивляться уже не было. Грозное шипение палача становилось невнятнее, тише… Он победил.

— Svolochʼ, — булькнула она, обмякая и заваливаясь на бок.

Шум сразу прекратился. Наступила долгая благодатная тишина.

* * *

Снилось что-то приятное.

Девушка улыбалась, чувствуя, что это приятное где-то рядом, только нужно протянуть руку. И она тянула руку. Нет, обе руки, чтобы поймать то, очень нужное, и уже никогда не выпустить. И действительно поймала. Это что-то вырывалось, но Наташа ведь не намерена выпустить своё счастье?

— Tishe, ne trepyhaysya, — шептала она распухшими губами. — Ty moyo. Ne boysya, tebe ne budet bolʼno.

«Счастье» громко завыло. Глухая боль пронзила голову. Госпожа поморщилась, со злостью дёрнув его, чтоб оно заткнулось. Открыла глаза. Что-то рвалось из её рук. Она сфокусировала взгляд. В руках мёртвой хваткой была зажата коса Кэйти.

Служанка поскуливала, пытаясь разжать пальцы иноземки. За ней возвышалась размытая мужская фигура, смутно кого-то напоминая. Сапожник?

Русинка с трудом разжала пальцы и, покачиваясь, села в кровати:

— Не скули, — тихо промямлила она, сжимая голову руками. — Что ему нужно? — Она кивнула на мужчину. — Пусть уходит.

Кэйти всхлипнула.

Сапожник придвинулся ближе, одновременно садясь на стул у кровати.

Наташа вздрогнула, вглядываясь. Господин? Он хмуро смотрел на неё. В её животе неприятно похолодело. Машинально поднесла руку к голове, ощупывая, коснулась распухших сухих губ.

— Что, плохо? — его сиятельство ухмылялся, прищурив глаза. — Сушит?

Девушка нерешительно пожала плечами, подсматривая за ним сквозь прикрытые веки.

— Что же здесь произошло вчера? — продолжал граф. – Ша́баш или ещё что… поинтереснее? Юбку зачем задирала? Сына моего совращала?

Кэйти, показавшись в дверях умывальни, пискнула, снова скрывшись там.

— Что? — Наташа притронулась к голове, пытаясь в ней утихомирить вибрирующий колокол.

— Кэйти! — рыкнул мужчина. — Дай кувшин!

— Ой, я больше не буду! — госпожа рванулась с кровати, ожидая потока ледяной воды на больную голову. Но была прижата за плечо к спинке ложа у изголовья.

— Пей! — Герард толкнул кувшин в руки.

— Травить будете? — русинка обречённо приняла сосуд, робко поднося к лицу, намереваясь, как бы случайно, выронить. Оттуда вырвался хмельной сладковатый запах эля. — Пиво… — Она жадно приникла к горлышку.

Прохладные его струйки побежали по подбородку, шее, прячась за вырезом сорочки.

Граф проводил их мрачным взором.

Наташа, блаженно улыбаясь, вытерла губы тыльной стороной ладони:

— Спасибо.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы облачиться и привести себя в порядок? — он не спускал глаз с её лица.

Девушка, надув губы, молчала. Пора завтракать? Или обедать?

— Я не хочу есть.

— У тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь. Граф фон Фальгахен привёз человека. Он хочет поговорить с тобой.

— Кого? — говорить ни с кем не хотелось. Подташнивало.

— Узнаешь. Жду тебя в кабинете.

Она откинулась на подушку, поворачиваясь к окну. Пасмурно. От этого спать хотелось ещё сильнее. В глазах закипали слёзы. Что она натворила? Лучше бы закрылась и напилась одна. Сама виновата.

Комната была прибрана. На столике лежали украшения с изумрудами. Иноземка вздохнула. Надо вернуть их Юфрозине. Её краб не стоит даже самого маленького камня в диадеме. И какого чёрта она надумала меняться с Фросей? Нет, спиртное до добра не доведёт. Вспомнив всё, что произошло вечером, закрыла лицо ладонями. Ей срочно нужно попасть к ведунье и попросить трав для успокоительного отвара. Только так.

— Госпожа, — Кэйти выглянула из умывальни, — вам лучше послушаться хозяина и поторопиться. Он сегодня злой.

— Вижу, — Наташа осторожно приподнялась, усаживаясь в постели. Резко вставать нельзя. Кружилась голова.

Служанка вынесла почищенное платье, развешивая его на спинке стула, вздохнула:

— Вот не знаю, куда сначала пойти… Как вы думаете?

— Что? — девушка не улавливала сути вопроса.

— Священник скоро прибудет. Надо идти в церковь. А потом на круг. Там до вечера будет выставлена на шесте голова фрейлейн Клары. Надо посмотреть. Вот куда сначала идти: на круг или в церковь? Вы куда сначала пойдёте?

— Я? — до Наташи дошёл смысл сказанного…

Она, зажав ладонями рот, сорвалась с места, хлопая дверью в умывальню…

Кэйти пожала плечами. Почему она вчера ушла домой и не осталась прислуживать госпоже до ночи? Судя по всему, здесь было очень интересно. Ах, какие украшения на столике лежат! Она всё примерила, пока госпожа спала. Красота!

— Кэйти, а где моё бельё?

— Не видела, госпожа, — она передёрнула плечами.

Наташа застыла в дверном проёме. Впервые в жизни она не помнила, как легла спать. Кто её раздевал? Она бросилась к кровати, встряхивая одеяло. Бельё нашлось в изголовье у спинки... Требовалось срочно идти к ведунье за травами. И это было важнее посещения церкви. Заставят идти на круг? Только через её труп!

* * *

Девушка, предварительно постучав, вошла в кабинет.

Сидящий у стола человек, поспешно вскочил, жадно всматриваясь в её лицо. По мере приближения к нему, мужчина бледнел.

Она посмотрела на графа. Застывший на своём месте, он не спускал глаз с гостя.

Граф фон Фальгахен торопливо подошёл к вошедшей деве, приветствуя её, принюхиваясь. Густой аромат мяты, исходящий от неё, показался слишком навязчивым:

— Рад встрече с вами, госпожа Наталья, — поцелуй ручки показался ей бесконечно долгим.

Незнакомец, неловко взмахнув руками, словно отмахиваясь от наваждения, возбуждённо отстранил Карла в сторону, опускаясь перед ней на одно колено, хватая её руку, прикладывая к своему лбу:

— Госпожа Вэлэри, — от его прикосновения и громкого шёпота Наташа вздрогнула, уставившись в седую макушку. — Моя госпожа… — Мужчина всхлипнул.

Она пыталась выдернуть ладонь из его рук, растерянно оглядываясь на его сиятельство, ища поддержки.

— Герр Штольц, — Герард обошёл стол, поднимая гостя под руку и усаживая на стул, — Теперь, когда дева перед вами, хотелось бы узнать, как вы намерены доказать, что она и есть пропавшая дочь пфальцграфа фон Россена?

Карл усадил недоумевающую девицу на стул.

Она устало переводила взгляд с одного мужчины на другого. Задержав его на лице Фальгахена, подумала, что он здесь делает? Выполнил своё обещание и привёз человека от графа фон Россена? Оперативно, ничего не скажешь. Напрасно старался! Только вместо уверенности появилось холодящее чувство страха.

— Господин граф, — герр Штольц не спускал повлажневших глаз с госпожи, — сходство налицо. Госпожа – дочь своего отца. Глаза она унаследовала от матери – графини Стефании фон Россен. Я знаю эту семью с молодости. Я держал маленькую госпожу на руках. — Обратился к Наташе: — Вы не помните меня, госпожа Вэлэри? Я – Хинрич Штольц. Вы должны помнить меня. Вам исполнилось четыре года, и я подарил вам живую белку в клетке.

— Вот, я же говорил, — Карл победно улыбался. Его грудь вздымалась, как кузнечные меха.

Девушка широко открытыми глазами смотрела на незнакомца. Белка… Она помнила белку. Живую. В клетке. Но теперь затруднялась сказать, где могла её видеть. Возможно, в детстве в зоомагазине.

— Герр Штольц, не давите на госпожу. У каждой маленькой девочки в детстве были живые белки, ежи, зайцы.

— Вы говорите – четыре года? — Наташа кашлянула, проталкивая образовавшийся горький ком в горле. Мята… Сглотнула. — Меня удочерили в три года.

— Нет, вам было четыре года, госпожа Вэлэри, — мужчина грустно качнул головой, с обожанием пожирая девицу глазами. — Ваша мать, госпожа Стефания, была невысокой изящной и хрупкой женщиной, редкой красавицей. Вы унаследовали её стать и глаза. Вы были Ангелом во плоти, выглядели меньше своих лет. Вы и сейчас такая же. Он подался к ней, завладевая её рукой, целуя. — Мой господин сойдёт с ума от счастья. — Всхлипнул, промокая пальцем уголки глаз.

Послышался довольный звук со стороны Фальгахена.

— Герр Штольц, — шумно вздохнул Герард, — нельзя ли конкретно указать на какую-нибудь примету, доказывающую принадлежность госпожи к роду Виттсбахов?

Наташа напряглась. Ей скажут раздеться? Она склонила голову, готовясь дать отпор любому, кто только посмеет прикоснуться к ней. Устроили цирк! Мало ли на кого она может быть похожа! И «оборотень» этот, вон, какой довольный! В предвкушении? Что ему здесь нужно? Почему он так хлопочет?

— Да, — гость вскочил, — конечно! Есть примета! — Он за руку поднял госпожу со стула, направляясь к окну. — Господин граф, пожалуйста, подойдите сюда.

Видя, что Карл тоже направляется к ним, девушка занервничала. Фальгахен не внушал доверия:

— Подождите, господа, — она повернулась к нему. — Поскольку это семейное дело, я бы хотела остаться наедине с герром Штольцем.

— Но мне нужен ещё кто-то, — мужчина растерянно озирался.

У неё закралась мысль, что её будут держать за руки и задирать платье. Господи, только не это!

— Нет! На мне нет родимых пятен! — она выдернула руку, делая шаг от окна.

— Это не пятно, госпожа Вэлэри.

— Пусть господин граф фон Фальгахен выйдет, — настаивала она. С присутствием хозяина замка она готова смириться.

Карл, поклонившись, не заставил себя уговаривать. Будет он присутствовать при опознании или нет – это уже роли не играло. Он верил в свою удачу.

— А теперь, — герр Штольц неожиданно отошёл к столу, — госпожа Вэлэри, нужно, чтобы вы расплели косу, а вы, господин граф посмотрите на затылке под волосами. Там будет знак – треугольник и в нём круг в виде зрачка зверя. Этот знак я сам делал маленькой госпоже.

Наташа обессилено опустилась на скамью. Всё происходящее казалось дурным сном. Она непослушными пальцами расплела косу, поворачиваясь к его сиятельству спиной, поднимая волосы. Почувствовала, как его пальцы осторожно, будто боясь причинить боль, раздвигают пряди, касаясь кожи, поглаживая.

— Есть, — прошептал мужчина.

Девушка почувствовала, как его горячее дыхание коснулось шеи, вызвав дрожь, выдавливая из глаз слёзы. Она резко обернулась к нему:

— Вы лжёте, господин граф, — сузила глаза, гневно уставившись на него. — Вы сговорились. — Осипший голос не слушался. — Это невозможно! — Она дрожащими пальцами рванула липучку на сумочке. Нащупав ножнички, толкнула в руку мужчины: — Вырезайте на том месте волосы. Пока я не увижу собственными глазами – не поверю.

— Но как ты собираешься это сделать? Зачем? Знак есть. Любой подтвердит это.

— Нет, я поверю только своим глазам! Режьте! — подозрение, замешанное на неверии, мутило разум. Дурачат её? Не выйдет! Она готова доказать обратное. Они думают, что она не сможет проверить? Ошибаются!